Ночь уже стала глубокой.
Огни в разных дворах резиденции сяньгуаня постепенно гасли, голоса людей затихали.
В округе Цяньцюй было много пыли и песка, отчего лунный свет казался неясным. Смутное сияние туманно пробивалось сквозь облака, подобно призрачным снам дицзы.
Множество растений во дворе Суна не спали; они только что обрели новый дом и теперь молча пускали корни в незнакомой почве, старательно вдыхая свежий воздух.
Как гласит поговорка: «дерево при пересадке погибает, человек при переезде оживает»1. На самом деле растения и люди одинаковы: под стеклянным колпаком всякий становится изнеженным и хрупким, но когда действительно оказываешься в краю с бесплодными горами и злыми водами, тоже приходится, склонив голову, прокладывать себе путь.
Слабый огонек свечи на каменном столе мерцал и колебался на ветру; лица двоих игроков тоже то проступали, то скрывались в тени.
Пересекающиеся линии доски, гладкие черно-белые камни, прямо сидящий Сун Цяньцзи и вытирающий пот Цзи Чэнь.
Делая каждый ход, Цзи Чэнь глубоко задумывался и всё тщательно просчитывал.
Его расчеты казались напрасным трудом: они сыграли три партии подряд, и в каждой его разбивали вдребезги, подобно опавшим цветам в текущей воде.
Но ему все равно было интересно, будто перед ним медленно открывались врата и он вступал в совершенно новый мир.
Это позволяло ему чувствовать, что он не совсем бесполезен.
Сун Цяньцзи на самом деле тоже не расслаблялся. В каждом деле есть свои мастера, и, вводя в учение будущего великого мастера чжэньфа, он постоянно опасался загубить чужой талант.
Поэтому он старался говорить как можно меньше, давая Цзи Чэню больше возможности думать самому.
В ветре слышался лишь стрёкот насекомых и звонкий стук камней о доску; изредка с треском лопался нагар на фитиле свечи.
Сун Цяньцзи поднял голову и посмотрел на туманную луну в небе:
— На сегодня закончим.
Цзи Чэнь был в самом азарте и неохотно оторвался от доски:
— Я и так долго беспокоил брата Суна, пора и честь знать…
— Подожди, — Сун Цяньцзи достал из-за пазухи тетрадь без обложки, открыл на нужной странице и показал Цзи Чэню.
— Это сборник партий?
— Это чжэньфа. Тайное руководство по чжэньфа, оставленное Ци Гуем.
Цзи Чэнь опешил:
— Но это же сокровище! Брат Сун хочет научить меня устанавливать чжэньфа?
Он присмотрелся при слабом свете свечи и горько усмехнулся:
— Брат Сун добр ко мне и прилагает столько усилий, но я даже в игре смыслю лишь наполовину, боюсь, мне не осилить столь сложную вещь.
Годы безуспешных попыток обучиться каллиграфии, живописи и созданию фулу серьезно подорвали его уверенность в себе.
Сун Цяньцзи утешил его:
— Это не сложно. Использовать материалы, чтобы привести в движение духовную энергию и подчинить себе пространство — это и есть чжэньфа.
Он кончиком пальца коснулся пожелтевшей страницы:
— Сегодня мы для начала выучим «пленяющее чжэньфа». Если кто-то придет, ты вместо меня встретишь его этим.
— Хорошо, брат Сун, прошу, научи меня, — серьезно кивнул Цзи Чэнь.
Порой чем больше человек нервничает, тем легче он отвлекается.
Цзи Чэнь старался сосредоточиться, но не мог не думать о том, кто же может явиться без приглашения в столь глухую пору?
Раз нужно ставить пленяющее чжэньфа, значит, пришедший определенно будет врагом, а не другом.
Он ведь только сегодня начал обсуждать военное искусство на бумаге — как же он осмелится встретить врага в настоящем бою?
Сун Цяньцзи заметил неладное:
— Что такое?
Тот ерзал на месте, опустив голову и теребя пальцы:
— Если я допущу оплошность…
Сун Цяньцзи улыбнулся:
— Я тебя подстрахую.
Цзи Чэнь внезапно вскинул голову и застыл, глядя на него, пока его глаза не покраснели.
Сун Цяньцзи вздрогнул, и на него вновь пала тень. Он подумал: «Только не это, опять плакать собрался? Где я снова ошибся? Не лучше ли мне нанести упреждающий удар и первым признать вину?»
Но Цзи Чэнь тихо произнес:
— Эти слова мне говорил только а-де.
Когда его а-де был жив, он никогда не оглядывался по сторонам и не вел себя столь трусливо.
Что бы он ни делал, какую бы беду ни навлекал, он никогда не боялся, потому что знал: за его спиной кто-то стоит и всегда его подстрахует.
- «дерево при пересадке погибает, человек при переезде оживает» (树挪死，人挪活, shù nuó sǐ, rén nuó huó) — китайская поговорка о том, что смена обстановки и перемещение часто идут человеку на пользу, в то время как растения плохо переносят смену почвы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
