В ночном небе над сектой Хуавэй возникло необычайное знамение: его окутали благоприятные облака, сияющие, словно парчовая заря.
Хорошее настроение Сююня не продержалось и дня. Всему виной прибытие того знакомого драгоценного корабля Цицзюэ и юноши в белых одеждах — Мэн Хэцзэ.
Юный мечник привез весьма странный дар.
Это был не артефакт и не духовные камни. Многие совершенствующиеся, рожденные в великих кланах и сектах, даже никогда не видели этого и не знали, что это такое.
В зале Цянькунь воцарилась тишина. Старейшины и хозяева пиков плотным кольцом окружили нефритовый стол, не отрывая взглядов от открытой подарочной коробки.
— Что это?
— Мэн Хэцзэ сказал, что это называется «су»1, пища смертных, то есть просо.
Собравшиеся зашумели.
— Что значит этот подарок? «Су» созвучно со словом «осыпаться». Как говорится, «ветер колыхнул цветы, и лепестки с тихим шорохом осыпаются дождем». «Шорох» здесь означает увядание и гибель. Неужели он проклинает нас, желая нам смерти?
— Слово «гу» созвучно со словом «древний». Неужели он проклинает нас, желая, чтобы мы отошли в мир иной? Какой коварный юнец!
Сююнь хлопнул по нефритовому столу так, что колосья в коробке задрожали.
Он рявкнул:
— Чжао Жэнь! Говори ты!
Обливаясь холодным потом, Чжао Жэнь изо всех сил пытался спрятаться за колонной, украшенной резьбой в виде облачных драконов. Услышав свое имя, он с плаксивым лицом нехотя вышел вперед и, наконец, предстал перед всеми.
— Докладываю главе секты, мне кажется, Сун Цяньцзи просто… просто прислал гостинцы осеннего урожая, ничего такого он не имел в виду.
Там, на дне колодца в усадьбе Суна, он оказался во власти другого человека и был вынужден дать страшную клятву своим сердцем Дао. Вернувшись в секту, как он мог осмелиться сказать правду?
Ему оставалось лишь изо всех сил скрывать истину, твердя, что в округе Цяньцюй все идет своим чередом.
Цяньцюй был захолустным, бесплодным местом; после многократных грабежей духовная энергия и удача там практически иссякли.
Сун Цяньцзи был мелким практиком, которого в секте Хуавэй недолюбливали, и никто не хотел упоминать о нем без крайней нужды.
«Сговор с Суном» считался тяжким преступлением.
Услышав это от самого Чжао Жэня, люди из секты Хуавэй успокоились, ожидая, когда трясина округа Цяньцюй окончательно погубит Сун Цяньцзи.
Кто же знал, что с приходом осени тень по имени «Сун Цяньцзи» вновь нависнет над ними, окутав всю гору Хуавэй.
Кто-то выругался:
— Гостинцы? Откуда у него такая доброта? Этот Сун Цяньцзи и впрямь словно неприкаянный дух, от которого не избавиться!
— Ха, он затаил злобу за то, что мы отдали ему бесплодный Цяньцюй, и теперь прислал этот хлам смертных, чтобы поиздеваться над нами!
— Жалкий практик стадии Концентрации Ци, лишь благодаря поддержке Святого осмеливается так бить по лицу нашу секту Хуавэй!
Суровый взгляд Сююня переместился с лица Чжао Жэня.
Чжао Жэнь почувствовал облегчение, хотя в душе продолжал сокрушаться.
Сююнь произнес:
— Когда мы отдали ему округ Цяньцюй, вражда была предрешена, и рано или поздно наступит день расплаты. Хозяин пика Чжао, это дело началось из-за вашей ветви рода Чжао, что вы скажете?
Чжао Тайцзи встряхнул рукавами и, протянув руку, осмотрел колос:
— Лаоцзу скоро выйдет из затвора, я доложу ему об этом деле.
— Хорошо! — Сююнь глубоко вздохнул и мрачно добавил: — Хозяин пика Чжао и Хунчжу, останьтесь, остальные могут идти.
Все поклонились и один за другим вышли из зала. Чжао Жэнь бежал быстрее всех и в мгновение ока скрылся из виду.
В зале мгновенно остались лишь трое, воцарилась тишина и пустота.
Чжао Тайцзи усмехнулся:
— Сун Цяньцзи — враг секты, он никого не пощадит. Разве секта не должна оказать мне поддержку?
- Су (粟, sù) — просо. В китайском языке это слово созвучно с иероглифом «су» (簌, sù), описывающим шорох осыпающихся лепестков, что символизирует увядание и смерть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
