— Посланник уже отправился, и нам, оставшимся здесь, нельзя просто ждать без конца, должен быть какой-то временной предел, — Чжао Юйпин повернулся к Лю Хунфэну. — Раз дело произошло среди учеников внешнего круга, Чжанлао Лю не стоит опасаться, что я проявлю предвзятость. Как насчет времени, пока горит одна палочка благовоний1?
Лю Хунфэн нахмурился; внезапная честность и неподкупность Чжао Юйпина заставили его чувствовать себя не в своей тарелке.
Не слишком ли мало времени — пока горит одна палочка благовоний?
Отправиться на главную вершину после наступления темноты — значит неминуемо встретить по пути несколько патрульных отрядов учеников Зала правопорядка, нужно останавливаться для проверок и расспросов. Добравшись до Дворца Цянькунь, придется ждать, пока даосский мальчик-слуга главы школы войдет в зал для доклада. Увидев записку, главе школы всё равно понадобится время на раздумья.
— Не нужно. Достаточно и половины палочки, — произнес Сун Цяньцзи.
У всех присутствующих стали такие лица, будто они увидели призрака.
Лю Хунфэн снова смерил Сун Цяньцзи взглядом.
Зал дисциплины, величественный и торжественный, веял леденящим холодом, внушая страх и беспокойство всякому, кто оказывался здесь впервые. Однако Сун Цяньцзи с того момента, как вошел, не сменил позы и не произнес ни одного лишнего слова.
Излишнее спокойствие, словно он точно рассчитал, что с ним ничего не случится. На что опирается этот молодой ученик внешнего круга?
— Люди, зажгите благовония.
Разрезанная пополам ароматическая палочка легла на белоснежную фарфоровую подставку в виде лотоса.
Тонкий аромат вместе с вьющимся голубым дымком поднялся ввысь, заполняя весь Зал дисциплины; смешиваясь с запахом крови Мэн Хэцзэ, он прояснял рассудок собравшихся в этой прохладной ночи.
— Сун-шисюн… — губы Мэн Хэцзэ задрожали, он издал слабый, едва слышный звук.
Сун Цяньцзи подошел к нему и, наклонившись, произнес:
— Потерпи еще немного, скоро мы сможем вернуться.
— Когда я уйду, я вверяю тебе все свои вещи. Эти четки из бусин…
— С тобой ничего не случится, не говори глупостей, — Сун Цяньцзи взглянул на окружающих их учеников Зала дисциплины и перебил его.
— Мне следовало послушаться тебя, не стоило поддаваться мимолетному порыву, ты наверняка очень злишься, — прошептал Мэн Хэцзэ.
— Всё в порядке. Я не злюсь.
«Напротив, я должен поблагодарить тебя за то, что дал мне возможность спуститься с горы», — подумал Сун Цяньцзи.
— Правда?
— Правда.
Каждый пристально следил за горящей палочкой, и только Сун Цяньцзи, казалось, не заботило время; он лишь изредка перебрасывался с Мэн Хэцзэ тихими словами.
Голубой дым колыхался, атмосфера была напряженной и причудливой; они вдвоем походили на братьев, ожидающих Страшного суда.
Искра на кончике палочки мигнула пару раз и окончательно погасла.
Чжао Юйпин едва слышно вздохнул с облегчением.
— Есть ли тебе еще что сказать? — в голосе Лю Хунфэна, казалось, прозвучало некоторое сожаление.
Сун Цяньцзи выпрямился:
— Ученику нечего сказать.
Двое учеников Зала дисциплины вышли вперед и слаженно заломили ему руки.
— Отпустите Сун-шисюна! — Мэн Хэцзэ издал рев, подобный крику умирающего зверя. — Отпустите его!
Кто бы мог подумать, что человек, чья кровь почти полностью вытекла, всё еще способен на такую яростную вспышку.
Охранники попятились на пару шагов от удара, но быстро набросились толпой и прижали его к земле.
Мэн Хэцзэ отчаянно сопротивлялся, его глаза налились странным кроваво-красным цветом.
«Плохо дело», — подумал Сун Цяньцзи и выкрикнул: — Успокойся!
Если четки из красного нефрита сейчас проявят себя, защищая хозяина, то на глазах у всех присутствующих в Зале дисциплины Мэн Хэцзэ точно будет не жилец.
Тебя прижимали к земле всю ночь, и ты не сломался, что же ты творишь сейчас?
- Одна палочка благовоний (一炷香, yī zhù xiāng) — традиционная китайская мера времени, обозначающая интервал, необходимый для полного сгорания одной ароматической палочки, обычно составляющий около тридцати минут. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
