— Вэй Сюн, после этого испытания нас можно считать настоящими братьями, делившими и горе, и битвы. И подумать не мог, что встречу таких добрых братьев, кроме брата Сун и Мэн Сюна. Когда брат Сун поправится, а Мэн Сюн вернется, мы снова выпьем доброго вина и поедим жареного мяса!
Вэй Пин едва заметно дернул уголком рта, являя горькую усмешку:
— Хорошо.
Цзи Чэнь почувствовал, что с Вэй Пином что-то не так, и попытался разрядить обстановку:
— Раньше я слышал от Мэн Сюна историю о том, как брат Сун спрыгнул с обрыва и предпочел лишиться руки, лишь бы спасти его. Мне всегда казалось, что он преувеличивает: разве может человек жертвовать собой так не колеблясь, без лишних раздумий? Я думал, когда брат Сун лишался руки, он наверняка был холоден и рассудителен, все рассчитал1 и понял, что они смогут спастись, и только тогда принял решение.
— Но сегодня я сам прошел через смертельную опасность, голова была пуста, руки и ноги не слушались… Оказывается, в критический момент никто не взвешивает выгоду и вред, а реакция целиком зависит от инстинктов.
Вэй Пин внезапно прервал его:
— Зачем он спас меня?!
Голос его звучал хрипло и надрывно. Цзи Чэнь повернул голову и в лунном свете, проникавшем сквозь окно, увидел налитые кровью глаза, отчего невольно оцепенел:
— Ты…
Вэй Пин посмотрел на полог кровати и горько усмехнулся:
— Зачем заходить так далеко. Зачем было спасать меня.
Лицо Цзи Чэня переменилось: днем собеседник вел себя обычно, но сейчас с ним явно творилось что-то неладное.
— Зная характер брата Сун, он пожертвовал бы собой ради любого из нас, окажись мы рядом. Если ты из-за этого впадешь в уныние и самобичевание, то лишь подведешь его… — Он сжал плечо Вэй Пина и серьезно произнес: — В случившемся нет твоей вины, не думай об этом, иначе рискуешь поддаться внутренним демонам!
Вэй Пин кричал в душе: «Как же это не моя вина?»
Зачем я пришел убить его?
Весь день Вэй Пин был занят устранением последствий и не смел отвлекаться.
Стоило ему на мгновение расслабиться, как перед глазами возникал образ меча, пронзающего Сун Цяньцзи.
Кровь уже стерли, но казалось, что она до сих пор брызжет ему в лицо.
— Ты куда? — спросил Цзи Чэнь.
— Пойду в соседнюю комнату, пообщаюсь с убийцей, — Вэй Пин обернулся. — Позови меня, когда Сун-сяньшэн очнется.
Убийцу поместили в соседней комнате, внутри ограничивающего чжэньфа Цзи Чэня.
— Гуаньцзя Вэй, вы как раз вовремя! — сердито воскликнула Чжоу Сяоюнь. — Сун-шисюн велел лечить их раны, но посмотрите на него: он почти при смерти, а лекарство не пьет!
Линь Фэйюань был мертвенно-бледен. Он сидел в луже крови, уронив голову на грудь, дыхание его едва теплилось.
Вэй Пин взял чашу с лекарством и мягко сказал:
— Я сам. Шицзе тоже устала, иди отдохни.
Чжоу Сяоюнь хотела что-то сказать, но промолчала.
— Шицзе не спокойна? — тихо спросил Вэй Пин.
Чжоу Сяоюнь всмотрелась в его лицо. В холодном лунном свете обычные черты юноши оставались прежними, но от него почему-то веяло ужасом.
— У тебя познания в медицине лучше моих, так что я, конечно, спокойна. Но Сун-шисюн сказал, что этот человек не должен умереть. Если ты его убьешь, как будешь оправдываться перед шисюном?
Вэй Пин заверил:
— Я его не убью.
Умирающий Линь Фэйюань внезапно поднял голову и расхохотался, отчего рот наполнился кровью.
В комнате остались только двое. Пламя светильника трещало, и тени, отбрасываемые на белую стену, искажались и растягивались, напоминая двух сцепившихся зверей.
— Давай заключим сделку, — произнес Вэй Пин.
- Все рассчитал (运筹帷幄, yùnchóu wéiwò) — образное выражение, означающее тщательное планирование стратегии и предвидение исхода событий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
