— Сун-шисюн, ты в порядке? — Мэн Хэцзэ нахмурился, с тревогой глядя на разбросанные по полу обломки дверных досок.
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Всё хорошо.
Все переглянулись. У Сун Цяньцзи и без того были трения с управляющим Чжао, а теперь он вдобавок оскорбил владыку Чэня. Как же ему жить дальше?
Чжоу Сяоюнь набралась храбрости и выпятила грудь:
— Сун-шисюн, не бойся, мы тебя защитим! Мы соберем деньги и купим тебе драгоценный меч!
Обязательно купят лучший меч во всём внешнем ордене, даже лучше, чем у Чжао Цзихэна.
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Если действительно хотите мне что-то купить, купите дверь.
Чжоу Сяоюнь оторопела:
— Дверь?
Сун Цяньцзи потер нос.
От старого стула, на котором сидела Чэнь Хунчжу, исходил слабый аромат цветов и румян, плывущий по двору.
Он нахмурился и сказал:
— Стул и чашки тоже выбросьте. Замените на новые.
Раз уж придется остаться еще на полмесяца, каждый день нужно проводить с комфортом.
И уходить с пустыми руками тоже нельзя.
Сун Цяньцзи подумал, что у секты Хуавэй в мире смертных есть много подвластных округов и уделов, и он хочет забрать себе один из них.
И возделывать землю там всю жизнь.
****
Чэнь Хунчжу прошлой ночью глаз не сомкнула.
Ее сердце полнилось загадками: то она гадала о содержании записки, то вспоминала сочувствующий взгляд того человека и его статную фигуру на мосту Шишуй.
На рассвете она поспешила во дворец Цянькунь, но обнаружила, что ее шисюн Юань Цинши уже прибыл и беседует с ее отцом за столом из белого нефрита.
Глядя на них, можно было подумать, что они обсуждают какое-то радостное и важное дело.
Дворец Цянькунь оставался прежним: величественным, торжественным и незыблемо безмолвным.
Присмотревшись, она заметила, что столы, стулья, убранство и занавеси в зале сменили на совершенно новые.
Словно за одну ночь здесь произошло нечто значительное, что поспешили безмолвно скрыть.
— Хунчжу, ты как раз вовремя, — даосский мастер Сююнь ласково подозвал ее к себе. — На собрании Дэнвэнь будет много суеты и людей, ты тоже должна помочь своему шисюну разделить его заботы.
— Отец, шисюн.
Чэнь Хунчжу села и какое-то время слушала их вполуха. Чем дольше она осматривала дворец Цянькунь, тем более странным он ей казался.
Наконец она не выдержала и спросила:
— Де, как звали того ученика внешнего ордена, что приходил вчера вечером?
Сююнь перестал улыбаться:
— Сун Цяньцзи.
— Какими иероглифами пишется его имя?
— «Цянь» из «скрытый дракон не действует» и «цзи» из «исчерпать все хитроумные планы»1.
— Что он за человек?
Лицо Сююня по-прежнему выражало доброту, лишь голос стал чуть строже:
— Каким бы он ни был, тебя это не касается, сегодня же он спустится с горы!
— Почему? — Чэнь Хунчжу была поражена.
— Вчера вечером он передавал слова того человека!
Сююнь знал характер дочери — она во всем доходила до самой сути, поэтому просто бросил ей записку.
— Неудивительно, — пробормотала Чэнь Хунчжу. — Значит, это тот человек.
— Больше не будем об этом упоминать, — Сююнь явно не желал продолжать этот разговор. — Что ты думаешь об открытии собрания Дэнвэнь?
— Нет, нельзя позволить Сун Цяньцзи вот так уйти! — Чэнь Хунчжу внезапно вскочила. — Если тот человек узнает, что его ученик только передал послание и его тут же выгнали с горы, что он подумает?
Улыбка исчезла с лица Сююня.
Юань Цинши с укором попытался ее остановить:
— Шимей, довольно!
— А если «тот человек» еще и обучил его технике меча? Почему бы нам не оставить Сун Цяньцзи еще на полмесяца и на собрании Дэнвэнь не взглянуть на его искусство владения мечом?
Чэнь Хунчжу медленно скомкала записку в ладони.
— Тот человек — не истинный бог, он тоже состарится и умрет. И еще неизвестно, в чьих руках окажется Поднебесная через сотню лет.
- Скрытый дракон не действует; исчерпать все хитроумные планы (潜龙勿用, qián lóng wù yòng; 机关算尽, jī guān suàn jìn) — идиомы, означающие соответственно период накопления сил и использование всевозможных ухищрений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
