Поместье сяньгуань опустело, больше не слышалось голосов, лишь тускло, словно боб, теплился огонек светильника.
Сун Цяньцзи поднялся, внезапно ему захотелось лапши.
……
Время трапезы уже прошло, и на стол подали исходящую густым паром лапшу в бульоне.
Сун Цяньцзи вспомнил одну из ночей три года назад, когда он точно так же в одиночестве варил лапшу и ждал возвращения гуаньцзя.
Теперь он полностью преобразился1: больше не добавлял множество приправ в погоне за сложным вкусом и не подмешивал остатки духовных снадобий ради укрепления сил. Умеренное сочетание простых соли и уксуса придавало лапше чистый и привычный вкус.
Доведенное до совершенства мастерство замешивания и растягивания теста делало каждую нить лапши упругой и гладкой, она больше не разваривалась в липкий ком.
Самое главное — как бы буйно ни разрасталась на грядках кинза, он больше не клал в чашу и половины прежней порции.
— Пусть я и не гений кулинарии, но приготовление лапши ничем не отличается от чжэньфа, фулу или цзяньдао. Усердие восполняет недостаток таланта.
Сун Цяньцзи с легкой радостью подумал, что если бы кто-то сейчас согласился отведать это блюдо, то наверняка не стал бы ругаться, что оно «совершенно несъедобно».
Он взял палочки и склонился над чашей, собираясь приступить к еде.
Прохладный ветерок весенней ночи коснулся его волос у висков, а поднимавшийся от лапши густой белый пар на мгновение затуманил взор.
При свете свечи в чистом бульоне отразилось его лицо, цветы на ветвях и…
Тень человека на ветке.
— Вжих!
Сун Цяньцзи без малейшего колебания резко повел кистью, и палочки в его руке взмыли в воздух по косой!
Хотя это были обычные бамбуковые палочки, они на лету рассекли три медленно падающих лепестка на четыре части и, ничуть не замедляясь, устремились в самую гущу цветущих ветвей.
— Дзынь!
Кто-то перехватил палочки, и раздался звон, подобный удару острых клинков.
В момент атаки Сун Цяньцзи выпустил две струи меча-ци, и то, что незнакомец поймал палочки голыми руками, было равносильно перехвату обнаженного лезвия.
Суметь бесшумно пробраться в защищенный множеством чжэньфа двор Сун, оставшись незамеченным; перехватить его удар мечом, да еще и с такой поразительной легкостью…
Этого не должно было случиться. В своем дворе Сун Цяньцзи обладал невероятно острым чутьем: стоило ему пожелать, и каждая травинка, каждое дерево становились его глазами и ушами.
Он чувствовал, как распускается цветок и как застывает капля росы.
Но этого человека он не ощущал. Тот просто не позволял себя обнаружить.
Несравненный мастер, который был сильнее всех, кого он встречал в своей жизни, вместе взятых.
Сердце Сун Цяньцзи упало, а радостное предвкушение трапезы бесследно исчезло.
Тишина погожей ночи была нарушена, ветер с шелестом пронесся сквозь ярусы цветочных шпалер.
Белые магнолии, цветы персика и абрикоса затрепетали, а ростки картофеля на грядках пригнулись к земле.
— Это ты, — голос Сун Цяньцзи звучал глухо, на лице отразилась горечь, и он невольно поднял руку, касаясь отметины над бровью.
- Полностью преобразился (脱胎换骨, tuō tāi huàn gǔ) — образное выражение, означающее «сменить кости и сбросить бренную оболочку», качественно измениться или достичь духовного перерождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
