Потому что он был силен, он поступал как хотел, вел себя свободно и расслабленно, и ему не нужно было казаться бодрым.
Только получив раны, он не желал, чтобы другие видели его бледность и слабость.
Сун Цяньцзи произносил слово за словом:
— Ты тяжело ранен и еще не оправился, сейчас ты — лишь стрела на излете, к тому же у тебя нет меча. В этой резиденции сяньгуань последние три года накладывались друг на друга явные и скрытые построения, девятью девять — восемьдесят один слой, большая формация поверх малой. Ты хочешь убить меня здесь? В крайнем случае, мы добьемся того, что и рыба умрет, и сеть порвется!1
Его голос звучал решительно и жестко. Даже если противник был тяжело ранен, он все еще оставался тем сильным мастером, с которым трудно совладать — ведь он сумел бесшумно проникнуть в обитель Сун Цяньцзи.
— Верно. Я действительно ранен, — Сянь Цзяньчэнь неожиданно улыбнулся, и бушующее море жажды убийства отхлынуло.
Сун Цяньцзи слегка облегченно вздохнул, но вдруг мощь чужого давления взметнулась с новой силой, и тот протянул палец.
Расстояние между ними было ничтожным. Сун Цяньцзи глухо охнул: в мгновение ока все его тело окоченело, словно камень, и он мог лишь беспомощно наблюдать, как этот палец опускается ему на бровь.
Кончик пальца был холодным, как острие меча.
Сянь Цзяньчэнь усмехнулся:
— К счастью, я кое-что оставил. Иначе сегодня ты бы прижал меня к стенке, и как бы я потом в мире показывался?
— Тс-с! — красный след на брови Сун Цяньцзи внезапно обожгло резкой болью, и он мысленно разразился проклятиями.
Контракт!
В городе Хуавэй Сянь Цзяньчэнь произнес имена погибших душ, чтобы развеять их смертную энергию и обиду, а после протянул палец и коснулся межбровья Сун Цяньцзи.
В тот момент Сун Цяньцзи, противостоявший душам, был на пределе своих сил. Он едва успел отвернуть голову, и метка контракта осталась на надбровной кости. Обычно она выглядела как бледный красный шрам и никак не беспокоила его.
Он знал, что Сянь Цзяньчэнь не лжет — этот человек и вправду не знал стыда.
Будучи непревзойденным под небесами, он опустился до подобных методов, чтобы подчинить себе младшего.
В своей прошлой жизни, достигнув вершины, Сун Цяньцзи не позволил бы себе подобного.
Если бы в его Цзыфу не было Источника бессмертия для защиты, и он был бы обычным практиком на стадии совершенства Юаньин, этого контракта хватило бы, чтобы распоряжаться его жизнью и смертью.
Сун Цяньцзи притворился, что впал в ярость. Его глаза широко раскрылись, дыхание участилось, а грудь тяжело вздымалась:
— Ты так подл! Недостоин звания мастера!
Сянь Цзяньчэнь убрал руку и слегка улыбнулся, не в силах скрыть торжества.
Сейчас он чувствовал удовлетворение от того, что оказался хитрее и сумел обуздать строптивого коня. Пребывая в добром расположении духа, он пододвинул фарфоровую чашу к Сун Цяньцзи:
— Не злись. Выпей немного бульона от лапши… Ах, я же его недопил, извини.
Сун Цяньцзи спросил с видом полнейшей безысходности:
— Что тебе в конце концов от меня нужно?
— Ты правильно сказал, я ранен, и мне некуда идти, — Сянь Цзяньчэнь сел за стол и, закинув ногу на ногу, принялся лениво ими покачивать.
— Если ты ранен, тебе нужно идти в лечебницу! — Сун Цяньцзи указал рукой в сторону огорода. — А у меня здесь — огород!
— Какая лечебница сможет меня вылечить? Просто найду место, чтобы отлежаться, — Сянь Цзяньчэнь неожиданно налил ему чаю. — Пей.
Чем более беспомощным выглядел Сун Цяньцзи, тем веселее становилось Сянь Цзяньчэню.
— Ты мог пойти к кому угодно. В мире столько людей, почему ты прицепился именно ко мне?
Сун Цяньцзи пожалел о своих словах сразу же, как произнес их — это была пустая болтовня.
У Сянь Цзяньчэня не было ни клана, ни семьи, ни даже друзей.
Сколько бы людей ни было в мире, он не имел к ним никакого отношения.
Сянь Цзяньчэнь неспешно произнес:
— Потому что ты — мой дицзы. У меня есть дицзы.
Ну вот, всё вернулось на круги своя.
Сун Цяньцзи для видимости сверкал глазами, изображая обиду и подавленную ярость, но в душе холодно рассчитывал:
Сянь Цзяньчэнь ранен. Ему нужно безопасное место для восстановления, и ему нужен кто-то, кто определенно не убьет его, воспользовавшись слабостью.
Он решил, что уезд Цяньцюй с его благодатной погодой подходит лучше всего, а Сун Цяньцзи — этот названый «дицзы», связанный его контрактом, — лучшая кандидатура.
- Рыба умрет, и сеть порвется (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — китайская идиома, означающая готовность пойти на взаимное уничтожение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
