Столы, стулья, скамьи, кровати, шкафы, котлы, чаши и ковши, а также всевозможные житейские мелочи извлекались нескончаемым потоком и громоздились во дворе, подобно малым горам.
Сун Цяньцзи придал лицу растроганное выражение:
— Благодарю за труды.
Старший управляющий, довольный его покладистостью, произнес еще несколько пустых вежливых фраз.
На мгновение воцарилась полная гармония, слышались лишь радостные голоса и смех.
Чжао Цзихэн пришел в ярость:
— Что вы, в самом деле, творите!
Его складное кресло затерялось среди груды новенькой мебели, и со стороны казалось, будто он и впрямь пришел вручить подарки.
Это было совершенно абсурдно.
Никто не обращал на него внимания. Управляющие попросту выставили Чжао Цзихэна вон.
Он никогда еще не подвергался подобному унижению, а Сун Цяньцзи вдобавок ко всему стоял, прислонившись к дверному косяку, и посмеивался:
— Нелегко было сюда добраться, выпейте чаю, прежде чем уйти.
— Сун Цяньцзи, чтоб тебе пусто было! Не радуйся раньше времени!
Чжао Цзихэн выкрикивал бранные слова, почерпнутые в увеселительных заведениях у подножия горы. Чжоу Сяоюнь и остальные никогда не слышали подобного; они лишь краснели, не в силах вымолвить ни слова в ответ.
Громкая ругань разносилась по всему лесу.
Ученики из других жилых построек как раз собирались на работу. Услышав шум, они останавливались у ворот «двора Суна» и, указывая пальцами, глазели на происходящее:
— Эй, неужели Сун Ло снова натворил дел?
Даже когда спины управляющих скрылись из виду, до двора все еще долетали отголоски грязных ругательств Чжао Цзихэна.
Раздался резкий хруст — Мэн Хэцзэ, стиснув зубы, сломал подлокотник инвалидного кресла.
Сун Цяньцзи и бровью не повел.
Люди, не дождавшись от него реакции, исполненной стыда или гнева, сочли зрелище скучным и уже собирались разойтись по своим делам.
Вдруг поднялся шум. В конце горной тропы взметнулась пыль, и оттуда стремительно выбежала группа учеников Палаты дисциплины в черных мантиях и высоких белых головных уборах.
Предводитель выкрикивал имя Сун Цяньцзи, распугивая птиц по пути, и в мгновение ока оказался перед воротами.
Зрители тут же стали зазывать друзей обратно:
— Только люди из Палаты распорядителей ушли, как явилась Палата дисциплины?
— Пусть сегодня мне и не зачтут работу, я обязан досмотреть это представление!
Чжоу Сяоюнь и остальные не знали, что делать; ими овладело чувство горечи и тоски. Почему такой достойный человек, как Сун-шисюн, вынужден находиться в логове драконов и пещере тигров1?
Однако Сун Цяньцзи с улыбкой спросил:
— Зачем вы пожаловали?
Цю Дачэн, тяжело дыша, проговорил:
— Срочное дело, Мэн Сюн, выручай!
Сюй Каньшань добавил:
— Цяньцзи Сюн, ты должен свидетельствовать в нашу пользу! Я поспорил на пятьдесят духовных камней!
Сун Цяньцзи давно знал, что эти двое — заядлые игроки.
После совместного похода на Главный пик они твердили, что он приносит удачу, и упрашивали его пойти с ними в игорный дом, чтобы сорвать куш.
Собравшиеся вокруг ученики внешнего круга в недоумении переглядывались.
— Не вздумайте сговариваться! — из рядов учеников Палаты дисциплины вышел один человек. — Я сам его расспрошу!
Все оказалось просто. Случайно встретить легендарную «первую красавицу мира совершенствующихся» — шанс меньший, чем найти на дороге ценный артефакт. Таким событием можно хвастаться десять лет, и каждый день молчания — невосполнимая потеря.
Вернувшись в Палату дисциплины, Цю Дачэн и Сюй Каньшань расписывали всё в красках. К несчастью, им никто не поверил.
— Если Мяо Янь-сяньцзы действительно приехала, то где её колесница из темного золота?
В полете эта колесница излучает алое сияние, окрашивая облака в яркие цвета, словно от пылающего огня или тонущего на западе золотого солнца.
— Она была не в колеснице. Чэнь-шицзе, то есть Чэнь Хунчжу, лично провожала её. Думаю, она остановилась во Дворце беззаботности у Чэнь-шицзе и, возможно, до сих пор не уехала!
— Продолжайте сочинять! — толпа все еще не верила. — Кто может подтвердить ваши слова?
В тот момент на мосту было пятеро, и свидетельствовать в их пользу могли лишь Чэнь Хунчжу и Сун Цяньцзи.
- Логове драконов и пещере тигров (龙潭虎穴, lóng tán hǔ xué) — китайская идиома, означающая крайне опасное место. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
