— Не будет ли Мяо Янь-сяньцзы удобно встретиться?
Под светом бирюзовых газовых фонарей ледяная поверхность отражала бледно-золотистое сияние, подобно чистому цветному стеклу.
Фитили фонарей пылали жаром, и столкновение холода с теплом рождало клубы белого тумана. Сяньцзы, державшие фонари, надели вэймао, их фигуры окутывало облачное марево, отчего они казались то ли явью, то ли призрачным видением.
Ученики из Цинъя на этот раз не ушли и едва не оттеснили Сун Цяньцзи назад.
Они обменивались многозначительными взглядами и мысленными посланиями:
— Только что мы видели всякую нечисть, а оказавшись у сяньцзы, словно из Пещеры переплетённых нитей1 попали в небесный дворец.
— Здесь чисто и изысканно — вот где подобает находиться заклинателям.
— Приветствую, собрат по Пути Сун, — раздался нежный, чарующий голос.
Голос звучал чисто и звонко, словно родниковая вода, бьющая о камни, или перебор струн под пальцами красавицы.
Ученики из Цинъя посмотрели на звук и увидели, как на простой ширме отразился изящный силуэт, благородный и отрешённый от мирской суеты.
Чем меньше удавалось разглядеть, тем сильнее хотелось увидеть всё отчётливо, поэтому все книжники разом уставились на ширму.
Цин Чжай толкнул Сун Цяньцзи локтем и прошептал:
— Что ты застыл? Это же Мяо Янь-сяньцзы!
Сун Цяньцзи вовсе не бездействовал; жемчужина, до сих пор никак себя не проявлявшая, засияла лишь тогда, когда он вошёл в это место.
Вслед за этим связь оборвалась, и больше ничего не происходило.
Сун Цяньцзи, стоя на месте, кивнул:
— Мяо Янь-сяньцзы.
Он скользнул взглядом мимо ширмы, осматривая присутствующих.
Все женщины-культиваторы носили особые вэймао, преграждающие божественное сознание, и были с головы до пят укрыты одеждами, не обнажая даже кистей рук.
Сун Цяньцзи не видел их лиц и тем более не мог отличить одну от другой, на миг придя в замешательство.
Этот наряд напомнил ему Хэ Цинцин при их первой встрече. Раньше в секте Сяньинь любили повсюду показывать свои лица, и он не знал, когда вошло в моду их прятать.
Неужели воплощение У Сяна решило притвориться женщиной-культиватором? Разве ему не неловко?
В прошлой жизни Сун Цяньцзи, даже спасая свою шкуру, решался прикидываться нищим или дураком, но никогда — женщиной. Из-за редкого общения с ними он не мог бы достоверно изобразить их манеры и лишь привлёк бы лишнее внимание.
Силуэт за ширмой шевельнулся, мгновенно приковав к себе взоры всех присутствующих.
После долгих ожиданий она наконец явилась — лицо неописуемой красоты, подобно яркой луне, осветившей ледяной грот.
Вся прелесть и всё многоцветие мира в тот же миг померкли перед ней.
Книжники оцепенели и лишь спустя мгновение спохватились, что нужно поприветствовать её.
Хотя в последние годы споры о том, является ли Мяо Янь самой красивой, каковы критерии красоты для женщины-культиватора и должны ли они вообще существовать, возникали беспрестанно, и находились даже те, кто ради утверждения своего мнения ни во что не ставил Мяо Янь-сяньцзы, — когда она действительно предстала перед ними, все ученики из Цинъя проявили дружелюбие и крайнюю учтивость.
За исключением Цин Чжая, Цзы Мо и ещё нескольких практиков, которые сопровождали Цзые Вэньшу на банкете даосского мастера Хуа Вэй — они уже слышали игру Мяо Янь на пипе и видели её в жалком состоянии, поэтому она не казалась им столь обворожительной.
Сун Цяньцзи слегка нахмурился.
Что-то не так. Изгиб улыбки не тот. У настоящей Мяо Янь должны были улыбаться губы, но не глаза.
Присмотревшись внимательнее, он понял: хоть лицо этого человека ничем не отличалось от лица Мяо Янь, движениям не хватало её лёгкости и изящества, а в самом облике чувствовалось едва уловимое несоответствие.
- Пещера переплетённых нитей (盘丝洞, pán sī dòng) — логово демониц-паучих из классического романа «Путешествие на Запад», символизирующее опасную ловушку или место, полное коварных искушений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
