Говоря это, он наблюдал за переменами во взгляде Мяо Янь и продолжал искушать её:
— У меня есть маленькая Облачная лодка, мы вдвоём оторвёмся от этой толпы, а ты приведёшь меня к нему. Остальное предоставь мне, и я непременно помогу сяньцзы достичь желаемого.
— О? С чего бы мне верить, что ты обладаешь столь великим умением? — спросила Мяо Янь.
Вэй Чжэньюй с искренним выражением лица произнёс:
— Когда я впервые встретил Сун Цяньцзи, я был ассасином, пришедшим его убить. Но благодаря моему мастерству разыгрывать спектакли1, он, даже зная о моём прошлом, оставил меня при себе в качестве гуаньцзя, чтобы я заботился о его повседневных нуждах. Каким бы плохим ни было положение сяньцзы в его глазах прежде, оно явно не хуже, чем у убийцы. Позже, когда я покинул Цяньцюй, Сун Цяньцзи даже принял облик Сун Сюня, чтобы помочь мне… Видишь, я в этом деле мастер, у меня есть опыт успеха, так что я твой лучший партнёр.
Выражение лица Мэн Хэцзэ уже невозможно было описать словом «шокированное». Он выглядел так, словно проглотил десять тысяч котелков лапши, сваренной Сун Цяньцзи — той самой, до того как его кулинарное мастерство улучшилось.
Сохранил ли Вэй Чжэньюй хотя бы каплю стыда?
У Цзи Чэня просто голова шла кругом.
Как же так выходило, что одни и те же события, будучи рассказанными Вэй Чжэньюем иначе, полностью меняли свой смысл?
Внезапно раздался тихий голос Хэ Цинцин:
— Мяо Янь-шимей, будь осторожна. Он вовсе не из доброты душевной хочет помочь тебе, а просто не желает, чтобы Сун Цяньцзи встретился со мной первым.
Вэй Чжэньюй не стал возражать:
— Хэ-сяньцзы проницательна.
Хэ Цинцин была знакома с Мэн Хэцзэ и Цзи Чэнем, их связывали приятельские отношения. При обычном раскладе эти двое не бросили бы Хэ Цинцин.
Но Вэй Чжэньюй этого не хотел.
Когда его цель была раскрыта, а скрытый маневр превратился в явный умысел, он решил выложить всё начистоту:
— Я не такой, как Сун Цяньцзи, который печётся лишь о своём участке в одну му и три фэня. То, что ты так спешишь найти его в этот критический момент, означает лишь твоё желание убедить его объединиться, чтобы с помощью сил Цяньцюй вернуть себе былое влияние. Я ведь прав?
Хэ Цинцин холодно ответила:
— У Вэй-вана повсюду глаза и уши, а шум от распрей в секте Сяньинь был немалым, так что это, конечно, не могло укрыться от тебя. Но я не собираюсь его использовать, я лишь хочу объединиться с ним. Если миру культиваторов суждено погрузиться в войну, кто сможет остаться в стороне, кому не понадобятся союзники?
Вэй Чжэньюй издал легкий смешок:
— Я нахожусь в тайном царстве, и вести из внешнего мира доходят до меня не так быстро. Однако лишь когда Мяо Янь-сяньцзы, увидев тебя, первым делом упомянула «Указ Сяньинь» и «уход от дел», я смог окончательно убедиться: ты проиграла в перевороте в секте Сяньинь, и Цзян Юнь-сяньцзы тоже потерпела поражение.
Он с сочувствием посмотрел на Хэ Цинцин:
— Хэ-сяньцзы, ты ошибаешься в Сун Цяньцзи. У него нет стремления к победам, и уж тем более он не станет ставить на кон Цяньцюй, чтобы сражаться за чужую победу.
Хэ Цинцин рассмеялась:
— Тогда известно ли тебе, кто подарил мне мой первый цинь и первую мелодию? Кто помог мне стать той, кто я есть сегодня?
Вэй Чжэньюй вздохнул.
В тот миг, когда вздох сорвался с его губ, утреннее солнце выпрыгнуло из-за горизонта, удлиняя его тень.
Он стоял в контровом свете, и выражение его лица было неразличимым:
— Раньше он был добр к тебе лишь потому, что он сам по себе добрый человек. Он всегда спасал каждого встречного, всех подряд без разбора, и каждый мнил себя особенным, но с чего бы им быть особенными…
Лицо Хэ Цинцин изменилось:
— Замолчи!
- Мастерство разыгрывать спектакли (唱念做打, chàng niàn zuò dǎ) — четыре основных навыка актера китайской оперы (пение, декламация, жесты и бой), используемые здесь как метафора актерского притворства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
