Когда Сун Цяньцзи вернулся в свою комнату за мечом, он заодно прихватил с собой талисманы-фулу, подаренные Чэнь Хунчжу.
Весь путь прошел без препятствий. Ему встретились три патруля учеников из Зала правопорядка; они только собрались остановить его для расспроса, но, заметив приколотого к его воротнику красного бумажного журавлика, тут же расступились.
У горных врат дежурные ученики тоже вежливо поздоровались с ним и проводили взглядом, пока он выходил за ворота-пайлоу.
Но бог весть о чем они подумали: лица их сделались странными, а во взглядах смешались зависть и сочувствие.
Едва силуэт Сун Цяньцзи скрылся из виду, они не мешкая собрались в кружок, чтобы посплетничать.
Ночное дежурство — скука смертная, и вот наконец подвернулось нечто новенькое, способное разогнать сонливость и дать пищу для разговоров на всю ночь:
— Глухая полночь, куда это он направился? Ты не спросил?
— При нем был талисман от дасяоцзе, разве я посмел бы спрашивать? А ты почему сам не спросил?
— Эх, и кто только говорит, что внешность для мужчины не важна? Красавчикам вроде него всегда и во всем везет.
Секта Хуавэй располагалась в округе Шанлинь на континенте Тяньси.
На всем континенте Тяньси секта Хуавэй была единственной верховной силой. Подобно гигантскому дереву, подпирающему небо, она обладала густой кроной и глубокими корнями, а бесчисленные людские города, царства и племена находились в зависимости от нее.
В каждом подвластном владении были возведены храмы Бессмертных, где народ под предводительством императорских семей или местных сяньгуань совершал регулярные подношения золотым статуям чжанмэня и глав пиков секты Хуавэй, тем самым укрепляя удачу ордена.
Город Хуавэй был лишь одним из таких мест.
Он находился всего в нескольких ли от горы Хуавэй. Под защитой столь могущественного покровителя демонические практики не смели приближаться к нему, отчего город процветал, а его население достигало миллиона душ.
Весенней ночью в этом величественном городе, где не знали комендантского часа, а двери домов не запирались, ночной ветер казался мягче и пьянил сильнее.
Если бы Сун Цяньцзи направился в восточную часть города, к танцевальным террасам и музыкальным павильонам, сияющим огнями подобно дню, то мог бы встретить Чжао Цзихэна и ему подобных, сорящих деньгами и утопающих в неге среди цветов и ив.
Если бы он пошел на юг, к игорным домам и лавкам менял, где стоит оглушительный шум, то наверняка застал бы Сюй Каньшаня и Цю Дачэна за раздачей карт и ставками, пока те в азарте бьют себя в грудь и топают ногами.
Но Сун Цяньцзи держал путь на север.
Северная часть города была районом старых улиц.
Жители здесь ложились рано, и если в ночной тишине и раздавались звуки, то лишь лай собак, мяуканье кошек да плач младенцев.
Придорожные трактиры и лапшичные, лавки шелков и румян уже были заперты на замки, и лишь несколько поношенных винных флагов сиротливо колыхались на ветру.
Узкие и длинные старые переулки переплетались, словно паутина. Чужестранец, впервые оказавшийся здесь без местного провожатого, неизбежно угодил бы в тупик; понадобился бы целый месяц блужданий, чтобы хоть немного научиться здесь ориентироваться.
Однако Сун Цяньцзи шел уверенно, ни на миг не колеблясь.
Он не сбился ни на шаг, ни разу не повернул не туда.
Прохладный весенний месяц освещал безмолвные улицы.
Каменные плиты, омытые дождями и обветренные годами, были отполированы до блеска и отражали длинную тень Сун Цяньцзи.
Он внезапно вспомнил, что в прошлой жизни в это самое время тоже шел по этой дороге.
Секта Хуавэй была великим орденом, и то, что безвестный ученик внешнего круга совершил в ее стенах убийство, а затем сбежал из темницы, сочли ударом по авторитету, объявив его в розыск по всему миру совершенствующихся.
Побег Сун Цяньцзи держался не на одной лишь быстроте ног. Только спустившись с горы, он находился всего лишь на стадии Лианьци1 и был мелкой сошкой, которой ни за что не скрыться от взора мастеров высоких рангов; спасался он прежде всего умением затаиться.
Он полагался на предельно острую наблюдательность, осмотрительность в каждом шаге, а также на невнимательность и высокомерие сильных мира сего.
Намеренно оставив улики, указывающие на бегство за пределы города, он дерзко повернул назад и укрылся в самом городе Хуавэй. Прикидываясь то уродом, то калекой, то нищим, он отдавал все силы упорному самосовершенствованию.
- Лианьци (炼气期, liànqì qī) — начальная стадия самосовершенствования, направленная на накопление и очищение энергии Ци в организме. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
