Сун Цяньцзи и не подозревал, что у ворот его двора уже ждут двое, которые к тому же поспорили, вернется ли он сегодня ночью.
Спустившись в темноте более чем на пятьдесят ступеней, он внезапно увидел свет — это был не теплый огонь фонарей или свечей, а мягкое сияние, исходившее от четырех холодных стен.
Стены были инкрустированы тысячами жемчужин; находясь среди них, казалось, будто попал в море звезд. Богатство и размах поражали воображение.
Сун Цяньцзи шел сквозь это море звезд, минуя три двери. На дверях было написано: «Духовные травы и пилюли», «Техники и тайные свитки», «Артефакты и материалы»…
На каждой был вырезан чжэньфа1, а в дверях оставлены лишь небольшие отверстия размером с чашу.
Он остановился перед четвертой дверью и постучал.
Из отверстия раздался холодный старческий голос:
— Покупаешь или продаешь?
— Продаю талисманы.
— Талисман Питания Ци — двести, Талисман Сбора Ци — двести пятьдесят, Талисман Выслеживания — триста…
Сун Цяньцзи прервал его:
— Я продаю только Талисман Питания Ци.
— Сколько у тебя есть?
— Один.
За дверью воцарилось молчание.
Сун Цяньцзи почти физически ощущал раздражение собеседника: неужели ради сделки, которая мельче ножки комара, стоило тащиться в черный магазин?
— Подавай сюда, — бессильно промолвил старик.
Сун Цяньцзи потер нос:
— У меня нет его с собой…
Не успел голос за дверью ответить, как сзади раздался негромкий возглас старого управляющего:
— Молодой человек, мне все равно, чей ты потомок. Неужели старшие в семье не говорили тебе, что за попытку поразвлечься в черном магазине приходится платить свою цену?
Сун Цяньцзи обернулся к нему:
— Будьте добры, одолжите бумагу для талисманов, киноварь и кисть.
— Ты собираешься писать прямо здесь? — голос за дверью стал громче.
— Это не займет много времени, — кивнул Сун Цяньцзи.
Обычно молодые мастера талисманов перед работой запирались от гостей, совершали омовение, воскуривали благовония и в течение нескольких дней пребывали в медитации, чтобы привести состояние духа к вершине.
Пока дыхание было полным, они писали множество листов один за другим, пока божественное сознание не оказывалось перегруженным, а духовная энергия не иссякала. Стоило духу хоть немного рассеяться, а силе кисти ослабнуть — и талисман считался испорченным.
Обычные мастера талисманов осмеливались пробовать писать талисманы с ходу только после формирования золотого ядра.
— Ха, на это я бы посмотрел. Сяо Чжо, подай ему всё.
Старый управляющий явно не верил, что юноша с уровнем культивации Стадии Очищения Ци, настолько бедный, что не может позволить себе даже цинь, способен создать нечто стоящее. Он многое повидал на своем веку, но существование столь нищего мастера талисманов было бы оскорблением для всего ремесла.
Молодой слуга принес поднос. Кроме того, что просил Сун Цяньцзи, там лежали курильница, чаша с чистой водой и чистое полотенце.
Сун Цяньцзи не стал мыть руки и не зажег благовония.
Одной рукой он прижал светло-желтую бумагу к дверной панели, а в другую взял кисть, густо обмакнув её в алую киноварь.
Он даже не выпрямился до конца — со стороны это выглядело так, будто он позавтракал уличной едой в долг и теперь небрежно выписывал торговцу долговую расписку.
Удерживая запястье на весу, он на мгновение прикрыл глаза, а затем опустил кисть.
Там, где проходил кончик кисти, на бумаге проступало необычайно дивное очарование. Духовная энергия хлынула потоком, вытекая из Фиолетового дворца Сун Цяньцзи, проходя через меридианы и акупунктурные точки всего тела, собираясь в киновари на кончике кисти и, наконец, вместе с мазками вливаясь в бумагу.
Сун Цяньцзи убрал кисть. Алые линии на бумаге засияли, и талисман словно обрел вес.
— Готово. — Он просунул талисман в отверстие. Весь процесс занял лишь мгновение.
Сделано на одном дыхании, готовность на месте.
- Чжэньфа (阵法, zhènfǎ) — духовные построения или формации, используемые для защиты, нападения или создания определенных эффектов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
