Какой подарок на двенадцатилетие?
Цзян Юйбай предположил:
— Поделка.
Линь Чжися кивнула:
— Цзян Юйбай такой умный!
Она достала из рюкзака жестяную коробку, к которой, как всегда, была прикреплена красная лента и открытка с земляникой. Внутри лежала стопка деревянных закладок её собственного изготовления. На лицевой стороне каждой закладки она нарисовала картинку, а на обратной — написала стихотворение собственного сочинения. Каждое начиналось со слов «Цзян Цзян Цзян Цзян Юйбай», а в подписи значилось: «Линь Линь Линь Линь Чжися».
Цзян Юйбай пересчитал закладки — их была ровно тридцать одна.
Материалом для этой партии закладок послужл тонкий лист красного дерева. С помощью а-де Линь Чжися распилила доску на тридцать одну часть, раскрасила и подписала их, имитируя технику лаковой живописи, а затем отполировала и натёрла воском. Сверху она проделала круглые отверстия и привязала красивые кисточки.
Линь Чжися сказала Цзян Юйбаю:
— В нижнем правом углу каждой закладки есть номер, от одного до тридцати одного. В месяце бывает максимум тридцать один день, так что эти закладки смогут сопровождать тебя каждый день месяца.
Цзян Юйбай пару секунд смотрел на Линь Чжися и только потом произнёс:
— Спасибо.
Линь Чжися подпрыгнула на месте:
— Не за что!
Цзян Юйбай расстегнул молнию на рюкзаке, убрал туда жестяную коробку и достал плюшевую собаку.
— Это швейцарская горная овчарка, — представил он игрушку.
Линь Чжися вспомнила, что Цзян Юйбай рассказывал ей о планах провести летние каникулы в Швейцарии. Из каждой поездки он привозил какой-нибудь сувенир с местным колоритом. Вот и на этот раз он выбрал фигурку швейцарской горной собаки.
Линь Чжися приняла мягкого щенка обеими руками:
— Я знаю, эта порода — достояние Швейцарии… по сути, это их местная дворняжка, совсем как наши китайские деревенские собаки.
Цзян Юйбай спросил её:
— Тебе нравятся дворняжки?
— Нравятся! — с улыбкой ответила Линь Чжися. — Очень нравятся.
Когда Линь Цзэцю подошёл к мэймэй со спины, он как раз услышал её слова: «Нравятся, очень нравятся».
Линь Цзэцю сразу почуял неладное.
Он поднял руку и положил её на плечо мэймэй:
— О чём это ты говоришь, Линь Чжися?
Линь Чжися подняла на него глаза:
— О дворняжках.
Линь Цзэцю просто не мог поверить, что его собственная мэймэй посмела прилюдно обозвать его «дворнягой». Кровь мгновенно ударила ему в голову, отчего он то бледнел, то краснел. С трудом сдерживая ярость, он ледяным тоном произнёс:
— Я твой родной гэгэ. Если я дворняга, то и ты тоже.
Взгляд Линь Чжися стал растерянным, и Цзян Юйбай решил вмешаться:
— Мы с Линь Чжися обсуждали швейцарскую горную собаку. Это местная порода в Швейцарии. Ты спросил Линь Чжися, о чём она говорит, и она просто ответила на твой вопрос. Она не собиралась тебя унижать, успокойся.
Линь Цзэцю преградил путь Линь Чжися, стоя совсем близко к Цзян Юйбаю.
Цзян Юйбай не отступил ни на шаг. Он выдержал пристальный взгляд Линь Цзэцю и добавил:
— Ты гэгэ Линь Чжися и не должен попусту на неё злиться.
— А ты много на себя берёшь, — отрезал Линь Цзэцю.
Цзян Юйбай официально представился:
— Я лучший друг Линь Чжися.
— Вот именно! — подтвердила Линь Чжися. — Гэгэ, Цзян Юйбай — мой лучший друг.
Словно желая доказать, что это чистая правда, Линь Чжися со всех ног бросилась к Цзян Юйбаю и спряталась за его спиной.
Линь Цзэцю буквально лишился дара речи. В то же время он заметил одну деталь: Цзян Юйбай защищал Линь Чжися, словно страж. В общении с ней он был сдержан и учтив — с ним и впрямь было легче ладить, чем с самим Линь Цзэцю.
Линь Цзэцю засунул руки в карманы куртки и, не оборачиваясь, зашагал в сторону корпуса старшей школы.
Линь Чжися крикнула ему:
— Гэгэ!
— Иди за мной! — громко ответил он.
Но Линь Чжися возразила:
— Мне нужно в учебный корпус третьего года средней школы!
В первый учебный день в школе было не протолкнуться. Осеннее небо казалось бескрайним и высоким, белоснежные облака тянулись до самого горизонта. Линь Чжися подняла голову и смотрела, как фигура гэгэ постепенно отдаляется.
Ей это показалось странным. Гэгэ всегда был против её общения с Цзян Юйбаем, почему же сегодня он не схватил её, чтобы прочитать очередную нотацию?
— Он ушёл, — внезапно подал голос Цзян Юйбай.
Линь Чжися обернулась:
— Пойдём в класс, Цзян Юйбай.
Они пошли вместе. Прогуливаясь по усыпанной гравием дорожке в тени деревьев, они болтали о том, как провели лето. Слушая рассказы Цзян Юйбая о путешествиях, Линь Чжися вспомнила их прошлый поход в музей, который пришлось прервать. Ей было очень жаль, и она втайне гадала, когда же ей снова представится возможность погулять с ним?
Возможность представилась очень скоро.
Спустя несколько дней после начала занятий Чжан-лаоши объявила классу, что для учеников олимпиадного потока организуется осенняя поездка. Местом выбрали самый большой парк аттракционов в городе… Стоило Чжан-лаоши договорить, как в семнадцатом классе третьего года обучения раздались оглушительные радостные крики.
Дуань Циянь колотил по столу и вопил от восторга.
Линь Чжися последовала его примеру и тоже застучала по парте. Она была вне себя от волнения, ведь она никогда раньше не бывала в парках аттракционов. Всякий раз, когда а-де и а-нян брали её с собой и спрашивали, куда она хочет пойти, её выбором неизменно становилась провинциальная библиотека или университетский городок.
А теперь она отправится в крупнейший парк развлечений вместе со всеми одноклассниками из семнадцатого класса!
Какое воодушевляющее коллективное мероприятие!
Благодаря своему упорному труду Линь Чжися заработала более десяти тысяч юаней стипендии, большую часть из которых отдала а-нян. Себе она тайком оставила около тысячи юаней на повседневные расходы.
На предстоящую поездку Линь Чжися решила выделить из своей маленькой сокровищницы целых двести юаней. Взяв корзинку, она отправилась за покупками в семейный супермаркет. Она положила в корзину чипсы, овсяное печенье, клубничный рулет и мини-печенье «Ванцзай». Затем она с корзинкой подошла к кассе, чтобы расплатиться с а-де.
А-де удивлённо спросил:
— Ся-Ся, что это ты делаешь?
— Покупаю продукты, — застенчиво ответила Линь Чжися.
А-де отложил газету:
— Бери что хочешь, Ся-Ся, я разрешаю.
Линь Чжися покачала головой:
— У меня есть деньги. Я могу заплатить.
Она положила перед а-де стоюаневую купюру.
А-де слегка нахмурился и приподнял газету:
— Откуда у тебя сто юаней?
— Это призовые с румынского турнира мастеров, я припрятала себе немножко, — призналась Линь Чжися а-де.
А-де тихонько охнул:
— Только не говори а-нян.
— Угу, а-де, не говори ей, — кивнула Линь Чжися. — Я стараюсь копить деньги, потому что не хочу постоянно просить у а-нян.
У а-де к Линь Чжися не было почти никаких требований. То, что дочь скрывает от родителей заначку, в его глазах было лишь ещё одним доказательством её ума. Его дочь была беспримерно, недосягаемо умна, так какие могут быть проблемы с тем, что она накопила сотню-другую? Он согласился хранить секрет Линь Чжися.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
