Он сказал:
— Линь Чжися не умеет готовить, а я умею. Я даже смогу приготовить новогодний ужин.
Линь Чжися радостно захлопала в ладоши:
— Замечательно, гэгэ, нам не придётся есть лапшу быстрого приготовления.
— Я не позволю тебе есть лапшу быстрого приготовления на Праздник весны, — твёрдо произнёс Линь Цзэцю.
Линь Чжися тут же принялась заказывать блюда:
— Тогда давай съедим карася в красном соусе, свиные копытца, тушённые с соей, говядину с зелёным перцем, салат из помидоров… Хорошо, гэгэ?
Линь Цзэцю сел на диван. Линь Чжися подошла к нему и тихо прошептала:
— Гэгэ, я тайком отложила две тысячи юаней стипендии, нам этого вполне хватит на Праздник весны. Ты можешь купить всё, что захочешь. Тебе ведь нравится говядина… Я куплю для гэгэ самую лучшую говядину в супермаркете!
Линь Цзэцю опешил.
Он положил руки на колени, слегка сжав ткань брюк, и в его душе внезапно разлилось тепло. Хотя он чувствовал, что отдаёт Линь Чжися сто процентов своей родственной любви, в то время как она лишь в моменты радости платила ему сорока процентами… но, как бы там ни было, он оценил её добрые намерения.
Они с Линь Чжися с азартом принялись обсуждать меню новогоднего ужина.
Их де не сразу пришёл в себя и отреагировал:
— Цюцю, Ся-Ся, де и нян ещё не давали согласия на то, чтобы вы оставались дома одни. В прошлом году вы не ездили в родную деревню, в позапрошлом тоже, в этом году нельзя не показаться.
Слова де никто не слушал.
Де беспомощно посмотрел на нян.
Нян в это время вязала свитер. В гостиной ярко горел огонь в печи, повсюду разливалось уютное тепло, а спицы в руках нян так и летали. Она высказала своё мнение:
— Три года не возвращались, соседи в деревне уже начнут судачить. Нашим а-де и а-нян будет неприятно это слушать, так что мне нужно съездить.
Де сказал:
— Ладно, я поеду с тобой.
Но нян возразила:
— Ты оставайся, присмотри за Цюцю и Ся-Ся. Разве можно в праздники оставлять дом без взрослых? В это время воришек становится больше, у нас лавка, да ещё первый этаж — свет в окнах будет слишком сильно привлекать грабителей.
Линь Чжися с запозданием крикнула:
— Нян…
Линь Цзэцю очень беспокоился: Линь Чжися была такой «липучкой», что совершенно не могла обходиться без нян.
Его опасения подтвердились.
Линь Чжися мигом переметнулась на другую сторону:
— Нян, нян, я поеду с тобой. — Она встала перед нян, осторожно приподняв край свитера: — Нян, тебе не будет грустно одной в деревне? Дядя и тётя плохо к тебе относятся. Однажды я слышала, как ты разговаривала с дядей… Он винил тебя в том, что ты не давала ему достаточно денег, когда он учился в магистратуре…
— Было и такое? — Линь Цзэцю нахмурился. — За одним столом с таким ничтожеством вообще нельзя сидеть.
Де мягко проговорил:
— Линь Цзэцю, замолчи, не расстраивай нян.
Линь Цзэцю тут же огрызнулся:
— Мне уже и слова сказать нельзя? Это преступление?
Линь Чжися изо всех сил пыталась защитить гэгэ:
— Дядя посмел сказать нян такие слова только потому, что никто его не направлял и не наставлял. Он вырос в среде, где все ресурсы семьи были направлены на него, и если родные не потакают его желаниям, он приходит в ярость. Он из тех, кто вредит другим ради собственной выгоды, и при этом умеет приспосабливаться. Мой гэгэ совершенно прав. Де, ты не должен критиковать гэгэ только за то, что он сказал правду. Де, стремление к истине и реализм — это один из девизов нашей школы. Разоблачать факты рискованно, но это заслуживает похвалы.
Линь Чжися была весьма красноречива.
Выслушав дочь, де на какое-то время лишился дара речи, совершенно не в силах ей возразить.
Линь Чжися повернулась и дала гэгэ «пять».
Де так и не понял, почему его дети, которые вечно ссорятся, вдруг выступили единым фронтом.
Нян привычными движениями сшивала свитер. Она подняла его, осмотрела несколько раз и только тогда сказала:
— Ся-Ся, позже примерь этот свитер. Если тебе не понравится воротник, я переделаю.
— Хорошо, — Линь Чжися потянула нян за рукав, её голос звучал нежно и сладко. — Нян такая хорошая.
Нян добавила:
— Ся-Ся, если не хочешь ехать в деревню, то и не надо. Я вернусь через несколько дней, тебе не обязательно ехать со мной. Мне одной будет проще, а с тобой в дороге слишком много хлопот.
Линь Чжися оставалось только согласиться.
Этот Праздник весны она провела в спокойствии.
В течение всех семи дней праздника Линь Чжися постоянно училась за своим столом. Она также находила время, чтобы проинспектировать Линь Цзэцю и проконсультировать его по поводу зимних домашних заданий. Линь Цзэцю на словах всячески выражал недовольство, но на деле приготовил для неё место и подложил мягкую подушку.
Де три дня подряд не открывал лавку. У него внезапно появилось много свободного времени. Он либо смотрел телевизор в гостиной, либо звонил жене, торопя её скорее вернуться домой.
Спустя ещё несколько дней нян, наконец, вернулась, запылённая с дороги. Линь Чжися заранее ждала её у дверей и издалека бросилась к нян, крича на бегу:
— Нян, нян, я так соскучилась!
Линь Цзэцю вёл себя куда сдержаннее сестры. Он просто помог нян с багажом и слушал её рассказы о том, что в поездах во время праздничного пика ужасная давка, а цены на лапшу и готовые обеды в пути выросли. Нян проездила всю ночь и ничего не ела, но привезла дочери и сыну из деревни гостинцы — говорят, это были элитные цукаты, которые привезла из Пекина дочь одного из дальних родственников.
Нян открывала чемодан и говорила:
— Дочь того родственника раньше работала со мной в поле. Её укусила змея, и я на спине отнесла её в сельский медпункт. Она всегда говорит, что я спасла ей жизнь. В последние пару лет она занялась торговлей в Пекине и подзаработала денег…
Недавно установленная в гостиной лампочка разливала мягкий, желтоватый свет. Нян сидела в этом сиянии, достала изящно упакованную бумажную коробку и осторожно сорвала печать.
Линь Чжися почувствовала свежий и знакомый аромат.
Вскоре Линь Чжися была поражена. Она увидела цукаты Цао Мэй — неужели в мире есть такая прелесть!
Как только нян сняла защитную плёнку, Линь Чжися не удержалась и подошла ближе. Нян дала ей кусочек цуката и спросила:
— Вкусно, Ся-Ся?
Линь Чжися кивнула:
— Очень вкусно!
Не зря это считалось элитным пекинским лакомством.
Затем она вдруг вспомнила, что нян была в пути всю ночь и ничего не ела. Дорога была долгой, и как бы сильно нян ни проголодалась, она не открыла эту коробку с цукатами Цао Мэй, чтобы поесть самой.
Цао Мэй внезапно перестали казаться такими сладкими, в сердце Линь Чжися разлилась щемящая грусть. Она прижалась к нян и тихо сказала:
— Нян… моя нян — самая лучшая нян на свете.
Нян погладила её по голове:
— А моя Ся-Ся — самая лучшая Ся-Ся.
Эти зимние каникулы стали самыми лучшими.
Вскоре после начала второго семестра третьего класса средней школы статью Линь Чжися приняли. Её работа была опубликована в журнале «Journal of Physical Oceanography» (Вестник физической океанографии). Это была первая научная статья, официально опубликованная в её жизни.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
