Мама взяла уведомление о зачислении и пошла в семейный супермаркет.
Отец, увидев его, лишился дара речи от радости. Он сцепил руки, сердце переполняли тысячи чувств. Получив разрешение жены, он на полчаса закрыл магазин, вернулся домой и сел за обеденный стол, чтобы поужинать вместе с женой, сыном и дочерью.
Для него тихий и радостный семейный ужин был редким счастьем в жизни.
— Ох, — протяжно вздохнул отец, и вся тяжесть с его души вмиг улетучилась. Он засучил рукава и с воодушевлением произнёс: — Открывай бутылку, сегодня я выпью немного байцзю.
— Не надо, — напомнила мама, — ты же совсем не умеешь пить.
Отец не послушался маму. Он открыл шкаф и достал бутылку коллекционного байцзю. Он вскрыл крышку, налил маленькую пиалу, и в тот же миг аромат спиртного разлился повсюду, а сам он будто уже слегка захмелел.
Отец поднёс пиалу к губам и вернулся за стол. Он осушил её одним глотком и, закусив кусочком тушёной свинины «хуншаожоу», посмаковал чудесное сочетание вкуса мяса и алкоголя. Он шмыгнул носом и негромко проговорил:
— Ся-Ся, как же хорошо, наша Ся-Ся поступила в такую отличную школу. Когда отец учился, я об этой школе и мечтать не смел.
— Я не поступала, — поправила его Линь Чжися, — это было зачисление без экзаменов.
— Без экзаменов, без экзаменов… — дважды повторил отец.
Линь Цзэцю хранил молчание.
Мама подкладывала еду Линь Чжися.
Этим вечером отца прорвало на разговоры. Спустя мгновение он снова сказал:
— Какую школу окончил твой дядя? Не помню, какую-то хорошую. Эх, когда я хотел жениться на твоей маме, дядя надо мной смеялся: ни денег, ни образования, ни ума, ни способностей. Он называл меня «юношей четырёх „не“». Как же я злился, как негодовал, но ничего не мог с ним поделать. Я так хотел создать для вашей мамы лучшие условия, чтобы ты и твой гэгэ жили в большом доме в центре города… чтобы вам не приходилось завидовать детям из семьи вашего дяди…
— Я не завидую Кэ Чжуанчжи, — прямо сказала Линь Чжися.
Кэ Чжуанчжи был сыном дяди. Он приходился Линь Чжися двоюродным гэгэ, а Линь Цзэцю — двоюродным диди.
Линь Цзэцю поддакнул:
— Я тоже не завидую Кэ Чжуанчжи. — Сделав паузу, он добавил: — Да и кто станет ему завидовать? Посмотрите на него, что он вообще такое.
Однажды у Кэ Чжуанчжи и Линь Чжися случился бурный конфликт. Как-то во время празднования Нового года в родной деревне Линь Чжися едва не подралась с Кэ Чжуанчжи. Линь Цзэцю горой встал за Линь Чжися, так что Кэ Чжуанчжи пришлось противостоять сразу двоим. Возможно, с Линь Чжися он бы и справился, но перед Линь Цзэцю он был совершенно бессилен, а потому не осмелился раздувать скандал.
Слова отца заставили Линь Чжися и Линь Цзэцю вспомнить тот случай.
Мама попыталась сгладить углы:
— Ладно, давайте есть.
В свете яркой лампы глаза мамы слегка покраснели. Пар от еды поднимался вверх и рассеивался. Линь Чжися посмотрела на маму и тихо спросила:
— Мама, что с тобой?
— Маме грустно расставаться с тобой, — она вытерла глаза, — тебе ведь всего четырнадцать, а ты уже уезжаешь в университет. Твоим однокурсникам будет по восемнадцать-девятнадцать лет, смотри, не давай себя в обиду.
Отец утешил её:
— В хороших школах хорошие ученики не обижают других.
Линь Цзэцю холодно вставил:
— Это невозможно. Где есть люди, там есть конкуренция. Где есть конкуренция, там есть победители и проигравшие. А где есть победители и проигравшие, там неизбежна низкая злоба. Ни в коем случае не идеализируй студентов престижных вузов, это мой личный опыт.
Родители ничего не ответили.
Линь Чжися потянула гэгэ за рукав:
— Не будь таким напряжённым. Я не дурочка и смогу о себе позаботиться. Хорошие студенты заняты своими делами, у них нет времени на пустую болтовню со мной.
Рис в миске постепенно остывал. Паровой омлет пропитал зёрнышки, которые лежали один к одному, полные и блестящие. Линь Цзэцю, опустив голову, зачерпнул порцию и молча долго жевал.
Линь Чжися продолжала сама по себе:
— Когда я окончу докторантуру, я хочу вернуться в столицу провинции, стать преподавателем в университете и коллегой профессора Шэнь Чжаохуа.
— Прекрасно, прекрасно! — обрадовался отец. — В нашей семье появится профессор! Ведь это называется «профессор», верно?
Линь Чжися радостно отозвалась:
— Да, я хочу стать профессором! Заниматься исследованиями, руководить командой, воспитывать таланты.
Отец был вне себя от волнения:
— Хорошо-то как, Ся-Ся! Видно, над могилами наших предков поднялся священный дым. У нас с твоей мамой в десяти поколениях не было ни одного грамотного человека, а ты первая, кто поступил в университет, да ещё и профессором можешь стать.
Линь Цзэцю напомнил:
— До звания профессора ещё и первый штрих не сделан.
Отец поставил пиалу:
— Раз твоя мэймэй сказала, что сможет, значит, на восемьдесят процентов так оно и будет.
— Точно! — согласилась Линь Чжися.
В тот вечер Линь Чжися во время видеочата в QQ показывала в камеру своё уведомление о зачислении. Цзян Юйбай рассыпался в похвалах и сказал ей:
— До встречи в Пекине.
Она, полная светлых ожиданий, ответила:
— До встречи в Пекине.
Учёба в университете станет новой главой в жизни Линь Чжися.
Ей не терпелось начать это новое путешествие.
Итоговые экзамены за первый год старшей школы стали последним серьёзным испытанием Линь Чжися на этом этапе.
В день экзаменов солнце светило необычайно ярко, небо было пронзительно синим, школьные здания словно светились в ореоле лучей, а пейзаж кампуса казался ещё прекраснее, чем обычно.
У Линь Чжися было хорошее настроение.
Однако её распределили в один экзаменационный класс с Цзинь Байхуэй.
В начале июня этого года Цзинь Байхуэй коротко подстриглась. Она больше не завязывала волосы в хвост, и короткая стрижка придавала ей решительный вид. Когда Линь Чжися спросила, зачем она отрезала волосы, та лишь ответила:
— Так проще ухаживать.
Место Цзинь Байхуэй находилось по диагонали впереди от Линь Чжися. Во время экзамена Линь Чжися стоило лишь поднять голову, чтобы увидеть её. Худые позвонки подпирали хлопковую ткань, обрисовывая очертания нижнего белья. Она была слишком худой, её руки казались двумя параллельными прямыми, между которыми зажата кость.
На ней была красная одежда, уже выцветшая от стирок. На каждый экзамен она неизменно надевала красное.
Линь Чжися задумалась.
Экзамены за первый год старшей школы длились три дня и включали девять предметов: китайский язык, математику, иностранный язык, физику, химию, биологию, политику, историю и географию. Линь Чжися старательно ответила на все вопросы — кроме китайского языка, где она не стала писать сочинение.
В день объявления результатов Линь Чжися впервые в жизни опустилась на второе место в параллели, а Цзинь Байхуэй поднялась на первое. Их имена напечатали на доске почёта учебного корпуса старшеклассников. Все ученики ахали от удивления, поговаривая, что Линь Чжися сдала позиции, а Цзинь Байхуэй совершила рывок вперёд.
— Ты и правда скатилась? — услышав сплетни, Линь Цзэцю дома спросил свою мэймэй.
Но Линь Чжися ответила:
— Я считаю, что сделала шаг вперёд, гэгэ.
Слова мэймэй были туманными и двусмысленными, Линь Цзэцю не понял, что она имела в виду. Он бросил:
— Не расстраивайся. Даже в худшем случае ты вторая, на твоё поступление в университет это не повлияет.
Линь Чжися с воодушевлением воскликнула:
— Я вовсе не расстроена, я очень счастлива — начались летние каникулы!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
