Логика Линь Чжися была настолько безупречной, что Цзян Юйбай просто не нашёл, что возразить.
Цзян Юйбай без лишних слов принял объяснение Линь Чжися — цифры его дня рождения радовали её и приносили ей удачу.
Он про себя повторял номер мобильного телефона Линь Чжися. Однако чем больше он вдумывался, тем сильнее краснели кончики его ушей. Линь Чжися даже спросила его:
— Почему ты опять смущаешься?
— Нет, — настаивал Цзян Юйбай. — Ты ошибаешься, я не смущаюсь.
Линь Чжися придвинулась к Цзян Юйбаю, вглядываясь в его профиль.
Ей казалось, что она слышит, как участилось его дыхание от волнения.
Она вспомнила, как однажды в лесу рядом с родной деревней видела чистый ручей. То был холодный зимний день, стояли морозы, громоздились сугробы, но вода в ручье не замерзла и продолжала журчать. Она тогда присела у того ручья и, затаив дыхание, внимательно слушала тихий плеск текущей воды.
Люди часто используют выражение «небесная музыка», чтобы восславить совершенную мелодию, но изначальный смысл этого понятия — «естественные звуки природы». Линь Чжися считала, что ищет вовсе не «небесную музыку», а состояние покоя и умиротворения.
Сохраняя это возвышенное состояние духа, она искусно справилась с собственной застенчивостью. Она стала ещё смелее и, придвинувшись к Цзян Юйбаю, разглядывала его совершенно покрасневшие уши, а затем прошептала:
— О чём ты думаешь? Скорее расскажи мне. Я твой лучший друг, и что бы ты ни сказал, я готова выслушать.
Цзян Юйбай словно внезапно лишился дара речи. Он слегка приподнял подбородок, его кадык дёрнулся. Он выглядел сдержанным и благородным — тем, на кого можно лишь смотреть издали, но над кем нельзя подшучивать.
Линь Чжися перевела взгляд на его шею.
Затем тоном, напоминающим закадровый голос в научно-популярном фильме, Линь Чжися серьёзно и академично произнесла:
— У юношей в период полового созревания под воздействием мужских гормонов заметно развивается кадык. Цзян Юйбай, ты вырос.
Цзян Юйбай наконец повернул лицо и молча посмотрел на неё.
Её глаза горели.
Цзян Юйбай сдержанно напомнил ей:
— Мальчики и девочки устроены по-разному.
Линь Чжися кивнула:
— Я знаю, я видела атлас анатомии человека.
Запас знаний Линь Чжися был огромен, а её мышление отличалось большой скачкообразностью. Цзян Юйбай давно привык к этой её особенности. Он спокойно принял реальность и заговорил с Линь Чжися об «Анатомическом атласе Пэрнкопфа».
Пэрнкопф был австрийским врачом времён Второй мировой войны, присягнувшим на верность Гитлеру. Правительство Гитлера регулярно поставляло тела заключённых в лабораторию Пэрнкопфа для проведения вскрытий. У него также была группа художников, которые специализировались на создании точных и детальных анатомических иллюстраций.
Говорят, что труд, написанный Пэрнкопфом, является самым изысканным анатомическим атласом в истории человечества.
Линь Чжися дала свою оценку:
— Хотя его содержание наглядно и обладает научной ценностью, каждая его страница пропитана жестокостью.
Цзян Юйбай снова сел прямо, глядя перед собой:
— Атлас Пэрнкопфа создавался двадцать лет, и ради него погибло бесчисленное множество людей.
Линь Чжися нахмурилась:
— Эта книга впитала в себя кровь.
Атмосфера в автомобиле стала необычайно тяжёлой. Линь Чжися спросила Цзян Юйбая о его отношении к войне.
Цзян Юйбай читал немало документов и смотрел документальные фильмы о Второй мировой войне. Он помнил, что и в Японии, и в Германии того времени увлекались различными экспериментами над людьми.
Цзян Юйбай замедлил темп речи и рассказал Линь Чжися о нескольких исторических фактах, которые впечатлили его больше всего, среди которых были и те, о которых Линь Чжися ещё не слышала. Цзян Юйбай подробно описал «эксперименты над скелетами евреев». Лицо Линь Чжися мгновенно побледнело. Она почувствовала страх, отстранилась от него и забилась в самый угол сиденья:
— Не рассказывай больше.
Цзян Юйбай тут же согласился:
— Хорошо, не буду.
На этот раз настала очередь Линь Чжися молчать.
Цзян Юйбай попытался её утешить:
— Не бойся, давай сменим тему.
Линь Чжися не шевелилась.
Цзян Юйбай достал из кармана коробочку клубничных леденцов. Он развернул обёртку, и по салону разлился сладкий аромат клубники. Линь Чжися, как и ожидалось, привлеклась этим запахом и, словно маленький кролик, начала медленно к нему подбираться.
Цзян Юйбай положил клубничный леденец ей на ладонь. Попробовав его, она с удовлетворением сказала:
— Как сладко.
— Как сладко, — повторил Цзян Юйбай её интонацию.
Линь Чжися наставительно произнесла:
— Не передразнивай меня.
Цзян Юйбай спросил в ответ:
— А разве нельзя?
Линь Чжися почувствовала себя неуверенно. Она тихо ответила:
— Можно.
Цзян Юйбай беззвучно улыбнулся.
Линь Чжися как раз поймала его улыбку. Она заметила, что каждый раз, когда она видит, как он улыбается, её щёки словно начинают пылать, ритм сердца немного ускоряется, вдыхаемый воздух проникает в самые глубины лёгких, и даже кончики пальцев на руках слабеют. Все эти ощущения предвещали нечто из ряда вон выходящее.
Линь Чжися начала перебирать в уме прочитанные книги.
Она вышла за рамки медицины и принялась искать в литературных произведениях. Внезапно она вспомнила, как в романе «Унесённые ветром» писательница Маргарет Митчелл описывала подобное: «Его сердце забилось быстро-быстро, и в то же время он почувствовал, как краснеет. В его голосе она услышала тот самый тон, предвещающий признание в любви, который ей не раз доводилось слышать от мужчин…»
Линь Чжися испытала сильнейшее потрясение.
Она немедленно оборвала воспоминания.
Она сказала:
— Я хочу вернуться в школу.
Цзян Юйбай удивился ещё больше:
— Что с тобой?
Линь Чжися подпёрла щёку рукой:
— Мне нужна спокойная обстановка для самоанализа моих мыслей.
Цзян Юйбай прекрасно понимал Линь Чжися. Он знал, что в голове истинного гения часто вспыхивают мощные озарения, и разум, подобно расширяющейся вселенной, постоянно требует больше пространства.
Цзян Юйбай предложил:
— Не спеши, расскажи мне свои мысли. Мы можем обсуждать их во время еды.
— Нет! Нельзя тебе рассказывать! — Линь Чжися была очень категорична.
Голос Цзян Юйбая стал ещё тише:
— Мы же лучшие друзья, что за тайны могут быть между нами?
Линь Чжися растерялась от этого вопроса. Она крепко прижала к себе свою маленькую сумочку, притворяясь, будто это её игрушечный пингвинёнок. Пока она ломала голову, не зная, что ответить, водитель на переднем сиденье предупредил:
— Почти приехали.
Цзян Юйбай опустил стекло. Холодный ветер перебирал его волосы. Он спокойно сказал:
— Ты поужинаешь у меня дома, а потом я отвезу тебя в школу.
Линь Чжися возразила:
— Я могу сама доехать на метро.
Но Цзян Юйбай отрезал:
— Это противоречит моим законам гостеприимства.
Линь Чжися спросила:
— И в чём же заключаются твои законы гостеприимства?
Цзян Юйбай ответил:
— Привозить и отвозить на машине.
Автомобиль медленно повернул и въехал в огромные железные ворота. У входа стояли двое охранников, повсюду виднелись датчики и камеры наблюдения. Линь Чжися замерла от удивления. Вцепившись руками в край окна, она разглядывала открывшийся перед ней необычный пейзаж, снова вспоминая дом Цзян Юйбая в столице провинции — то поместье с огромной территорией и роскошной отделкой, где были сады, бассейн, теннисный корт и домашний кинотеатр.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
