Линь Чжися всё ещё писала письмо. На зимних каникулах первого курса она дни и ночи напролёт размышляла о том, как использовать математический аппарат для проверки линейных функций ранга квантовых программ, но в итоге ей не удалось вывести формулу, и она забросила эту тему. Однако теперь у неё появились новые идеи, а направление исследований Вэй Жосин-сюэцзе как раз немного пересекалось с её собственным.
Линь Чжися отправила письмо Вэй Жосин.
В письме она написала: «Здравствуйте, сюэцзе. У меня есть кое-какие мысли по поводу проверки квантовых программ, во вложении черновик в формате pdf».
В это время в Пекине было три часа утра.
Оказалось, что Вэй Жосин ещё не спит.
Она ответила очень быстро.
Сюэцзе похвалила работу Линь Чжися и посоветовала ей указать себя единственным автором. Но сама она была очень занята в последнее время, и ей требовалось как минимум неделя, чтобы выкроить время и полностью прочитать черновик статьи.
Линь Чжися призадумалась. Она взяла телефон и написала Вэй Жосин в WeChat: — Сюэцзе, ты не спишь?
Вэй Жосин ответила мгновенно: — Немного мучает бессонница.
Линь Чжися тут же спросила: — Что-то случилось?
Она подождала несколько секунд, и Вэй Жосин задала встречный вопрос: — Тань Цяньчэ тебя не искал?
Тань Цяньчэ-сюэчжан?
На самом деле он и правда связывался с Линь Чжися.
Он прослышал, что Линь Чжися в последнее время занимается разработкой языков квантового программирования, и намекал на своё желание присоединиться к её команде.
Однако Линь Чжися помнила, что у Ло Ин и Вэй Жосин были к Тань Цяньчэ претензии. Если бы она позвала его и добавила в их общую группу в WeChat, обе сюэцзе наверняка остались бы очень недовольны.
Линь Чжися, не колеблясь, приняла сторону сюэцзе.
Тань Цяньчэ в настоящее время находился в США в качестве приглашённого учёного. Линь Чжися принялась превозносить его до небес, говоря, что он невероятно эрудирован, талантлив и обладает высочайшим уровнем знаний, поэтому ему стоит сосредоточиться на академической деятельности, а проект Линь Чжися могут завершить и студенты.
Впрочем, Тань Цяньчэ был гением и, скорее всего, разгадал истинные намерения Линь Чжися. Он описал свои карьерные планы: — В следующем году я вернусь в столицу провинции и устроюсь в университет. Мы с тобой станем коллегами в одном отделе.
Линь Чжися небрежно ответила: — Да, я буду Линь-лаоши, а ты — Тань-лаоши.
Тань Цяньчэ больше ей не писал.
Видимо, он всё же не был лишён гордости.
Линь Чжися спросила Вэй Жосин, писал ли ей Тань Цяньчэ. Вэй Жосин ответила, что он прислал ей электронное письмо, желая обсудить некое личное дело. О том, что именно это было за дело, Вэй Жосин не обмолвилась ни словом.
Линь Чжися отложила телефон.
Она повернулась и посмотрела на лежащего в кровати Цзян Юйбая.
Она вспомнила обещание, данное днём в бассейне.
Цзян Юйбай закрыл книгу, которую держал в руках, и намёком напомнил ей: — Который час?
— Восемь с лишним, — ответила Линь Чжися.
Цзян Юйбай приподнял край одеяла: — Иди сюда.
Линь Чжися вдруг занервничала, сердце невольно забилось чаще. Сначала она хотела выключить свет, но она ведь обещала позволить Цзян Юйбаю посмотреть, а он явно не смог бы чётко всё разглядеть в темноте. Ей оставалось лишь при включённом свете тихонько забраться в постель и плотно укрыться одеялом. Она спряталась под ним с головой.
Цзян Юйбай тоже нырнул под одеяло: — Ся-Ся.
Он снова назвал её так.
Но Линь Чжися сказала: — Я разрешаю тебе смотреть только десять секунд.
Цзян Юйбай снял часы и вложил ей в ладонь: — Засекай время.
С раскрасневшимся лицом Линь Чжися уселась на его ноги. Она крепко сжимала часы, и секундная стрелка, словно барабанная палочка, неистово отстукивала ритм её сердцебиения. Она чувствовала смущение и трепет, а в глубине души — смутное ожидание, хотя и не понимала толком, чего именно ждёт.
Цзян Юйбай расстегнул пуговицы на её ночной сорочке.
Его движения были осторожными, словно у благочестивого паломника на святом месте.
Когда все пуговицы были расстёгнуты, кончики его пальцев подцепили бретельку и плавно потянули её вниз. Его дыхание в этот миг замерло, а затем стало прерывистым и частым, будто он только что пережил смертельную опасность.
Линь Чжися высоко закинула голову, стараясь сохранять самообладание: — Десять секунд.
Она начала обратный отсчёт: — Десять, девять…
Поцелуй Цзян Юйбая спустился от ключиц ниже, страстный и нетерпеливый, словно он хотел расплавить само её сердце. В голове у Линь Чжися загудело, и она сбилась со счёта. Под душным, не пропускающим воздух одеялом его ладони были крепкими и горячими, как камни на Огненной горе.
Близость длилась гораздо дольше десяти секунд. Линь Чжися так сжала его одежду, что на ней проступили складки: — Ты… м-м, твоё время вышло…
Цзян Юйбай обхватил её за затылок и прямо впился в её губы. Мысли её спутались, она не могла вымолвить ни слова, но этот момент стал самым ярким воспоминанием за всё время их отношений.
В десятом часу вечера Линь Чжися пришла в себя.
Одеяло она уже давно отбросила, одежда на ней и на Цзян Юйбае была в полном беспорядке.
Цзян Юйбай обнимал и целовал её снова и снова, приговаривая, что она слаще, чем Цао Мэй. Она же по привычке скромничала: — Цао Мэй куда слаще меня.
Цзян Юйбай усмехнулся. Затем он сказал: — Я пойду в душ.
Линь Чжися спросила: — Разве ты только что не мылся?
Цзян Юйбай ушёл, не оборачиваясь: — Принимать душ — это как есть: поел один раз, а потом всё равно придётся снова; помылся разок, а потом нужно опять.
Линь Чжися была покорена его безупречной логикой.
Она проводила взглядом Цзян Юйбая, уходящего в свою спальню.
Вскоре после его ухода Линь Чжися, обнимая подушку, принялась кататься по кровати. В своей голове она прокручивала фильм, главным героем которого был Цзян Юйбай. Она вспоминала, как он выглядел, его мимику и жесты с самого детства. Она была единственным в мире свидетелем его жизни, и бесчисленные кадры проносились перед её глазами, словно мимолётные тени. Она благодарила небеса за то, что они даровали ей такую необыкновенную память.
Эту ночь они всё же провели в одной постели.
Линь Чжися взяла руку Цзян Юйбая и принялась писать на его ладони. Она выводила каждую черту очень старательно. В темноте их осязание обострилось, и Цзян Юйбай догадался: — Ты пишешь…
— Всего восемь иероглифов, — тихо проговорила она. — Друзья детства, счастливый союз на сто лет.
Цзян Юйбай крепко сжал кончики её пальцев, растроганный её голосом. В его груди разлилось тепло, которое долго не остывало.
В конце октября подул прохладный ветерок, наступила золотая осень.
Две статьи Линь Чжися — о «Квантовых рекурсивных паттернах» и «Логике распределённых квантовых вычислительных программ» — произвели небольшой фурор. Вторая статья представила новый математический аппарат, ознаменовав серьёзный технический прорыв и восполнив значительный пробел в области проверки квантовых программ.
Основная работа над этими статьями была выполнена Линь Чжися ещё в бакалавриате; исследование охватывало период более трёх лет и всё ещё требовало дополнений и оптимизации, поэтому Линь Чжися не чувствовала самодовольства.
Тем не менее, несколько авторитетных предшественников в этой области публично отозвались о Линь Чжися как о «выдающемся и чрезвычайно одарённом учёном». Поскольку ей только исполнилось девятнадцать, слава обрушилась на неё внезапно, хотя в тот момент она ещё не ощущала, что в её жизни что-то изменилось.
До тех пор, пока она не открыла веб-страницу, чтобы просмотреть утренние новости.
Она сразу же увидела собственную фотографию.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
