Он привёл Линь Чжися в свой новый дом.
Миновав коридор прихожей, они вышли в гостиную. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь круглое окно-розетку, а внимание Линь Чжися привлекла огромная и просторная панорамная терраса с обзором в триста шестьдесят градусов. Она бесшумно ступала по изысканному мягкому ковру и едва слышно прошептала:
— Твой новый дом просто чудесен.
Цзян Юйбай стоял у неё за спиной:
— Этот дом — и твой тоже.
Линь Чжися замерла.
— Ся-Ся, — снова позвал её Цзян Юйбай.
Линь Чжися развернулась к нему:
— Цзян-Цзян.
Он усмехнулся и пробормотал:
— Линь-Линь-Линь-Линь Чжися.
— Цзян-Цзян-Цзян-Цзян Юйбай, — совсем тихо отозвалась Линь Чжися.
Когда-то это был их секретный шифр, придуманный ещё в детстве, но теперь, во взрослом возрасте, это звучало как интимное воркование влюблённых, окутанное необъяснимым чувством двусмысленности.
С висячего сада подул прохладный ветерок, разнося вокруг живительный аромат. Линь Чжися присела в мягкое кресло на просторной террасе и, указав на бутылку красного вина на ближайшей деревянной полке, сказала:
— У меня сегодня отличное настроение, давай выпьем.
Цзян Юйбай спросил её:
— Ты стала лучше переносить алкоголь?
Линь Чжися придвинулась к нему, словно собираясь что-то сказать, но на самом деле украдкой поцеловала его в щёку. Этот мимолётный жест, подобный касанию стрекозой водной глади, сработал как некий переключатель, вызвавший у Цзян Юйбая бурную реакцию. Он крепко обхватил Линь Чжися за талию и, прижав её к креслу, глубоко поцеловал. Тоска от одиннадцатимесячной разлуки в этот миг превратилась в неистовый прилив страсти, готовый захлестнуть Цзян Юйбая с головой. В перерывах между поцелуями Линь Чжися проговорила:
— Ты… ты стал таким инициативным, таким страстным, мне это нравится.
Цзян Юйбай замер:
— Я могу быть ещё инициативнее, хочешь проверить?
Линь Чжися тихо рассмеялась.
Она положила руки ему на плечи:
— Ты часто обо мне думал?
— Каждый день, — ответил Цзян Юйбай, глядя на неё.
Линь Чжися всматривалась в его глаза и видела в них своё отражение. Он выглядел таким глубоко влюблённым, таким неповторимым, словно во всём мире существовала лишь одна Линь Чжися, и он создавал новую вселенную, просто глядя на неё. Её сердце билось ровно, но при этом было переполнено лёгким ощущением сладости, будто его до краёв наполнили приторным мёдом.
Тогда Линь Чжися взяла его за руку и приложила его пальцы к своему сердцу:
— Конечно, я по тебе скучала. Я думала о тебе не только головой, но и вот здесь.
Выслушав её, Цзян Юйбай перехватил её правую руку и поднёс к своим губам. Он опустил голову и нежно поцеловал кончики её пальцев, начав с указательного и закончив мизинцем. Всё это происходило в полной тишине, источая одновременно жар и торжественность, благоговение и томление. В глубине души Линь Чжися внезапно разгорелся огонь, и ярое пламя в один миг достигло своего пика.
Дыхание Линь Чжися немного сбилось, и она, не раздумывая, произнесла:
— Я вернулась на родину, мы больше не расстанемся и сможем видеться каждый день.
— Не могла бы ты переехать ко мне? — спросил Цзян Юйбай.
Линь Чжися отвела взгляд:
— Я же говорила тебе, что хочу купить собственное жильё.
Цзян Юйбай поднялся с места. Он достал бутылку шампанского и два бокала, один из которых протянул Линь Чжися. Он сам налил ей вина; шампанское заиграло прозрачными мелкими пузырьками. Линь Чжися почувствовала аромат вина и сделала маленький глоток.
— Очень вкусно, — сказала она.
Цзян Юйбай чокнулся с ней бокалом:
— Ты можешь переехать вместе с семьёй — твоими а-де, а-нян и гэгэ… — Он откинулся на спинку мягкого кресла, неспешно пригубил вино и устремил взор в далёкое небо. — Пожалуй, я тоже считаюсь твоим членом семьи.
От этих слов сердце Линь Чжися снова сладостно сжалось.
Цзян Юйбай будто говорил: «Я уже давно принадлежу тебе».
С той самой минуты, как Линь Чжися переступила порог его дома, вся эта череда его слов и действий совершенно спутала её мысли. Она одним махом осушила бокал шампанского и с лёгким хмелем в голосе призналась ему:
— Да, ты мой лучший друг, мой самый любимый человек, мой член семьи…
Прежде чем она успела договорить, Цзян Юйбай снова приблизился к ней, побуждая её повернуть голову и ответить на поцелуй. На этот раз в их глубоком поцелуе чувствовалась сладость шампанского. Она изрядно опьянела и ещё крепче обхватила его руками.
Линь Чжися откинулась на мягкую кушетку, её иссиня-чёрные волосы рассыпались. На фоне голубого неба и белых облаков Цзян Юйбай навис над ней и с предельной серьёзностью предложил:
— Давай сегодня поспим вместе.
Линь Чжися едва не согласилась.
Но затем она вспомнила ту чувственную, прекрасную и потрясающую до глубины души сцену, которую видела в отельном бассейне на прошлое Рождество. И потому у Линь Чжися, помимо любопытства, возникли тень беспокойства и страх:
— А это будет больно? Я очень боюсь боли.
Да, так и было.
Линь Чжися очень боялась боли.
Она обладала не только памятью, подобной видеозаписи, но и памятью на сенсорные ощущения.
Цзян Юйбай колебался. В этом деле у него совершенно не было опыта. Ему просто очень хотелось попробовать с Линь Чжися, но он также боялся причинить ей боль. После недолгих раздумий он отбросил эгоистичные желания и твёрдо решил:
— Ладно, будем двигаться постепенно.
В ту ночь Линь Чжися не поехала домой. Она осталась в доме Цзян Юйбая; они лежали в одной постели и проболтали до середины ночи, обсуждая её карьерные планы.
В июне этого года Линь Чжися подала материалы для заочной оценки по программе «Тысяча молодых талантов», а её собеседование было назначено на конец ноября. Если всё пройдёт гладко, то в марте следующего года её имя появится в официальном списке кандидатов, а в сентябре она получит должность в лучшем университете столицы провинции, штатное место преподавателя и солидное финансирование для научных исследований.
На самом деле сотрудники отдела кадров университета уже связались с Линь Чжися.
Её определили в Институт передовых междисциплинарных исследований, и директор вместе с заместителем возлагали на неё большие надежды.
Единственная проблема заключалась в том, что Линь Чжися была ещё слишком молода. К тому времени, как она начнёт набирать аспирантов в следующем году, её студенты, скорее всего, будут старше неё самой.
— Мой возраст, — сказала Линь Чжися, — всё же создаёт некоторые трудности.
В погружённой во тьму спальне Цзян Юйбай негромко её успокаивал:
— Ты такая умная и трудолюбивая. Три года в бакалавриате ты даже на каникулы домой не приезжала. Когда училась в Великобритании, уходила рано и возвращалась поздно. Когда работала в Америке, вставала ни свет ни заря и ложилась за полночь. Ты тратишь массу времени на науку…
Линь Чжися перевернулась и прижалась к нему, слушая его слова:
— Ты справишься с любой работой. Я верю в тебя и поддерживаю тебя.
Линь Чжися была тронута:
— Хорошо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
