Дождь стекал по краям зонта. Цзян Юйбай наклонил ручку, укрывая Линь Чжися. Он перебросился ещё парой слов с помощником; тот кивнул в знак согласия и повёл группу сотрудников обратно к парковке, а Цзян Юйбай остался стоять на месте.
— Пойдём пообедаем? — снова предложила Линь Чжися.
Цзян Юйбай улыбнулся:
— Пойдём.
Линь Чжися обернулась к своим студентам:
— Идите за мной.
Сюй Линбо отозвался первым:
— Хорошо, учитель Линь! Уже бегу!
Он вытащил из рюкзака дождевик, слегка его расправил и резко натянул через голову. Словно сорвавшийся с привязи конь, он подлетел к Линь Чжися и выкрикнул Цзян Юйбаю:
— Здравствуйте, муж нашей наставницы! Здравствуйте!
Линь Чжися развеселило это обращение.
Недалеко от университета находился ресторан под названием «Цзуйсянлоу», специализирующийся на кантонской кухне, а также блюдах провинций Цзянсу и Чжэцзян. Средний чек там превышал сто юаней.
Сюй Линбо давно слышал, что в «Цзуйсянлоу» очень вкусно готовят. Он проходил мимо бесчисленное количество раз и вечно чувствовал доносившиеся оттуда аппетитные ароматы, но, привыкший к бережливости, он не решался потратить больше сотни на один обед.
Сегодня в полдень его давнее желание наконец-то должно было исполниться, и он не мог скрыть волнения. Ему даже удалось завязать разговор с Цзян Юйбаем. Сюй Линбо отвечал на всё честно и без утайки. Когда Цзян Юйбай заговорил о работе Линь Чжися в лаборатории, Сюй Линбо выложил всё, что знал.
Цзян Юйбай снова спросил его:
— У учителя Линь курс «Кубиты и компьютеры» идёт гладко?
Сюй Линбо весело рассмеялся:
— Ох, этот курс бакалавры расхватали в мгновение ока. Несколько дней назад, когда я занимался у себя в общежитии, ко мне зашли ребята с третьего курса. Всё из-за учителя Линь.
Цзян Юйбай подхватил тему:
— Пришли расспросить о содержании курса?
— А, нет, — поправил его Сюй Линбо. — Они спрашивали о…
— О чём? — полюбопытствовала Линь Чжися.
Услышав голос Линь Чжися, Сюй Линбо словно очнулся. Боже правый! Он чуть было не выдал младшекурсников.
В тот вечер несколько ребят с третьего курса пришли к нему в комнату и, смущаясь, принялись расспрашивать: «Учитель Линь в жизни такая же, как на фото? У неё есть парень? Нужны ли в её исследовательскую группу студенты для черновой работы?»
Будучи магистрантом второго года обучения, Сюй Линбо, разумеется, был куда солиднее и опытнее этих третьекурсников. С предельной объективностью он искренне проанализировал ситуацию: «Неужели вы не знаете, что на видео люди всегда выглядят лучше, чем на застывших снимках? Учитель Линь, конечно, отличается от фото: в жизни она в сто раз красивее».
Стоило ему это произнести, как сердца младшекурсников дрогнули. Словно опьянев, они тут же повыхватывали телефоны и прямо на месте записались на курс «Кубиты и компьютеры».
Сюй Линбо прекрасно знал, насколько сложен этот предмет — в конце концов, он сам был одним из ассистентов этого курса. Однако он не стал останавливать ребят, а просто смотрел, как эта толпа наивных и чистых душой юношей прыгает в самое пекло.
И винить его в этом было нельзя.
Он ведь не солгал.
Лишь слегка не договорил.
Если бы он решил излить им душу и честно признался: «Бегите, глупцы! Задания по „Кубитам и компьютерам“ запредельно сложные! Я даже с готовыми ответами ничего не понимаю, мне старшая соученица разжёвывает каждую строчку!»…
Разве нашёлся бы тогда хоть один смертник, рискнувший выбрать этот курс?
А если бы никто не записался, учитель Линь наверняка бы расстроилась.
Пока в голове Сюй Линбо проносились эти мысли, Линь Чжися уже завела их в отдельный кабинет «Цзуйсянлоу».
В кабинете стоял квадратный стол из цельного дерева, за которым они впятером и расположились. Линь Чжися взяла меню и весело объявила:
— Заказывайте всё, что захотите. Что любите, то и берите.
Линь Чжися помнила, что её классный руководитель в средней школе, а также научные руководители в бакалавриате и докторантуре всегда угощали своих учеников и говорили именно эти слова. Несмотря на совершенно разные характеры и то, что жили они в разных уголках страны, в этом вопросе они проявляли поразительное единодушие. И Линь Чжися решила продолжить эту традицию.
В кабинете разлился аромат чая, воцарилась тишина. Сюй Линбо первым нарушил молчание:
— Девушка, здравствуйте! Мне, пожалуйста, отварную курицу с имбирным маслом, суп из рыбьих голов с тофу и чашу риса. Риса побольше, спасибо.
Чжань Жуй продолжил:
— Жа… жа… жареную капусту и ломтики корня лотоса в кисло-сладком соусе.
Фан Ивэнь добавила:
— А мне жоуцзямо.
Линь Чжися опешила.
Её студенты…
Почему они такие скромные?
Даже если бы она привела сюда домовитого и экономного Линь Цзэцю, он бы заказал как минимум говядину в вине.
Линь Чжися возлагала последние надежды на Цзян Юйбая. Она была уверена: он-то уж точно проявит свою истинную натуру наследника богатого рода. Но Цзян Юйбай, к её изумлению, произнёс:
— И ещё порцию битых огурцов, пожалуйста.
Огурцы?
Линь Чжися застыла в оцепенении.
Официантка слегка поклонилась и спросила:
— Желаете что-нибудь ещё?
Линь Чжися вернула меню и принялась перечислять:
— Жареный на вертеле молочный поросёнок, окунь на пару, креветки с чаем «Лунцзин», шашлычки из баранины, тушёная говядина с томатами в горшочке и суп из листьев лотоса. Из напитков — свежевыжатый сок. Мне клубничный, а вам что?
Все ответили, и Линь Чжися кивнула:
— Хорошо, пока всё. Если не хватит, закажем что-нибудь ещё.
— Учитель, сколько же это будет стоить? — с тревогой спросил Сюй Линбо.
Линь Чжися махнула рукой:
— Не беспокойтесь. Наша исследовательская группа только что открылась, это стоит отпраздновать.
Все три студента сидели напротив, а место Линь Чжися было рядом с Цзян Юйбаем. Как только официантка вышла, Линь Чжися тайком потянула Цзян Юйбая за рукав. Он наклонился к ней:
— Что такое?
Линь Чжися отдёрнула руку:
— Ни… ничего.
Фан Ивэнь удивлённо вскинула брови:
— Учитель Линь, вы тоже начали заикаться?
Это «тоже» было явным намёком на Чжань Жуя, и тот невольно обхватил себя руками.
Сюй Линбо тут же её осадил:
— Старшая соученица, ну зачем ты так.
— В этом нет ничего такого, — великодушно отозвалась Фан Ивэнь. — Не стоит обращать внимание на чужое мнение. Один студент из группы Цюй-лаоши назвал нас «командой старых, слабых и калек», и я даже не обиделась.
Сюй Линбо, напротив, густо покраснел:
— Это кто ещё назвал нас старыми и немощными?
Фан Ивэнь указала на себя, а затем на остальных:
— Я старая, ты слабый, а Чжань Жуй — калека.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
