Или, к примеру, Цзян Юйбай мог спросить:
— Есть ли в твоём направлении исследований точки соприкосновения с квантовой физикой?
Чжань Жуй ответил предельно кратко:
— Н-нет. Я… я занимаюсь теорией.
Цзян Юйбай всё равно нашёл способ тонко похвалить его:
— Теоретические исследования исключительно в области компьютерных наук отлично подходят прилежным, умным и волевым студентам, которые не боятся одиночества.
Вот так, действуя сразу по нескольким фронтам, Цзян Юйбай всего за несколько мгновений сблизился со всеми тремя студентами.
Студенты то и дело называли его «шигуном» и по очереди добавили его в Вичат, а Сюй Линбо, ударив себя кулаком в грудь, заверил:
— Шигун, вы не беспокойтесь, если в университете что-нибудь случится, я сообщу вам в первую очередь.
Чжань Жуй поддакнул:
— Я… я тоже сообщу.
Линь Чжися посмотрела на Цзян Юйбая сложным взглядом.
Цзян Юйбай проявил к ней такое же уважение, как в университете:
— Линь-лаоши.
Линь Чжися уже больше десяти лет вела «Дневник наблюдений за людьми», и сколько бы она ни писала, самым интересным человеком для неё оставался Цзян Юйбай. Она нежно улыбнулась и произнесла едва слышным голосом:
— Цзян-лаоши, поговорим, когда вернёмся домой.
Кроме Цзян Юйбая, никто из троих студентов не расслышал, что сказала Линь Чжися.
Официант уже подал все блюда.
Перед Сюй Линбо поставили огромную чашу, доверху наполненную белым рисом, так что у него слюнки потекли.
Он медленно встал, взял ложку и первым делом наложил чашу риса для Линь Чжися в знак почтения. Затем он наполнил рисом чашу для Цзян Юйбая и, поставив фарфоровую посуду перед ним обеими руками, вежливо сказал:
— Шигун, ваш рис, приятного вам аппетита.
На самом деле Цзян Юйбай был на два года младше него.
Цзян Юйбай принял это странное иерархическое положение. С видом благодушного старшего он ответил:
— Спасибо, ты тоже ешь побольше.
Чжань Жуй пододвинул тарелку с креветками «Лунцзин» к Цзян Юйбаю:
— Ши… шигун, вы попробуйте-попробуйте, это очень вкусно.
У Линь Чжися вдруг возникла иллюзия, будто им с Цзян Юйбаем уже за семьдесят, а вокруг них толпятся многочисленные дети. Отхлебнув клубничного сока, она произнесла:
— В общем, я очень рада, что стала вашим научным руководителем.
— Да я не просто рад, — сказал Сюй Линбо, вгрызаясь в шашлычок из баранины, — я просто небо и землю благодарю.
Фан Ивэнь подняла свой стакан в сторону Линь Чжися, что стало для той неожиданностью. Она взяла стакан с клубничным соком, и Фан Ивэнь, чокнувшись с ней, впервые произнесла:
— Спасибо, Линь-лаоши.
Она не объяснила, за что именно благодарит руководителя.
Линь Чжися всё так же лучезарно улыбалась:
— Не за что, я лишь надеюсь, что каждый из вас сможет продвинуться как можно дальше в той области исследований, которая вам по душе.
*
Сегодняшний обед был очень обильным.
Креветки «Лунцзин» были нежными и свежими, тушёная в горшочке говяжья грудинка с томатами — сочной и аппетитной, приготовленный на медленном огне окунь на пару поражал изысканным соусом, а жареный на открытом огне молочный поросёнок манил своим ароматом и жирным блеском, обладая превосходным вкусом.
Студенты наелись досыта, но на столе всё ещё оставалось немало еды. Получив согласие Линь Чжися, Сюй Линбо подозвал официанта и попросил упаковать остатки с собой. Он уступил шашлычки из баранины старшей сокурснице, а «белого цыплёнка» отдал младшему сокурснику, оставив себе всё то, что было перемешано.
— Ужин у меня теперь есть, — он прижал к себе контейнеры с едой. — Спасибо, лаоши и шигун.
Линь Чжися предложила:
— Кажется, вам всем очень понравились шашлычки? Давайте попросим официанта собрать каждому из вас по порции свежих.
Сюй Линбо поспешно отказался:
— Это будет не совсем удобно, баранины получится слишком много.
Но Цзян Юйбай пустился в софистику:
— Напротив, это очень хорошо. «Три барана сулят расцвет», кругом сплошная радость — всё это к большой удаче.
Линь Чжися прямо спросила официанта, остались ли ещё шашлычки. Тот ответил, что да, повар только что снял с огня свежую порцию. Линь Чжися попросила добавить заказ, после чего расплатилась картой — всё прошло быстро и просто.
После обеда студенты пошли впереди, неся пакет с контейнерами, а Линь Чжися и Цзян Юйбай следовали за ними.
Небо к тому времени уже прояснилось, листва деревьев вдоль тротуара блестела от дождя, а в воздухе разливался свежий аромат, напоминающий ваниль. Телефон Сюй Линбо дважды завибрировал в кармане брюк. Он вытащил его и прочитал сообщение от соседа по комнате.
Сосед спрашивал: — Ну как прошёл обед с Линь-лаоши?
Сюй Линбо мгновенно ответил: — Мой руководитель и шигун — просто золотые люди, ты их не видел и даже не представляешь.
Пока Сюй Линбо переписывался с приятелем, его старшая сокурсница Фан Ивэнь сделала ему замечание:
— Смотри под ноги, когда идёшь, нечего в телефоне торчать.
В нескольких шагах от них Линь Чжися переплела свои пальцы с пальцами Цзян Юйбая и принялась легонько водить кончиками пальцев по его ладони. Он сжал её руку в своей и, больше не называя её Линь-лаоши, спросил:
— Во сколько ты сегодня освободишься?
— Днём у меня нет ни лекций, ни работы, — честно ответила Линь Чжися. — Лаборатория ещё не запущена, так что я, вообще-то, могу сразу поехать с тобой домой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
