Линь Чжися без малейших колебаний бодро ответила:
— Без проблем.
Так она привела Цзян Юйбая к себе домой.
Отец и мать уже ушли, Линь Цзэцю тоже собирался на работу.
Линь Цзэцю накинул на плечи рюкзак и покосился на Цзян Юйбая. Он слышал, что тот очень занят на работе и пропустил уже два приёма пищи, а сегодня спозаранку на голодный желудок приехал за его сестрой. Ему вдруг показалось, что у этого парня «в каждом несносном человеке есть свои жалкие стороны», поэтому он нехотя выдавил пару добрых слов:
— На кухне есть горячая каша и горячие баоцзы, на столе — сушёная редька и маринованная стручковая фасоль, перекуси немного.
Цзян Юйбай стоял за его спиной и, ничуть не смущаясь, отозвался:
— Спасибо, старший брат.
Линь Чжися громко расхохоталась.
Линь Цзэцю весь одеревенел.
Он ещё не признал официально статус Цзян Юйбая как «зятя», а этот малый уже вовсю называет его «старшим братом», какая бесстыдство! Он толкнул входную дверь и ушёл, не оборачиваясь.
— Кажется, мой брат больше не собирается с тобой ссориться, — подытожила Линь Чжися.
Цзян Юйбай поддакнул:
— Ссорами проблем не решить.
Линь Чжися снова вздохнула:
— Ты по-настоящему эмоционально стабилен и зрел. Не то что в детстве: стоило мне тебя немного подразнить, как твои уши тут же краснели.
Она говорила и шла вперёд. Когда она проходила мимо опорной колонны, Цзян Юйбай поднял руку и опёрся о неё, преграждая ей путь. Линь Чжися прислонилась спиной к прохладной поверхности колонны. Сначала она опустила голову, но затем её взгляд сантиметр за сантиметром пополз вверх от воротника его рубашки и остановился на шее. Тогда он наклонился, их дыхание переплелось, и он негромко позвал её:
— Ся-Ся…
Каждый раз, когда он, словно в забытьи, шептал «Ся-Ся», его подтекст был ясен: «Я хочу поцеловать тебя, хочу быть ближе».
Он всегда помнил о феноменальной памяти Линь Чжися, поэтому прелюдия к каждой их близости была наполнена с трудом сдерживаемой страстью. А так как он обычно придерживался консервативного, почти аскетичного стиля поведения, проявляемый им контраст заставлял кровь Линь Чжися бурлить.
Белые тюлевые занавески колыхались на ветру, просторная гостиная казалась пустой, в комнате воцарилась тишина. Линь Чжися приблизилась к его уху, коснулась губами мочки и ответила по-французски:
— Ты можешь поцеловать меня, — она подчеркнула: — в любой момент.
Они целовались в лучах утреннего солнца. Тысячи слов растаяли в это мгновение. Город за панорамным окном только пробуждался от утреннего тумана, а на мраморной плитке террасы отражались тени утренней зари.
*
Сегодня в девять утра у Линь Чжися была лекция у бакалавров.
Ей нужно было выйти из дома не позднее половины девятого.
Около восьми утра Линь Чжися всё ещё сидела за столом и кормила Цзян Юйбая кашей с ложечки — Цзян Юйбай выглядел крайне смущённым. Стоило ему съесть одну ложку, как его движения стали нерешительными. Хотя ему очень нравилась забота Линь Чжися, в его памяти не было случая, чтобы он так обременял других.
Линь Чжися же, словно открыв новую землю, пребывала в восторге:
— Ну съешь ещё немного.
Сказав это, она протянула ложку к его губам.
Цзян Юйбай внезапно подхватил пиалу с белой кашей и, запрокинув голову, залпом осушил половину, словно мясник, пьющий вино. Удерживая палочки, он подложил в чашу несколько кусочков обжаренной сушёной редьки — в нём не было ни намёка на привередливость в еде. Казалось, он был человеком, которого очень легко прокормить.
Все баоцзы, которые Линь Чжися положила ему, он съел молча, не издав ни звука. Линь Чжися много раз ела с ним вместе и находила, что даже наблюдение за тем, как он пьёт воду или принимает пищу, доставляет своеобразное житейское удовольствие.
Она подпёрла щёку рукой, сосредоточенно глядя на него.
Он отложил палочки и встретился с ней взглядом.
Глаза Линь Чжися были всё такими же кристально чистыми и яркими, в них словно сияли все звёзды небесного свода. Цзян Юйбай невольно залюбовался, ему даже захотелось сделать ей предложение прямо сегодня… Кольцо уже было куплено, бархатная коробочка лежала у изголовья кровати в его спальне.
Линь Чжися не могла угадать мысли Цзян Юйбая. Она лишь сказала:
— Пора, мне пора на работу.
Цзян Юйбай посмотрел на часы и взял свой пиджак:
— Я провожу тебя до университета.
Цзян Юйбай и Линь Чжися вышли из дома и пошли пешком.
Район, где жила Линь Чжися, находился совсем рядом с университетским городком. По дороге она встретила нескольких студентов — она видела этих парней на церемонии открытия учебного года в институте, и те не раз видели фотографии Линь Чжися. Держа в руках соевое молоко и ютяо, купленные в закусочной за пределами кампуса, они изредка оглядывались на Линь Чжися и негромко перешёптывались, с нетерпением ожидая сегодняшней лекции по «Квантовым битам и компьютерам».
Лица каждого студента светились улыбками.
Линь Чжися представила их Цзян Юйбаю:
— Это мои студенты.
— Бакалавры? — переспросил Цзян Юйбай.
— Да, — ответила Линь Чжися.
Цзян Юйбай, как супруг наставницы, вежливо заметил:
— Выглядят довольно смышлёными.
— Я тоже так думаю, — со знанием дела ответила Линь Чжися, — поэтому я тщательно проработала вопросы для экзамена и курсовые проекты.
Цзян Юйбай помнил, что в той тетради с упражнениями, которую Линь Чжися подарила ему в прошлом, все задачи были «тщательно проработаны» ею для конкурсов. И все те, что она помечала как «самые сложные»… были одна ужаснее другой. Пока Цзян Юйбай не заглядывал в ответы, он всю голову мог сломать, так и не поняв, как их решать.
Раньше Цзян Юйбай немного беспокоился из-за взглядов, которые эти юноши бросали на Линь Чжися. Но теперь он почувствовал к этой группе молодых людей лёгкое, едва уловимое сочувствие.
Он словно невзначай напомнил:
— В вашем университете средний балл за прошлые годы обычно держится в определённых пределах.
Линь Чжися всё поняла с полуслова:
— Да, я должна контролировать общий средний балл. Я рассчитаю баллы за экзаменационную работу и баллы за работу в семестре, а затем выведу взвешенное среднее, чтобы оценки всех студентов соответствовали нормальному распределению.
Не успела она договорить, как они подошли к воротам университета.
Она помахала Цзян Юйбаю:
— Иди занимайся делами, увидимся, как будет время.
Цзян Юйбай сжал кончики её пальцев, и в этот момент до их ушей донёсся возглас изумления:
— Супруг наставницы! — это был голос Сюй Линбо. Цзян Юйбай разжал руку и попрощался с Линь Чжися: — До завтра.
До завтра.
Это был ещё один их тайный знак.
Линь Чжися улыбнулась:
— До завтра.
Водитель Цзян Юйбая уже припарковал машину за воротами школы. Линь Чжися проводила взглядом садящегося в машину Цзян Юйбая, и тут к ней подбежал её студент Сюй Линбо:
— О, Линь-лаоши? Супруг наставницы уже уезжает?
Линь Чжися ответила за Цзян Юйбая:
— Он в эти дни особенно занят на работе.
Сюй Линбо развёл руками:
— Раз у семьи супруга наставницы бизнес, приходится крутиться. Вот и я в университете торгую, тоже занят…
Сюй Линбо только произнёс это, как понял, какую непростительную ошибку совершил!
Исправлять что-либо было уже поздно.
Линь Чжися прямо спросила его:
— И чем же ты торгуешь в университете?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
