Цзян Юйбай ещё не успел ответить, как Линь Чжися задала ещё один вопрос:
— Можно мне подарить твоим родителям поделки, которые я сделала сама?
— Конечно, — пояснил Цзян Юйбай. — В подарке главное — искренность, а твои чувства очень ценны.
Линь Чжися обняла его за шею:
— В тот день я говорила тебе, что замужество — дело хлопотное, оно связывает две семьи, а я почти не знаю твоих родных.
Цзян Юйбай успокаивающе похлопал её по спине:
— Не волнуйся, в этом нет ничего страшного. Мои родители очень заняты работой, они проводят в столице провинции всего пару месяцев в году, и я сам вижусь с ними нечасто.
Подбородок Линь Чжися покоился на его плече, а он продолжал:
— Тебе нравится заниматься наукой, читать лекции студентам — так и посвящай время университету, а домашние дела предоставь мне.
Голос Цзян Юйбая становился всё тише:
— Делай то, что хочешь, и не старайся ради меня специально заводить с кем-то знакомства.
Линь Чжися пробормотала бессвязно:
— Ты так…
— Что? — спросил он.
Линь Чжися с чувством произнесла:
— Я думаю, ты слишком хорош.
Она тихо добавила:
— Я видела твоих родителей, они мне нравятся, но… есть какое-то чувство дистанции, понимаешь? И дело не в деньгах, на самом деле они меня мало заботят.
Цзян Юйбай помолчал пару секунд и ответил:
— Я понимаю.
Линь Чжися удивилась:
— Ты так хорошо меня понимаешь?
Цзян Юйбай спокойно напомнил ей:
— Я с детства рос на твоих дневниках.
Правой рукой Линь Чжися выключила ночник, а левую просунула под край его пижамы. Её кончики пальцев в сумраке ночи искали путь, то нежно, то медленно, пока не достигли его сердца. Она выдохнула ему в ухо:
— Вот оно как, значит…
Цзян Юйбай слегка запрокинул голову, позволяя ей делать всё, что она пожелает.
Линь Чжися прильнула к нему ещё теснее и ещё искреннее призналась:
— Ты мне правда очень нравишься.
Цзян Юйбай воспользовался моментом и спросил:
— Не хочешь переехать ко мне?
Линь Чжися серьёзно задумалась на мгновение. Она придумала компромисс:
— Давай так: каждую неделю я буду три дня жить у себя, а четыре — у тебя. Как тебе?
Цзян Юйбай принялся торговаться:
— Эта квартира — тоже твой дом, и она ближе к твоему университету. Живи здесь с понедельника по пятницу, а я буду отвозить тебя и забирать с работы…
Линь Чжися указала на очевидный факт:
— От твоего дома до университета пешком идти максимум пятнадцать минут. На таком коротком пути меня не нужно возить.
Цзян Юйбай ничего не ответил.
Он повалился на кровать и плотно укутался в одеяло, закрывшись им по самые плечи.
Линь Чжися едва не помирала со смеху. Она прилегла рядом и поддразнила его:
— Цзя-Цзя-Цзя-Цзян Юйбай, какой же ты забавный! Теперь я поняла: каждый раз, когда мы разговариваем и ты на что-то обижаешься, ты прячешься под одеялом. И так было с самого детства.
Цзян Юйбай буркнул:
— Сейчас всё совсем не так, как в детстве.
— И в чём же разница? — не унималась Линь Чжися. — По-моему, всё так же.
Внезапно Цзян Юйбай откинул одеяло и накрыл им Линь Чжися с головой. Она тут же вынырнула, смеясь ещё звонче. Они принялись дурачиться на просторной кровати, и в конце концов всё это неизбежно переросло в неистовую страсть. Вся спальня наполнилась нежностью и любовью.
Ближе к полуночи утомлённая Линь Чжися уснула.
Цзян Юйбай притянул её к себе одной рукой, и она сквозь сон обхватила его пальцы. В этот миг он подумал о том, что Линь Чжися права: брак — это дело двух семей, но его случай особенный. Его характер и привычки сформировались под влиянием Линь Чжися, она стала важнейшей частью его жизни. Он часто называл её «безупречной» — она была совершенством, и он не мог представить себе жизнь без неё.
Когда они учились за границей, Линь Чжися однажды сказала фразу, которая глубоко врезалась Цзян Юйбаю в память.
Линь Чжися сказала, что если Цзян Юйбай расстанется с ней, ей будет очень горько, но стоит дать ей немного времени, и она сможет оправиться от удара и полностью сосредоточиться на работе.
Если бы Цзян Юйбай попробовал поставить себя на её место, он бы так не смог.
Поэтому временами его охватывало чувство тревоги.
В темноте он медленно сомкнул объятия, и спина Линь Чжися плотно прижалась к его груди. Реальность была прекрасна, словно сон; и перед сном, и после него он думал только о ней.
*
На следующий день было воскресенье, и Линь Чжися встала ни свет ни заря. Переодевшись в новое платье, она села перед зеркалом накладывать макияж. У неё была чудесная кожа — белоснежная, увлажнённая и сияющая, так что тональный крем ей не требовался. Она лишь слегка подкрасила ресницы тушью и подвела глаза карандашом, а затем попросила Цзян Юйбая помочь выбрать цвет помады.
Закончив с макияжем, Линь Чжися с воодушевлением спросила:
— Ну как? Оцени.
Цзян Юйбай встал перед ней, приподнял её за подбородок и заглянул в глаза.
— Безупречна, — произнёс он.
Линь Чжися лишь ответила:
— В глазах влюблённого и Си Ши — красавица.
Цзян Юйбай нежно погладил её подушечками пальцев:
— Все и так знают, насколько ты красива.
В глазах Линь Чжися заиграла улыбка. Она убрала его палец от своего подбородка, поднялась со стула и прошла мимо, оставив после себя шлейф пленительного аромата.
Цзян Юйбай глубоко вздохнул.
В кармане его одежды завибрировал телефон. Он включил экран и увидел сообщение от дяди: «Срочные вести: твои дедушка с бабушкой тоже приехали».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
