В сумке было три модели, представляющие три этапа развития квантовых компьютеров.
Линь Чжися достала их все и продемонстрировала чрезвычайно тонкое внутреннее устройство.
Отец Цзян Юйбая живо интересовался сферой высоких технологий: венчурные рынки по всему миру охотились за новейшими разработками, так что о концепции «квантовых вычислений» он был наслышан.
В настоящее время многие страны участвовали в глобальной «гонке квантовых вычислений».
В 2015 году Китай и США вложили в несекретные проекты по квантовым вычислениям более трёх миллиардов юаней каждый. К 2016 году страны наперебой увеличивали объёмы и интенсивность инвестиций: европейский проект «Quantum Flagship» обошёлся в семь миллиардов семьсот миллионов юаней, расходы на исследования в рамках американского «Закона о национальной квантовой инициативе» достигли восьми миллиардов семисот миллионов юаней, а общие вложения России, Индии, Германии, Японии и других стран в область квантовых вычислений превысили пять миллиардов юаней у каждой.
Как только функции настоящего квантового компьютера будут реализованы, современные суперкомпьютеры общего назначения, скорее всего, окажутся устаревшими. Поэтому оценка всей индустрии квантовых вычислений намного превосходит те десятки миллиардов, что инвестировали различные государства.
Когда отец Цзян Юйбая взял одну из моделей, Цзян Юйбай произнёс:
— Эти три модели Ся-Ся работала над ними больше девяти месяцев. Она начала ещё в начале года и закончила совсем недавно.
Стоило Цзян Юйбаю это сказать, как его отец мастерски подхватил тему. Сначала он поблагодарил Линь Чжися за столь тщательно подготовленный подарок и похвалил её за выдающиеся успехи в столь юном возрасте, а затем заговорил с отцом Линь Чжися, Линь Фугуем.
Вся компания направилась к обеденному столу.
Линь Фугуй не знал, как ему называть свата. В его родной деревне обращение «сват» было делом привычным, но его дочь только что обручилась с Цзян Юйбаем, и он ещё не был уверен, как к этому отнесутся в этой семье. Он начал:
— Цзян…
Отец Цзян Юйбая с улыбкой представился:
— Цзян Шаофэн.
Это было полное имя отца Цзян Юйбая.
Цзян Шаофэн уже представлялся ранее, и Линь Фугуй, конечно, помнил его имя. Линь Фугуй также помнил, что маму Цзян Юйбая зовут Гуань Сюньмэй, дядю — Цзян Шаоци, китайское имя тёти — Ян И, а английское — Джессика… Оказалось, что богатые люди, выбирая имена, вовсе не используют слово «богатство».
Линь Фугуй поплотнее запахнул куртку и сел рядом с Линь Цзэцю.
С самого момента входа в дом Линь Цзэцю не проронил ни слова.
Линь Чжися была куда более живой и открытой, чем её брат. Она сидела рядом с Цзян Юйбаем и охотно отвечала на все вопросы старших. Она чутко уловила, что дядя и тётя Цзян Юйбая особенно доброжелательны; тётя даже специально пересела поближе к Линь Чжися и договорилась как-нибудь вместе выбраться куда-нибудь отдохнуть.
Тем не менее беседа за столом то и дело прерывалась.
Все шестеро членов семьи Цзян умели красиво говорить и сглаживать неловкости, однако стоило теме коснуться родителей или брата Линь Чжися, как в зале неминуемо воцарялась тишина на несколько секунд. В такие моменты Цзян Юйбай служил связующим звеном. Он постоянно, то прямо, то косвенно, направлял разговор, стараясь помочь родителям Линь Чжися расслабиться. Дедушка Цзян Юйбая подшутил над ним:
— А Сяо Бай всё такой же заботливый.
Цзян Юйбай помнил, что с тех пор, как ему исполнилось семь лет, никто в семье больше не называл его Сяо Бай.
Линь Фугуй же решил, что Сяо Бай — это домашнее имя Цзян Юйбая, и поспешил добавить:
— Сяо Бай — чудесный ребёнок, во всех отношениях чудесный.
Цзян Шаоци тут же подхватил:
— Да что вы, сват, не скромничайте! Вот Ся-Ся по-настоящему поразительна: в двадцать два года — доцент, руководитель государственного проекта. Среди моих многочисленных знакомых я не слышал, чтобы чьи-то дети были такими выдающимися, как наша Ся-Ся. Не зря она…
Он едва не выпалил: «Не зря она будущая жена моего племянника».
К счастью, он вовремя остановился.
И закончил иначе:
— Не зря она приглашённый преподаватель в лучшем университете нашей провинции.
На лице Линь Фугуя появилась улыбка, и он предложил Цзян Шаоци выпить.
Линь Цзэцю, который обычно хранил вечное молчание, вдруг вставил:
— У нашей Линь Чжися высокий интеллект, но при этом она человек простой и добрый. Пообщаетесь с ней подольше — и сами поймёте… насколько она замечательная.
От этих слов Линь Цзэцю у Линь Чжися едва не брызнули слёзы.
За все двадцать два года своей жизни она ни разу не слышала, чтобы Линь Цзэцю говорил о ней в таком кротком тоне.
Она помнила, как десять лет назад Линь Цзэцю, разговаривая со своими одноклассниками, всегда упоминал сестру, едва не скрипя зубами. Он часто говорил: «Линь Чжися чертовски бесит! Сил моих больше нет её терпеть!»
А теперь, перед всеми этими людьми, Линь Цзэцю смог произнести столь трогательные слова.
Линь Чжися была глубоко тронута.
Цзян Юйбай тоже заметил: как только речь заходила о достоинствах Линь Чжися, её родители и брат чувствовали себя свободнее, а их напряжение спадало.
Поэтому, чтобы дать Линь Чжися больше возможностей проявить себя и чтобы её семья чувствовала себя на этой встрече уютнее, Цзян Юйбай вовремя добавил:
— Да, у неё столько достоинств, что я не смогу их все перечислить.
Цзян Юйбай впервые так открыто рассказывал семье о своей жизни за последние десять лет. Когда он упомянул: «Мы с Ся-Ся каждый год обмениваемся дневниками, она знает меня, возможно, даже лучше, чем я сам», взгляд его матери смягчился, но дедушка вдруг спросил:
— А как поживает та компания, которой вы управляете вдвоём? На днях секретарь готовил мне обзор прессы — Чай Ян там постоянно на первых полосах.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
