Не успела Линь Чжися договорить, как Цзян Юйбай подхватил её за талию и просто взвалил на плечо. Её ноги повисли в воздухе, и она поспешно обхватила его за плечи; он перенёс её через порог, словно мешок.
С тяжёлым стуком парадная дверь плотно закрылась. В стеклянной вазе на деревянной тумбе в прихожей по воде пошла рябь, свет заиграл в прозрачной влаге, и повсюду разлился аромат роз. Линь Чжися тихо прошептала:
— Опусти меня.
Но Цзян Юйбай лишь ответил:
— Ещё немного подожди.
Линь Чжися невольно заметила:
— Ты сегодня ведёшь себя очень дерзко.
Цзян Юйбай крепче обхватил её ноги одной рукой:
— И это ты называешь дерзостью?
— А как иначе? — обоснованно возразила Линь Чжися. — Обычно в играх ты мне всегда уступаешь.
«Это ещё не факт», — пронеслось в голове у Цзян Юйбая.
Всякий раз, когда Линь Чжися и Цзян Юйбай играли в интеллектуальные игры, Цзян Юйбай очень хотел победить. Он всегда тщательно планировал ходы и ни разу намеренно не проигрывал, ни в детстве, ни после того, как вырос… Но победителем он так и не стал.
Цзян Юйбай занёс Линь Чжися в кабинет и усадил на широкий письменный стол. Не успел он сделать и шага, как она вдруг потянула его за галстук, перебирая пальцами всё выше, пока, наконец, не коснулась его кадыка.
Он сглотнул и только тогда произнёс:
— У меня есть для тебя подарок.
— Какой подарок? — Линь Чжися наклонила голову. — Столько таинственности.
Цзян Юйбай выдвинул ящик стола и достал массивную шкатулку из сандалового дерева. Открыв её, он показал целый ряд прозрачных, словно стекло, кусочков янтаря. Каждый из них имел естественный цвет: здесь был и светло-красный «и-по», и алый «кровавый янтарь», и редчайший «голубой янтарь». Внутри застыли различимые невооружённым глазом насекомые, цветы и травы. Линь Чжися, как и ожидалось, была полностью очарована.
Она взяла один кусочек и положила на ладонь:
— Это насекомое, возможно, жило в меловом периоде, около ста миллионов лет назад. Оно относится к семейству ос-блестянок отряда перепончатокрылых.
Она склонила голову:
— А это жук-стафилинид из отряда жёсткокрылых, тоже живое ископаемое мелового периода…
Янтарь из этой шкатулки никогда не выставлялся на публику; долгие годы он переходил из рук в руки между художниками и коллекционерами по всему миру, пока не оказался у Линь Чжися.
Линь Чжися вертела их в руках и даже взяла лупу, чтобы рассмотреть получше. Увлечённо она заговорила:
— Посмотри на этот, он, вероятно, принадлежит к подотряду архостемат. Он маленький, у него есть боковые пластинки на переднегруди, поверхность тела покрыта чешуйками, а лапки пятичлениковые…
Договорив до этого места, Линь Чжися спохватилась:
— Откуда у тебя столько янтаря?
Цзян Юйбай рассказал Линь Чжися, что недавно посетил аукцион под названием «Естественная история». У него дома тоже было много экспонатов. Немного перебрав их, он как раз собрал целую шкатулку.
— И как же ты их выбирал? — невзначай спросила Линь Чжися.
Цзян Юйбай лаконично пояснил:
— Выбирал те, что покрупнее и где лучше видно.
Линь Чжися рассмеялась. Она закинула голову и поцеловала его в щёку, попутно плотно закрыв крышку шкатулки. Он ласково погладил её по затылку; когда их дыхание переплелось, он слегка наклонился и, словно стрекоза, едва коснувшаяся воды, поцеловал её в уголок губ. Она отвернула голову и кончиком розового языка с затаённым желанием облизнула свои губы.
В комнате было жарко из-за центрального кондиционера, и Линь Чжися стало душно. Она сняла пальто, всё так же сидя на столе. Тренч обхватил её талию, подчёркивая изящную линию, а светло-белая рубашка плотно облегала грудь, рисуя красивые изгибы.
Цзян Юйбай открутил крышку бутылки с минеральной водой и сделал два глотка, будто его давно мучила жажда. Засунув левую руку в карман брюк и крепко сжимая бутылку правой, он пил воду с таким видом, словно дегустировал изысканное вино, не отрывая взгляда от представшей перед ним красоты.
Цзян Юйбай сдержанно произнёс:
— Мы не виделись целую неделю.
Линь Чжися мгновенно всё поняла. С улыбкой в голосе она спросила:
— Пойдём в спальню?
Бутылка в руке Цзян Юйбая издала негромкий хруст — пластик прогнулся внутрь, и стенки соприкоснулись. Он уже собирался сказать: «Я схожу в душ», но Линь Чжися произнесла:
— Мне нужно обсудить с тобой одно важное дело.
Цзян Юйбай подсознательно запихнул бутылку в ящик стола, на время отбросив все не самые чистые мысли. Линь Чжися стала ещё серьёзнее:
— Понимаешь, мне безумно нравится эта шкатулка с янтарём, которую ты мне подарил. Я читала книги по палеонтологии: янтарь возрастом в сотни миллионов лет — это бесценный источник для исследований…
Цзян Юйбай догадался, что она скажет дальше. Он произнёс:
— Передай их в научно-исследовательский институт. Когда они опубликуют статьи, возьмёшь их и по ним расскажешь мне историю развития древних организмов, Линь-лаоши.
Цзян Юйбай был настолько тактичен и рассудителен, что Линь Чжися даже не нашлась, что ответить. Она взяла шкатулку и продолжила разглядывать флору и фауну в янтаре, задав Цзян Юйбаю ещё несколько вопросов, чтобы подтвердить право собственности на эти ценности. Но всё же в ней теплилось лёгкое беспокойство:
— Тебе и правда не жаль, что я всё это отдам?
— Вот этот, — Цзян Юйбай выудил кусочек голубого янтаря, — внутри него нет живых организмов, только пузырёк воздуха в форме сердечка. Для науки он ценности не представляет, давай оставим его себе.
Линь Чжися нарисовала сердечко на его ладони:
— Хорошо.
Она достала телефон из кармана тренча:
— В институте наук о Земле нашего университета есть палеонтологическая лаборатория. Руководитель направления палеонтологии — отец Шэнь Фусюаня и зять профессора Шэнь Чжаохуа. Если я передам янтарь в их лабораторию, возможно, удастся открыть новые виды мелового периода…
Она начала фотографировать янтарь, сохраняя снимки в телефоне.
Цзян Юйбай помогал ей сортировать образцы, чтобы было удобнее снимать. В десятитысячный раз она подумала о том, какой же Цзян Юйбай нежный, добрый, рассудительный, спокойный, домовитый и великодушный… Работая вместе, они провозились минут пятнадцать и успешно завершили задачу.
У Линь Чжися было прекрасное настроение. Она вышла из кабинета и убежала в спальню.
Цзян Юйбай вошёл следом. Он присел на край кровати, намекая, чтобы Линь Чжися подошла поближе. Она без лишних слов уселась к нему на колени, и он снова коснулся губами уголка её рта — это не был страстный поцелуй, скорее едва уловимое касание.
Линь Чжися чувствовала, как внутри всё замирает от предвкушения, но нарочно сохраняла серьёзный вид:
— Я хотела сказать…
— Что именно? — спросил в ответ Цзян Юйбай.
Линь Чжися решила подразнить его и сменила тему:
— Палеонтология — это фундамент геологии. Организмы в янтаре отражают информацию о древней среде обитания, что помогает в поиске самых разных полезных ископаемых…
— Я понял, — прервал её Цзян Юйбай, — Линь-лаоши.
Линь Чжися тут же вошла в роль учителя:
— Всё, что учитель только что сказала — это важные моменты, на которых я не раз акцентировала внимание. Они будут на экзамене в конце семестра. Если ты сейчас витаешь в облаках и не слушаешь внимательно, то учитель уже ничем не сможет тебе помочь.
Цзян Юйбай наклонился к её уху:
— Я отвлёкся, потому что… — его палец скользнул по её воротнику, — увидел пуговицу на твоей рубашке.
От его прикосновения по телу Линь Чжися пробежала дрожь, вызвав лёгкий зуд.
Она промолчала, и тогда он спросил:
— Что такое?
Линь Чжися накрыла его ладонь своей рукой, а он пробормотал, словно про себя:
— И правда, пуговицы застёгнуты слишком туго.
Он вёл себя как очень прилежный ученик:
— Давай я помогу тебе их расстегнуть… — добавил он. — Так тебе будет удобнее.
Раньше Цзян Юйбай был совсем другим. Когда-то он был мальчиком, который краснел от пары ласковых слов. За эти годы он действительно сильно повзрослел… Чем дольше Линь Чжися об этом думала, тем жарче становилось у неё в груди. Она никогда не привыкла подавлять свои чувства, поэтому просто потянула Цзян Юйбая за собой на кровать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
