— Не сравнятся со студентами Цюй-лаоши, — ответила Линь Чжися вежливостью на вежливость.
Пока она выставляла баллы за интервью, параллельно составляла «план подготовки магистрантов». Когда работа была наполовину готова, она услышала голос Цюй Цзунъи:
— Эй, ты ведь внучка профессора Шэнь, верно, преподаватель Линь? Я сегодня утром слышал о том, что случилось с профессором Шэнь Чжаохуа.
Линь Чжися замерла.
Многие преподаватели в университете считали Линь Чжися родной внучкой Шэнь Чжаохуа, потому что та с самого детства окружала её заботой и любовью. Она не стала возражать Цюй Цзунъи, лишь произнесла:
— Профессор Шэнь поправится.
Цюй Цзунъи промолчал, и Линь Чжися повторила ещё раз:
— Она обязательно поправится.
Цюй Цзунъи занимался химией, но немного разбирался в медицине и биологии. Он считал, что положение Шэнь Чжаохуа не внушает оптимизма — и это не было попыткой сгущать краски, профессора медицинского факультета разделяли его мнение.
Он поправил очки на переносице и солгал:
— У профессора Шэнь крепкая закалка, она выкарабкается, — он попытался утешить её: — Не тревожься так сильно, преподаватель Линь.
Лишь спустя несколько секунд Линь Чжися ответила:
— Спасибо.
Приём магистрантов в этом году по-прежнему шёл полным ходом и без сучка и задоринки.
Трое новых студентов Линь Чжися, включая Чэнь Шихань, оказались личностями незаурядными и с богатым послужным списком. Согласно достоверным сведениям, Чэнь Шихань не только имела выдающиеся успехи в учёбе, но и прекрасно владела английским языком — её балл по IELTS достигал восьмёрки. Она была типичным образцовым «ребёнком из чужой семьи».
Сюй Линбо, прознав об этом, почуял неладное.
Тревога заполнила всё его сердце.
Он вот-вот перейдёт на третий курс магистратуры, а у него до сих пор ни одной опубликованной статьи. Младшие товарищи в группе становятся всё сильнее и сильнее, даже Чжань Жуй уже отправил статью на конференцию, а он всё ещё с пустыми руками.
Видит небо, последние полгода он прилежно учился и ни разу не бездельничал. Но для него написание статьи было подобно выигрышу в лотерею: одного усердия мало, нужно ещё и везение.
Снова наступило погожее утро. Сюй Линбо встал пораньше и отправился в лабораторию, прихватив завтрак для своей шицзе Фан Ивэнь. Было половина восьмого утра, в лаборатории они были вдвоём.
Он отдал завтрак Фан Ивэнь. Она в это время читала статью Чжань Жуя. Её пышная копна спутанных волос, как и всегда, выдавала в ней натуру свободную и необузданную. Закинув левую ногу на соседний стул, она сидела в позе, далёкой от изящества, — к подошвам её обуви даже прилипло несколько комьев жёлтой грязи, — однако в этом сквозила великая удаль и естественная грация.
Сердце Сюй Линбо дрогнуло, и он, подражая Чжань Жую, заикаясь, произнёс:
— Ши… шицзе, я… я… я…
Шицзе прервала его:
— Я знаю, что ты хочешь сказать.
Сюй Линбо судорожно вдохнул, а шицзе спросила:
— Ты хочешь услышать ложь во спасение или чистую правду?
Сюй Линбо выбрал ложь во спасение.
Фан Ивэнь прошептала:
— Тебе нужно сосредоточиться на учёбе.
— Наши характеры дополняют друг друга, — внезапно набравшись смелости, выпалил Сюй Линбо. — Дай мне шанс сократить дистанцию между нами, шицзе.
Фан Ивэнь слегка покачала головой и бесстрастно произнесла:
— Дистанция между нами глубже Марианской впадины и больше, чем энергия, выделяемая при термоядерном синтезе. Приведу аналогию: если я — звезда первой величины в созвездии Ориона, то ты — крошечный спутник Юпитера; если я — хлорная кислота с сильнейшими окислительными свойствами, то ты — чаша воды с нейтральным pH; я — постоянно реплицируемая ДНК, а ты — АТФ, которую в конечном итоге ждёт гидролиз. Наши способности вообще находятся в разных системах координат.
Она подняла голову:
— Я сказала правду. Ты понял?
Сюй Линбо почувствовал себя так, словно тысячи стрел пронзили его сердце. Он нетвёрдой походкой вышел из лаборатории и столкнулся с преподавателем Тань Цяньчэ с физического факультета. Тань-лаоши, заметив его подавленное состояние, придержал его и спросил:
— Ваш преподаватель Линь в лаборатории?
— Нет, — пробормотал Сюй Линбо, — Линь-лаоши ушла в больницу.
— Она заболела?
— Нет, её бабушка, профессор Шэнь Чжаохуа, попала в больницу.
Тань Цяньчэ задумчиво кивнул.
Сюй Линбо с трудом взял себя в руки и спросил вместо Линь Чжися:
— Тань-лаоши, вы что-то хотели от Линь-лаоши?
Тань Цяньчэ ответил:
— Ваш преподаватель Линь — заместитель руководителя объединённой исследовательской группы четырёх университетов, и с высокой вероятностью она попадёт в этом году в глобальный список Forbes «30 моложе 30». Профессора из исследовательской группы хотят рекомендовать её в Международный академический союз, чтобы она получила премию «Самый выдающийся учёный в возрасте до 30 лет».
Сюй Линбо слышал об этой награде. У неё был солидный призовой фонд, огромное влияние и строгая система отбора, из-за чего её часто называли «Малой Нобелевкой». В состав жюри входили ведущие учёные из Китая, Японии, Европы и Америки, а ежегодная церемония награждения проходила в торжественных залах столиц великих держав.
Сюй Линбо уже в десятитысячный раз в жизни вздохнул:
— Линь-лаоши невероятно сильна, а я в её группе только тяну всех назад…
Тань Цяньчэ утешил его:
— Не сравнивай себя с гениями, не ищи себе лишних мук. Чем больше человек понимает, тем меньше он знает [1].
Сюй Линбо признал, что этот урок пошёл ему на пользу.
Сегодня ярко светило солнце, стояла ясная безветренная погода — доброе предзнаменование.
Линь Чжися, неся в левой руке корзину с фруктами, а правой держа за руку Цзян Юйбая, вошла вместе с ним в стационар Народной больницы административного центра провинции.
Палата Шэнь Чжаохуа находилась на седьмом этаже.
В коридоре было чисто и прибрано, за окнами сияло солнце, родственники сопровождали пациентов на прогулке — всё это создавало атмосферу спокойствия и умиротворения.
Линь Чжися замерла перед дверью палаты. Дверь была приоткрыта, но она не решалась толкнуть её.
В это мгновение она словно вернулась в детство, в тот год, когда ей было всего девять лет. Тогда она поехала на осеннюю экскурсию и встретила в океанариуме Шэнь Чжаохуа. Шэнь Чжаохуа протянула ей свою визитку, а Линь Чжися в нерешительности не хотела её брать. Спустя много лет она снова колебалась, и только когда Цзян Юйбай положил руку ей на плечо, она приоткрыла дверь.
Она услышала голос Шэнь Чжаохуа:
— Входите.
В палате также находился Шэнь Фусюань. Он с улыбкой сказал:
— Преподаватель Шэнь проснулась в пять утра и ждала тебя всё утро.
— И не ждала вовсе, — Шэнь Чжаохуа запнулась и спросила: — Это Линь Чжися?
Линь Чжися медленно вошла в палату.
Наконец она увидела Шэнь Чжаохуа.
Состояние Шэнь Чжаохуа было неплохим. Она вовсе не лежала в постели обессиленной, как представляла себе Линь Чжися. Напротив, она выглядела бодрой, разве что сильно похудела, а кожа приобрела желтоватый оттенок. Она сидела на кровати, опершись на подушку; в её левую руку была вставлена трубка — ей ставили капельницу.
Линь Чжися произнесла:
— Здравствуйте, преподаватель Шэнь.
Цзян Юйбай был более официален. Он представился, назвав себя членом семьи Линь Чжися.
Шэнь Чжаохуа хорошо помнила Цзян Юйбая — в детстве Линь Чжися очень любила приходить в университетские лаборатории и библиотеки, и Цзян Юйбай часто составлял ей компанию. Эти двое детей были в кампусе неразлучны, словно тень, следующая за телом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
