Цзинь Байхуэй за свои недолгие тринадцать лет жизни полностью избавилась от этого проклятия, отбросив этот обоюдоострый меч. Она сознательно приучала своё мышление к безграничной рациональности, и именно такого результата ожидали её родители.
Однако сегодня мама вдруг спросила её:
— Цзинь Байхуэй, какой мне прок от того, что я тебя растила? Какой прок?
Она подняла голову и невозмутимо ответила:
— Я стану математиком мирового уровня, а ты будешь матерью математика. Нас обоих впишут в учебники.
Мама вдруг начала вытирать слёзы:
— Ты и толком не повеселилась, и не доучилась как следует, сколько в школе ни находишься, друзей завести не можешь. Разве этому мы с отцом тебя учили?
Тёплые слёзы падали на экзаменационный лист, оставляя на тонкой белой бумаге одно мокрое пятно за другим. Цзинь Байхуэй оторвала кусочек туалетной бумаги и осторожно промакнула свой листок:
— Мама, ты зря льёшь слёзы, мне не нужны друзья. Если бы у меня и были друзья, и если бы они не старались, я бы ругала их каждый день, как вы ругали меня в детстве. Я правда устала, мне нет дела до других.
Мама больше ничего не сказала.
Цзинь Байхуэй знала, что её мама тоже устала.
Первая половина первого года в средней школе пролетела быстро, и незаметно наступили суровые зимние холода. Во время «зимних каникулярных сборов олимпиадного класса» школа №1 провинции организовала проверочный тест. Рейтинг по итогам этого теста не составлялся: учитель ставил каждому ученику оценку и лично вручал работу в руки, стараясь максимально защитить конфиденциальность результатов.
Цзинь Байхуэй не одобряла подобный подход.
Она считала, что экзамен — это закон джунглей, где выживает сильнейший, и сокрытие результатов слабых, несомненно, лишает сильных их радости.
Поэтому она специально разыскала руководителя учебного лагеря, Чжай-лаоши.
Но Чжай-лаоши сказал ей:
— Не бывает людей, которые никогда не ошибаются. Тебе нужно быть терпимее к другим и к самой себе, Цзинь Байхуэй.
Последнее наставление прозвучало веско.
На экзамене Цзинь Байхуэй вспомнила слова Чжай-лаоши, и скорость её решения задач стала замедляться. Она и сама не понимала, что делает, просто на какое-то время ей стало трудно сосредоточиться на математических заданиях в листе.
В итоге на последнем экзамене перед Праздником весны Цзинь Байхуэй потерпела сокрушительный провал.
Из ста баллов она набрала всего семьдесят два.
С таким результатом родители даже не позволили ей переступить порог дома.
В канун Нового года Цзинь Байхуэй в наказание заставили стоять в коридоре.
С тяжёлым рюкзаком за спиной Цзинь Байхуэй стояла в холодном проходе. Прислонившись спиной к входной двери своего дома, она чувствовала, как рюкзак сползает вниз, а ступни немного выдвинуты вперёд. Она невольно подумала: «Три прямые линии — Цзинь Байхуэй, дверь и пол — образуют прямоугольный треугольник. Зная, что рост Цзинь Байхуэй метр шестьдесят два, каков диапазон решений для этого треугольника?»
Пока она считала в уме, то поглядывала в окно.
В далёком парке запускали новогодние фейерверки, и иссиня-чёрное ночное небо озарялось их разноцветным сиянием. Около девяти часов вечера внезапно набежали тучи и хлынул ливень, отчего фейерверки бесследно исчезли.
Наблюдая за этим, Цзинь Байхуэй чувствовала необычайное спокойствие. Словно встретив маленький цветок во время осенней прогулки или увидев облака на небе по дороге в школу, она проявляла приспособляемость, совершенно не свойственную её возрасту.
На мгновение в её голове мелькнул вопрос: а что в этот самый момент делает Линь Чжися?
В этот самый момент Линь Чжися из-за того, что слишком плотно поужинала, в изнеможении развалилась на своей маленькой кровати. Её мама сидела у изголовья и, поглаживая её по волосам, спрашивала:
— Ся-Ся, тебе всё ещё нехорошо? Может, принести таблетки для пищеварения?
Линь Чжися покачала головой:
— Нет, я переварю всё сама… Я съела слишком много пельменей с креветками и рыбных шариков.
— Оказывается, ты знаешь, что много съела, — стоя рядом, съязвил Линь Цзэцю. — Ты сегодня прямо как поросёнок.
Линь Чжися не стала ему отвечать, а лишь потянула маму за рукав:
— Мама…
Мама тут же отчитала брата:
— Цюцю, разговаривай с сестрой нормально, не надо весь день выпускать иголки, как маленький ёжик.
Линь Чжися разразилась смехом.
После того как мама и брат вышли из комнаты, она взяла трубку стационарного телефона у кровати и позвонила Цзян Юйбаю, чтобы поздравить с Новым годом. Цзян Юйбай по телефону пожелал ей:
— С Новым годом, пусть во всём сопутствует удача и будут успехи в учёбе.
Линь Чжися на это заметила:
— Цзян-Цзян-Цзян-Цзян Юйбай, ты такой серьёзный.
Цзян Юйбай уже готов был спросить: «А когда я бываю несерьёзным?», но почувствовал, что эта фраза выходит за рамки дружбы. Вместо этого он сказал:
— Наступил Новый год, ты тоже могла бы стать чуточку серьёзнее, Линь-Линь-Линь-Линь Чжися.
— В моей памяти самым серьёзным ты был в тот день… — Линь Чжися принялась мастерски подражать его манере речи: — Спасибо за корону, Линь Чжися, я буду бережно её хранить.
Услышав это напоминание, Цзян Юйбай вспомнил ту церемонию, когда она короновала его маленькой короной. Его левое ухо, прижатое к телефону, слегка покраснело, а Линь Чжися снова зевнула:
— Я так наелась, что теперь меня клонит в сон. Хочу спать, давай поболтаем завтра.
Цзян Юйбай попрощался с ней:
— Спокойной ночи, ложись пораньше.
— Угу, и ты тоже! — как всегда воодушевлённо ответила Линь Чжися.
Повесив трубку, Линь Чжися с радостью улеглась поудобнее. Она вытянула ноги, укрылась одеялом и уже через несколько минут погрузилась в сон, как вдруг телефон у кровати снова громко зазвонил.
Она протянула руку, схватила трубку и сонно спросила:
— Алло, здравствуйте, кто это?
Цзян Юйбай знал, что она собирается спать, и ни за что не стал бы звонить снова. Она предположила, что человек на другом конце провода звонит ей впервые, потому что тот молчал, нагоняя таинственности, а дыхание его было очень тихим.
Сон одолевал Линь Чжися всё сильнее, и она невнятно пробормотала:
— С Новым годом, кто бы вы ни были, желаю вам удачи во всём, успехов в учёбе и чтобы каждый день проходил спокойно…
Цзинь Байхуэй, словно телефонная мошенница, быстро повесила трубку. Она только недавно вошла в дом и ещё не успела съесть ни ложки горячей еды, как, полагаясь на память, набрала номера нескольких одноклассников из семнадцатого класса первого года обучения.
Цзинь Байхуэй вовсе не хотела болтать с ребятами из семнадцатого класса. Она просто проверяла свою память на цифры.
Несколько минут назад она первой позвонила Шэнь Фусюаню. Тот с ходу ответил голосом автоответчика службы поддержки, которому сам же и подражал:
— Извините, набранный вами номер не существует, пожалуйста, проверьте номер и перезвоните.
Затем Цзинь Байхуэй позвонила Тан Тинтин.
Тан Тинтин с раздражением выпалила:
— Ты ещё кто? Слышь, я тебя спрашиваю, какого чёрта ты звонишь и будишь меня посреди ночи? Совесть есть вообще? Не боишься, что я в полицию заявлю? Ты парень или девчонка?
Цзинь Байхуэй нечего было ей сказать.
Последний звонок Цзинь Байхуэй сделала Линь Чжися, и только Линь Чжися произнесла первое новогоднее поздравление, которое Цзинь Байхуэй получила в этом году. Она решила навсегда похоронить этот секрет в глубине души: в Праздник весны 2006 года её поздравил самый ненавистный ей человек. И она, как ни странно, тоже захотела, чтобы это благословение вернулось к тем людям, которых она ненавидела.
Жизнь продолжится, Цзинь Байхуэй всё ещё предстоит соперничать с Линь Чжися, но где-то глубоко внутри что-то молило об остановке. Она легла в кровать, за окном бесконечно шумел дождь. Закрыв глаза, она прошептала:
— У меня будут успехи в учёбе, и каждый день будет проходить спокойно.
Пожелание Линь Чжися очень подходило Цзинь Байхуэй.
Цзинь Байхуэй особенно понравились слова «успехи в учёбе».
Ведь, в конце концов, кроме учёбы у Цзинь Байхуэй ничего не было.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
