Зима сменилась весной, потеплело, и Первая провинциальная средняя школа организовала общепровинциальную междисциплинарную олимпиаду среди старшеклассников в качестве разминки в этом сезоне.
Тань Цяньчэ и Вэй Жосин были ведущими участниками олимпиад в Первой провинциальной школе, и, разумеется, в таких небольших состязаниях они должны были защищать честь учебного заведения.
В соревнованиях могли участвовать все ученики старших классов Первой провинциальной школы, прошедшие предварительный отбор, поэтому этот внутришкольный тур привлёк внимание множества отличников.
В восемнадцатом же классе все спорили на то, кто из них — Тань Цяньчэ или Вэй Жосин — займёт первое место. Большинство учеников ставили на Тань Цяньчэ, и лишь немногие верили в победу Вэй Жосин, полагая, что Тань Цяньчэ может намеренно допустить несколько ошибок, чтобы уступить титул чемпиона своей девушке.
— Вероятность того, что динозавры мелового периода воскреснут, выше, чем вероятность того, что Тань Цяньчэ нарочно ошибётся в задаче! — возразил сосед Тань Цяньчэ по парте. — Я столько времени сижу с ним рядом, неужели я его не знаю?
Догадка соседа подтвердилась.
Тань Цяньчэ вновь возглавил общий рейтинг.
Все уже давно к этому привыкли, включая Вэй Жосин. Она и вовсе не принимала эти соревнования всерьёз.
На следующий день после оглашения результатов Вэй Жосин не стала ложиться спать днём. Она вымыла коробочку винограда, взяла две питахайи и собралась пойти в класс, чтобы поесть вместе с Тань Цяньчэ. Она пришла на полчаса раньше, Тань Цяньчэ уже сидел за своей партой в заднем ряду.
Вэй Жосин хотела устроить ему сюрприз. Она специально подошла к задней двери и уже собиралась войти, когда услышала вопрос соседа Тань Цяньчэ:
— Тань-лаоши, Вэй Жосин — это твоя лучшая ученица, которую ты взрастил собственноручно?
— Ну разумеется, — ответил Тань Цяньчэ.
— Это точно, — поддакнул кто-то ещё. — Вспомните, какие плохие оценки были у Вэй Жосин, когда она только перевелась. Это всё благодаря наставлениям нашего Цянь-гэ, верно, Цянь-гэ?
Тань Цяньчэ не стал возражать. Он лишь добавил:
— У моей девушки таланта маловато. Она не слишком сообразительная, глупенькая.
— Вы оба в будущем собираетесь стать учителями физики. Её низкий уровень тебя не потянет на дно? — снова спросил сосед.
— С чего бы это? — с раздражением бросил Тань Цяньчэ. — Я сам напишу побольше статей и везде поставлю её имя. Разве её академическая репутация от этого не вырастет? Кривая вывезет.
— А Вэй Жосин тебя не переплюнет? — спросил кто-то ещё.
— Мечтать не вредно, — изумился Тань Цяньчэ.
Голос у Тань Цяньчэ был очень приятным. Но в этот миг каждое слово, словно нож, полосовало сердце Вэй Жосин. Ей пришлось признать горькую правду: в глазах Тань Цяньчэ она навсегда останется недалёкой, глупенькой и жалкой. Он любил её, но не ценил. Он обожал её, но не уважал.
Руки Вэй Жосин ослабли, питахайя упала на пол, но она даже не стала её поднимать.
Она бежала до самого общежития и рыдала, а в туалете её начало тошнить от слёз. С любым другим парнем в школе у неё не было бы такого финала, и только Тань Цяньчэ стал исключением. Он был баловнем судьбы, никогда не знавшим неудач; на проигравших он смотрел как на муравьёв, а на победителей — как на будущих версий самого себя.
Он и так был выдающимся человеком, но при этом оставался ярым поклонником силы. В этом его нельзя было винить — кто же не восхищается сильными? Вэй Жосин и сама не была исключением. Но она хотела обладать всем его сердцем, а не получать его милость и жалость, словно поверженный противник.
Вэй Жосин провела в общежитии весь день, погружённая в раздумья.
Ранним утром следующего дня она позвонила родителям и решила уехать на учёбу в Америку. Она не могла оставаться в одном университете с Тань Цяньчэ. Ей хотелось сменить обстановку и совершить рывок. Без его помощи она тоже сможет взлететь высоко.
Семья Вэй Жосин была весьма обеспеченной. Узнав, что дочь хочет учиться за границей, родители полностью её поддержали и тут же помогли составить план. У неё уже были весомые награды по физике, а знание английского было на высоте, так что она без труда выделилась среди прочих абитуриентов.
Когда всё уладилось, Вэй Жосин сообщила о своём решении Тань Цяньчэ.
Они объяснились в коридоре на самом верхнем этаже учебного корпуса. Поначалу Тань Цяньчэ не верил; даже выслушав её несколько раз, он не мог смириться с реальностью и снова и снова допытывался:
— Ты хочешь меня бросить?
— Это я не хочу, чтобы ты меня бросил, — ответила она.
Тань Цяньчэ в ярости усмехнулся:
— Конечно, ты не хочешь, чтобы я тебя бросил! Кто ещё, кроме меня, сможет тебя выучить?
Вэй Жосин побледнела. Все её невысказанные мысли вылились в одну фразу:
— Ты слишком горд.
— Моя гордость вызывает у тебя отвращение? — Тань Цяньчэ обезумел настолько, что утратил всякое благородство. — Или ты положила глаз на какое-то ничтожество?
Он мёртвой хваткой вцепился в запястье Вэй Жосин. Утренний ветер растрепал её волосы. Она пыталась вразумить его:
— Я не могу больше терпеть твоё пренебрежение, то, что ты при одноклассниках называешь меня глупой. Я говорила тебе тысячу раз: я не глупая! Это ты слишком умён. Ты умный и гордый, мне за тобой не угнаться, я до смерти устала пытаться соответствовать тебе… Отпусти… Отпусти меня!
Во время перепалки Вэй Жосин бросила резкие слова:
— Тебя с детства все превозносят, на экзаменах у тебя всегда высший балл, одноклассники боятся тебя задеть, учителя вечно хвалят. Ты гений, ты не знал неудач и никогда меня не поймёшь! Мы с тобой из разных миров!
Услышав последнюю фразу, Тань Цяньчэ словно что-то осознал.
Он отпустил её и с широкой улыбкой произнёс:
— Уходи. Уходи как можно дальше.
Вэй Жосин, напротив, замерла на месте.
Тогда Тань Цяньчэ изысканно выругался:
— Проваливай.
До того как отвернуться, лицо Вэй Жосин не выражало ничего.
Но стоило ей развернуться, как слёзы хлынули градом.
В её карманах всё ещё лежали платок, роза и парные ручки, подаренные Тань Цяньчэ. Она безумно дорожила этими вещами, но в то же время ей хотелось выбросить их все до единой.
Родители ждали её у школьных ворот.
Чёрная «Ауди» стояла на обочине. Вэй Жосин, утирая слёзы, забралась в машину. Видя, как дочь горько плачет, мама спросила её:
— Синсин, что случилось? Неужели тебе так жалко расставаться с одноклассниками и учителями из-за отъезда в Америку?
— Мне так жалко их оставлять… — призналась она.
— Ну что ты, — утешала её мама, — ведь вы ещё увидитесь. Ты же вернёшься в страну в будущем, тогда и встретитесь.
— Не увидимся, — пробормотала она про себя. — Встретиться больше невозможно, будущего нет…
Будущего не было.
Их отношения с Тань Цяньчэ, длившиеся более двух лет, закончились в погожий ранний летний день.
Во время учёбы в Америке всякий раз, вспоминая тот день, она думала, что существовало множество способов удержать его, множество способов поговорить открыто, но ни один из них они не использовали. В первый год ей было невыносимо даже думать о Тань Цяньчэ. Учёба в чужой стране давалась нелегко, но она не смела расслабиться ни на миг.
Хотя Тань Цяньчэ причинил ей такую боль, она всё ещё не могла забыть нежность их отношений и верила, что, когда он говорил ей «Я хочу жениться на тебе и прожить вместе всю жизнь», его чувства были искренними… Однако, услышав о его яркой и насыщенной университетской жизни, она начала сомневаться, не была ли та первая любовь лишь призрачным сном.
Судьба, судьба… как видно, им было суждено встретиться, но не суждено быть вместе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
