Отец не только не был ни капли тронут, но и разок отвесил Дуань Цияню подзатыльник:
— Ишь чего выдумал! Расточитель, ещё зарабатывать не начал, а уже транжиришь! Не нужна мне твоя машина, мне и на «Альто» ездить нравится.
Дуань Циянь усмехнулся. Он похлопал отца по плечу, взял у мамы рюкзак и, сев на велосипед, не спеша отправился в Первую провинциальную среднюю школу.
На дороге от дома до школы повсюду встречались его одноклассники и ученики из той же школы. Дуань Циянь слышал, как они говорили:
— Скоро столетний юбилей школы, какой номер готовит ваш класс?..
Столетний юбилей!
Дуань Циянь оживился.
Пусть он не мог быть в числе первых на школьной доске почёта, зато на праздновании юбилея он мог блеснуть во всей красе. Если он успешно исполнит суперсмешную миниатюру, разве не заслужит он славу «Чжао Бэньшаня из Первой провинциальной»?
Чем больше Дуань Циянь об этом думал, тем радостнее ему становилось, и он даже начал крутить педали быстрее.
Он влетел в кабинет семнадцатого класса второго года обучения, боясь опоздать и уступить титул «Чжао Бэньшаня из Первой провинциальной» Цзян Юйбаю. По его наблюдениям, Цзян Юйбай был самым расчётливым парнем во всём классе, и он просто презирал саму мысль о том, чтобы быть с ним заодно.
Впрочем, вклад Цзян Юйбая в дела класса был огромен: он предоставил идеальные костюмы и реквизит для театральной труппы спектакля «Перемены», который ставил их класс. Даже Дуань Циянь не мог удержаться от восхищённого цоканья языком.
Одежда, которую Цзян Юйбай дал Дуань Цияню, точь-в-точь напоминала наряд старого учёного-книжника времён конца династии Цин и начала Республики. Стоило ему надеть этот костюм и очки, как он принялся расхаживать по репетиционному залу такой заносчивой походкой, будто не признавал даже родную мать.
Режиссёр Шэнь Фусюань крикнул в мегафон:
— Дуань Циянь! Дуань Циянь! Подойди, пожалуйста! Поработай над взаимопониманием со своей «женой» по пьесе!
Весь класс разразился дружным хохотом.
Дуань Циянь был в том самом переходном возрасте, поэтому он прекрасно понимал, что означал этот смех. Он застыл на месте, отказываясь подходить, а Тан Тинтин прикрикнула на него с противоположной стороны:
— Чего ты застеснялся, Дуань Циянь? Если можешь играть — играй, не можешь — уступи роль другому! Наш класс с трудом выбил этот репетиционный зал, время поджимает!
Линь Чжися поддакнула:
— И правда, времени совсем мало.
Цзян Юйбай попал в самую точку:
— Если мы сыграем плохо и не пройдём отбор, у нас не будет шанса выйти на сцену, и тогда усилия ребят, которые ночами писали сценарий, пропадут даром.
— О боже, — Линь Чжися подыграла Цзян Юйбаю, — неужели восемнадцатый класс будет над нами смеяться?
Цзян Юйбай посмотрел на Дуань Цияня:
— А ты ещё сомневаешься?
Поддавшись на провокацию, Дуань Циянь вихрем подлетел к Тан Тинтин и выкрикнул ей в лицо:
— Жена!
Несколько парней в углу всё ещё продолжали подшучивать.
Линь Чжися выхватила у режиссёра мегафон и громко объявила:
— Дорогие одноклассники, мы — одна команда. Поставить этот спектакль непросто. Над каждым персонажем тщательно работала группа сценаристов, они целую неделю не спали ночами. Классный руководитель верит в нас, группы сценаристов, режиссёров и реквизиторов бегают и суетятся. Я надеюсь, что никто не будет высмеивать персонажей пьесы. Конечный результат спектакля — это плод наших общих усилий. Мы все видим, как серьёзно относится к делу Дуань Циянь. Уважать каждого товарища нужно не только ради этой постановки, но и ради нас самих.
Цзян Юйбай внезапно осознал, что основная мысль Линь Чжися по сплочению команды сводилась к двум пунктам: во-первых, все равны, а во-вторых, другие — это и есть ты сам. Это был очень высокий уровень мышления, которого Цзян Юйбай пока не достиг. Он молча смотрел на Линь Чжися. Она повернула голову и посмотрела на него в ответ, и тогда он отвёл взгляд.
На нём был костюм
той эпохи, воротник немного жал, и он поправил галстук. Стоявший напротив Дуань Циянь снова крикнул Тан Тинтин:
— Жена!
На этот раз в классе воцарилась полная тишина.
Тан Тинтин густо покраснела. Она была в ципао и не знала, шагнуть ей вперёд или назад. Только она собралась открыть рот, как забыла слова. Шэнь Фусюань не выдержал:
— Тан Тинтин, идите с Дуань Циянем в сторонку и прогоните сценарий, а я пока разберу сцену с Цзян Юйбаем и остальными.
Цзян Юйбай был главным героем и душой всего спектакля, его роль была чрезвычайно важной. Пока Шэнь Фусюань обсуждал с ним персонажа, Тан Тинтин и Дуань Циянь присели сбоку «повторять сценарий».
Тан Тинтин впервые надела ципао, и Дуань Циянь тоже впервые видел её в таком наряде. Он просто не знал, куда деть глаза. Когда он говорил с Тан Тинтин, он не мог на неё не смотреть, но стоило ему взглянуть на неё, как он чувствовал себя крайне неловко! Словно улюлюканье одноклассников снова зазвучало в ушах.
Между ним и Тан Тинтин всё было предельно честно и просто.
К тому же, Тан Тинтин была просто ужасающей!
Тан Тинтин поставила ногу на перекладину скамьи, достала из рюкзака пакетик латяо, с шумом разорвала упаковку, откусила кусочек и, покосившись на него, спросила:
— Ты слова до конца выучил?
— Ещё страницу осталось, — ответил Дуань Циянь.
Тан Тинтин протянула ему латяо. Сначала он ломался и не хотел брать, но когда Тан Тинтин уже собралась позвать других ребят, он выхватил сразу несколько штук и запихнул в рот. Чем дольше он жевал, тем вкуснее казалось.
— Осторожнее, — предупредила Тан Тинтин, — не ляпни на одежду.
Он вытянул шею и продолжил жевать латяо, напоминая жирафа, который склонился к воде.
Тан Тинтин с интересом наблюдала за ним:
— А ты забавный. В начальной школе ты всё в облаках летал, а в средней встретил Линь Чжися и спустился на землю.
— Ты хорошо знаешь Линь Чжися? — спросил её Дуань Циянь.
— Ещё бы, — заявила Тан Тинтин. — Я — лучшая подруга Линь Чжися.
— А из парней?
— Что за глупости, конечно, Цзян Юйбай.
Дуань Циянь с раздражением бросил:
— Чего ты такая злюка? Моя жена в пьесе — нежная и добродетельная, не могла бы ты поучиться у Вань Чуньлэй или Линь Чжися?
Тан Тинтин усмехнулась:
— Совсем обнаглел? Мы с тобой седьмая вода на киселе, и я репетирую с тобой только из уважения к Шэнь Фусюаню и Цзян Юйбаю, уяснил? И в каком это месте ты разглядел нежность и добродетельность в Вань Чуньлэй и Линь Чжися? С ними тоже лучше не связываться. Так что следи за собой, мерзавец.
«Мерзавец» — это была реплика из сценария, и Тан Тинтин произнесла её по привычке. Но она вовсе не собиралась кокетничать, а просто хотела посильнее уязвить Дуань Цияня.
И ей это удалось. Сжимая в руке латяо, Дуань Циянь сидел неподвижно, словно каменное изваяние.
Шэнь Фусюань продолжал распределять сцены:
— Тан Тинтин, Дуань Циянь, приготовиться к началу!
Тан Тинтин пулей бросилась к Шэнь Фусюаню, демонстрируя серьёзный подход к делу, а Дуань Циянь будто возомнил себя суперзвездой и пропустил слова Шэнь Фусюаня мимо ушей.
— Дуань Циянь, последнее предупреждение! Приготовиться к выходу! — выставил ультиматум Шэнь Фусюань.
Только тогда Дуань Циянь вышел в самый центр репетиционного зала. Закрыв глаза и вообразив себя старым учёным, он медленно зашагал и случайно столкнулся с Тан Тинтин. Та прошептала ему с угрозой:
— Ещё раз меня толкнёшь — руку выверну.
Дуань Циянь то выпадал из образа, то вновь погружался в роль.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
