— Полный энтузиазма Фань-шаося объяснял всё так красноречиво, что у него даже голова перестала болеть.
Цай Чжао на самом деле понимала, что Цянь-гунцзы не могли так беспечно оставить в тюремной камере. Враги не были дураками, но всё равно не могла подавить разочарование. Прикинув так и эдак, она решила, что вероятнее всего его держат во дворце Мувэй. Она уже собиралась, невзирая ни на что, отправиться на разведку, но Чан Нин её остановил.
— Во дворце Мувэй три передних зала, три задних, а ещё боковые пристройки и гостевые покои. У тех людей, которых привёл самозванец, просто не хватит сил, чтобы уследить за всем, — сказал Чан Нин. — Если только они не заперли пленника в главном дворе, где живёт глава секты.
Он насмешливо улыбнулся:
— Держать его вместе с людьми из Цяньмяньмэнь слишком рискованно. Тот, по фамилии Цянь, наверняка заперт в другом месте.
Под глазами Цай Чжао залегли тени. Стиснув зубы, она произнесла:
— В любом случае, он точно в секте. Я переверну здесь каждый клочок земли1, но найду его.
— Кто же переворачивает землю средь бела дня? — Чан Нин положил руку на плечо девушки и мягко добавил: — Сначала отдохни. А когда наступит ночь, я помогу тебе обыскать каждый двор.
Цай Чжао и сама понимала это, к тому же она действительно устала, поэтому послушно вернулась в комнату отдыхать.
Когда она проснулась, уже совсем стемнело.
Скрипнула дверь. Молодой человек в халате с широкими рукавами вошёл с лампой в руках. В тусклом желтоватом свете его фигура казалась высокой и стройной, подобно изящному горному пику на пожелтевшем свитке.
Цай Чжао какое-то время смотрела на него, сидя на краю постели.
— Язв на твоём лице стало на две меньше.
— Вот как? Видимо, скоро совсем заживут, — Чан Нин поставил лампу на стол, совершенно не придав этому значения.
Цай Чжао опустила голову и потерла глаза.
Должно быть, раньше он был очень красив, статен и благороден. Жаль только, что она вряд ли это увидит.
Чан Нин присел на край кровати, глядя на пушистую макушку девушки и её нежную щеку с отпечатком от подушки. Его сердце переполняла нежность.
— Вставай, умойся. Поедим и выдвигаемся.
Он знал, о чём она беспокоится больше всего.
Цай Чжао тут же вскинула голову и схватила его за рукав:
— Ты знаешь, где искать?
— Я только что ходил на разведку, — непринужденно ответил Чан Нин. — Должно быть, это там.
Цай Чжао обрадовалась, но вдруг почувствовала ладонью холодную влагу. Раскрыв руку, она поняла, что промок именно рукав Чан Нина. Догадавшись, в чём дело, она почувствовала укол вины.
— Снаружи выпала сильная роса?
Улыбка Чан Нина стала ещё шире.
— Сегодня в горах очень влажно и сильно похолодало. Оденься потеплее.
Цай Чжао отвернулась и через мгновение тихо угукнула.
Мир погрузился в непроглядную тьму.
Ни звезд, ни луны не было видно за скопившимися тучами. Завывающий горный ветер пригибал деревья и траву так сильно, что человеку трудно было устоять на ногах. Над ними грозно нависал чёрный массив пика Чатянь, готовый поглотить каждого.
— Вот оно, — Чан Нин указал на совершенно обычный с виду двор впереди.
Секта Цинцюэ занимала огромную территорию с десятками дворов, разбросанных повсюду. Чан Нин указывал на хозяйственные постройки для хранения всякой всячины. Они находились близко к задней части горы, в глухом и запустелом месте, скрытом густым лесом. Люди забредали сюда крайне редко.
Однако Цай Чжао уже заметила в зарослях сорной травы высотой в полчеловека полтора десятка смутных теней. В безлунной ночи они медленно перемещались, бесшумно охраняя постройки, подобно призракам.
Но такая темнота была на руку Цай и Чан.
Они приближались беззвучно. Встречая патрулирующих людей в чёрном, они либо ускользали от них, либо, если это было невозможно, точными ударами поражали акупунктурные точки и осторожно укладывали обмякшие тела в траву. Наконец они проникли в здание через боковое окно.
Это был дом с двумя последовательными рядами комнат. Всего их было не меньше семи-восьми. В каждой грудами лежали самые разные вещи. Чан Нин вёл Цай Чжао за руку, пробираясь в темноте к предпоследней комнате.
— Должно быть, здесь, — прошептал он.
Цай Чжао достала ночную жемчужину, обёрнутую марлей, и при слабом свете осмотрела комнату.
Они вошли с южной стороны. У восточной стены высились нагромождения столов и стульев, затянутые паутиной. Западная стена была пуста. У северной стояло несколько огромных ящиков.
Цай Чжао всё тщательно осмотрела и направилась прямиком к северной стене. Указав на самый большой ящик, она сказала:
— Здесь механизм.
— Откуда ты знаешь? — спросил Чан Нин.
Цай Чжао вздохнула:
— На самом деле мой дедушка больше всего преуспел именно в ловушках и механизмах. Жаль только, что его родители считали это кривыми путями и порочными способами2, так что дедушке пришлось сбежать и практиковаться в цзянху тайком.
(А потом он встретил бабушку Цай Чжао, чьё сердце было устремлено к Будде).
Чан Нин тихо рассмеялся.
Цай Чжао отдала ему ночную жемчужину и принялась ощупывать ящики. Вдруг она произнесла:
— Нашла, вот здесь.
Чан Нин прищурился. Оказалось, что один из ящиков намертво прибит к полу.
Он хотел было сдвинуть его, но Цай Чжао его остановила.
Она, не отрываясь, смотрела на огромный замок из чёрного железа. Все предметы вокруг были покрыты пылью, и хотя этот замок выглядел тусклым, на ощупь он оказался на редкость гладким.
— Кто-то часто прикасается к нему, — тихо заметил Чан Нин.
Цай Чжао сняла серьгу, распрямила тонкий серебряный крючок и осторожно принялась прощупывать каждое углубление и бороздку на замке. Спустя мгновение на её лице появилась улыбка:
— Готово.
В темноте раздался тихий щелчок. Цай Чжао нажала на одно из углублений, и весь замок медленно повернулся, открыв спрятанную за ним рукоять с тросом.
Цай и Чан переглянулись. Они оба хотели потянуть за рукоять, но опасались, что шум привлечёт людей в чёрном снаружи.
В этот момент снаружи раздался оглушительный грохот. Оба на мгновение замерли, а затем обрадовались. Сегодня и впрямь собирался дождь!
Чан Нин крепко ухватился за рукоять. И когда вскоре снова ударил гром, он с быстротой молнии потянул за неё. Под скрежещущий звук другой ящик медленно отъехал в сторону, открывая провал в полу. Вниз вели глубокие ступени, очевидно, уходящие куда-то под землю.
Чан Нин не удержался от смешка и прошептал:
— Фань Синцзя не соврал. В секте Цинцюэ и впрямь есть тюрьмы на любой вкус. Надо же, даже подземная нашлась.
Цай Чжао с улыбкой легонько толкнула его, а затем прыгнула в лаз.
Чан Нин последовал за ней.
- Перевернуть здесь каждый клочок земли (把地皮翻过来, bǎ dì pí fān guò lái) — идиома, означающая тщательный и доскональный поиск. ↩︎
- Кривые пути и порочные способы (歪门邪道, wāi mén xié dào) — образное выражение, означающее незаконные или аморальные методы. ↩︎
