— Верно, как же я об этом не подумала? — Цай Чжао широко раскрыла глаза и пробормотала: — Пусть мои «боевые искусства невелики», но ты, Чжоу Чжицинь и Дунфан Сяо против троицы Ху Тяньвэя — шансов на победу было мало. Почему же они были так уверены, что смогут убить нас?
— Естественно, потому что Дунфан Сяо и Чжоу Чжицинь с самого начала были с ними заодно, точно змеи и крысы в одной норе. Стоит начаться схватке, и я бы остался один против всех, — холодно усмехнулся Му Цинъянь.
— Хватит! — подавляя гнев, выкрикнул Дуань Цзюсю. — Живо отдайте секрет, и, быть может, я сохраню вам жизнь!
Цинун добавила:
— С великим именем почтенного главы он уж точно не станет обижать такую сяогунян, как ты. Скорее отдавай его.
Цай Чжао закатила глаза:
— Возможно, прежде старейшина Дуань и мог бы пощадить меня, но теперь, когда вы знаете, что внизу никто не ведает о том, что вы живы и заполучили божественное мастерство Не Хэнчэна, вы ни за что не оставите нас в живых. Неужели вы думаете, что я не пойму столь простых вещей?
Му Цинъянь с вежливым терпением произнес:
— Старейшина Дуань, позвольте преподать вам урок. В такой ситуации угрозы не так эффективны, как соблазн. Вам следовало бы предложить разделить с нами божественное мастерство Не Хэнчэна, тогда мы, возможно, и согласились бы отдать секрет.
Цай Чжао нахмурилась:
— Всего лишь один флакон секрета, хватит ли его на пятерых для совершенствования?
Му Цинъянь склонил голову набок:
— Оказывается, недостаточно? Что ж, тогда этот способ не сработает. Забудем об этом, ведь старейшина Дуань со своими учениками и так собирались спуститься с гор.
Дуань Цзюсю был на пределе раздражения:
— Не знаете жизни и смерти1, в такой час всё еще бахвалитесь. Нас трое, а вас лишь двое. Если дойдет до настоящей схватки, вы неизбежно проиграете.
Цай Чжао вдруг заметила, что меховой узел в руках Му Цинъяня шевелится.
— Что ты туда положил?
Му Цинъянь встряхнул узел за края, и наружу тотчас высунулись четыре пушистые белые головы детёнышей. Каждый был размером всего с ладонь, их когти ещё не успели отрасти, а круглые головы тыкались друг в друга, пока малыши растерянно озирались по сторонам.
— Это же… — Хотя разница в размерах была огромной, по этим ушам, лапам, клыкам, а также по мерцающим синевой глазам и белоснежной шерсти Цай Чжао мгновенно узнала их взрослую версию. — Это же снежные белые хоу?!
— Должно быть, это детёныши тех двоих, что напали на нас, — ответил Му Цинъянь. — После того как мы разошлись у входа в ледяную пещеру, я последовал за тем раненым белым хоу до самого логова и обнаружил там этих четверых малюток.
— Зачем ты их поймал? Неужели их тоже можно использовать для совершенствования? — удивилась Цай Чжао. — Оставь их, они ведь совсем крохи. — Хотя взрослые белые хоу были свирепыми и ужасающими, эти четверо пушистых зверьков выглядели настолько трогательно и мило, что ей стало их жаль.
Му Цинъянь щёлкнул её по лбу и с досадой произнёс:
— Богомол ловит цикаду, а иволга позади2. Неужели ты не можешь подумать шире?! — С этими словами он поднял меховой узел перед собой и громко выкрикнул: — Ты, прячущий голову и выставляющий хвост, а ну живо выходи! Если не выйдешь, я размозжу головы этим четверым детёнышам! Их родители погибли ради тебя. Даже дикие звери проявили к тебе преданность, а ты всё ещё не желаешь показаться?!
Эти слова Му Цинъянь произнёс, задействовав внутреннюю энергию ци. Его голос не был оглушительным, но разнёсся далеко вокруг подобно волнам, отчего с окрестных кедров посыпался снег.
Дуань Цзюсю вздрогнул. Он понял, что совершенствование этого юнца весьма высоко и его нельзя недооценивать.
Остальные же пребывали в растерянности, не понимая, к кому обращается Му Цинъянь.
Цай Чжао подождала немного и не выдержала:
— Кого ты зовёшь?.. Э?.. — Не успела она договорить, как глыба льда позади утёса внезапно пришла в движение.
Из-за расстояния никто не мог разобрать, что происходит; они лишь увидели, как из-за ледяной скалы медленно вышла фигура, окутанная белоснежным плащом, и неспешно приблизилась к ним.
Когда незнакомец откинул капюшон и поднял голову, все, кроме Му Цинъяня, затаили дыхание от изумления. Это был человек, которого никто не ожидал увидеть.
— Перед ними стоял не кто иной, как «погибший» Цянь Сюэшэнь!
— Ты… Как это можешь быть ты? — Цай Чжао остолбенела. — Я же ясно видела… — Та застывшая в ужасе ледяная голова, подкатившаяся прямо к моим ногам… Я видела её собственными глазами.
Му Цинъянь сохранял холодное безразличие:
— Вероятно, это был один из телохранителей Цзинь Баохуэя. Когда в ледяной пещере случился первый сильный толчок, Цянь Сюэшэнь затащил его в один из гротов и оглушил. А когда напал лазурноглазый ледяной питон, он притворно метнулся в пещеру, изменил облик стража, придав ему свой вид, привёл того в чувство и вытолкнул наружу. Обычно искусство смены облика после смерти человека развеивается, но если заморозить тело перед кончиной, это, по-видимому, позволяет отсрочить проявление истинного вида. Так он и совершил побег золотой цикады, сбросившей чешую!
Дуань Цзюсю быстро сообразил и выпалил:
— Искусство смены облика? Ты из секты Цяньмяньмэнь! — Затем он добавил: — Почему ты враждуешь с нами? Кто ты такой на самом деле?!
Лицо Цянь Сюэшэня теперь казалось чужим. Оно было отрешённым и спокойным, совсем не таким, как у того вечно ворчащего и ленивого юноши, к которому привыкла Цай Чжао. Он медленно разомкнул губы и спросил Му Цинъяня:
— Это ты убил Сюэчжу?
— Сюэчжу, очевидно, было именем того раненого белого хоу.
Му Цинъянь на этот раз не стал язвить и покачал головой:
— Ладонь Ветра и Грома Дуань Цзюсю славится уже много лет. После такого удара все внутренности превращаются в месиво, мало кто даже из первоклассных мастеров способен уцелеть. Тот белый хоу испустил дух ещё на полпути, он буквально полз до самого логова, и я нашёл его лишь по кровавому следу.
Му Цинъянь всегда был твёрд сердцем, а на его счету было бесчисленное множество жизней, однако, вспоминая тот умоляющий взгляд белого хоу перед смертью, он почувствовал странное волнение. Это была невыносимая боль и бесконечная тревога умирающей матери за своих детей.
- Не знать жизни и смерти (不知死活, bùzhī sǐhuó) — обр. в знач. безрассудно идти на риск, не осознавать опасности. ↩︎
- Богомол ловит цикаду, а иволга позади (螳螂捕蝉，黄雀在后, tángláng bǔ chán, huángquè zài hòu) — обр. в знач. в погоне за сиюминутной выгодой не замечать грозящей сзади опасности. ↩︎
