Его взгляд стал мрачным и зловещим, он холодно и призрачно добавил:
— Старейшина Янь прав. Единственное, что могло убить отца — это его милосердие.
Цай Чжао нечего было сказать.
Му Цинъянь поставил чашку с водой, придвинулся и, загребя девушку в охапку, крепко прижал к себе. Он уткнулся головой в её мягкую тёплую ложбинку у шеи и прошептал:
— Чжао-Чжао, мне тяжело.
Цай Чжао замерла всем телом. Она чувствовала на шее влажное и жаркое дыхание молодого мужчины, нежное и дурманящее. Она не смогла сдержаться и обняла его в ответ, положив руки на его гибкую и сильную талию.
Му Цинъянь сжал объятия так крепко, словно хотел вдавить девушку в свою грудь, растворить в собственной плоти и крови.
Цай Чжао чувствовала, как он трётся кончиком носа и губами о её шею. Это было щекотно, мягко, ласково и в то же время неистово. Она зажмурилась и, собрав все силы, резко оттолкнула его, вырываясь из объятий.
— Чжао-Чжао? — Му Цинъянь, отброшенный в сторону, замер.
Его бледное, подобно белому нефриту, лицо всё ещё горело румянцем, а в глазах читалось изумление.
Девушка стояла к нему спиной, её грудь бурно вздымалась. Спустя мгновение она обернулась и улыбнулась:
— Мне нужно кое-что сказать тебе. Я самовольно покинула секту уже более двух месяцев назад, пришло время возвращаться. С этим делом лучше не медлить, так что я прощаюсь с тобой прямо сегодня.
Краска мгновенно сошла с лица Му Цинъяня.
— Что ты сказала?
Цай Чжао отвела взгляд и тихо произнесла:
— Я ухожу. Возвращаюсь в секту Цинцюэ.
— Повтори ещё раз. — Взгляд Му Цинъяня стал холодным, словно летящие ледяные шипы.
Цай Чжао упрямо выпрямилась:
— Хоть сто раз повторю — ничего не изменится. Здесь Демоническая секта, а я — ученица Бэйчэня. Раз Му-шаоцзюнь уже вернул себе место главы культа, я больше не могу здесь оставаться.
Му Цинъянь разразился долгим холодным смехом:
— Пока я не кивну, посмотрим, сумеешь ли ты выйти отсюда?!
В глазах Цай Чжао заблестели слёзы, она мягко сказала:
— Не надо так, прошу тебя. Всё, что было между нами на этом пути — это предопределённая связь1, но теперь эта связь оборвалась. Давай разойдёмся по-хорошему.
Му Цинъянь в ярости взмахнул рукавом. Раздался громкий звон. Все чайники и чашки со стола полетели на пол и разлетелись вдребезги. Он указал пальцем на девушку и гневно выкрикнул:
— И ты ещё смеешь поминать предопределённую связь! После всего, что нас связывает, ты с такой лёгкостью бросаешься подобными словами! Видно, ты и впрямь бессердечная и жестокая женщина, в которой нет ни капли преданности!
Увидев его покрасневшие глаза, Цай Чжао обернулась и схватила его за руку, всхлипывая:
— К чему эти злые слова? Ты ведь прекрасно знаешь, почему я ухожу.
Му Цинъянь резко оттолкнул её и с ненавистью произнёс:
— Ты просто трусиха, которая боится людского осуждения. Неужели ты забыла то, что видела в Подземном дворце? Глава секты Му Дунле и Ло-фужэнь смогли преодолеть бесчисленные преграды и в конце концов…
— И поэтому ты тоже хочешь спрятать меня в Подземном дворце? — Цай Чжао перебила его, повысив голос.
Му Цинъянь остолбенел.
Дыхание девушки участилось, слёзы одна за другой катились по щекам:
— Раньше я ещё на что-то надеялась, но именно когда я увидела тот Подземный дворец и узнала историю главы секты Му Дунле и Ло-фужэнь, я наконец поняла, что у нас с тобой нет будущего!
В негодовании она выкрикнула:
— Обладая всем своим могуществом, глава секты Му Дунле так и не смог открыто и законно стать мужем Ло-фужэнь! Ей приходилось либо прятаться в Подземном дворце, либо скитаться на чужбине! Что же тогда сможем мы?!
Лицо Му Цинъяня побледнело, губы задрожали, и он бессильно опустился на сиденье у окна.
Цай Чжао горько рыдала, нежно обнимая его:
— Ло-фужэнь смогла бросить родных и друзей, чтобы уйти в затворничество и исчезнуть вместе с главой секты Му Дунле… Но я не могу! Я люблю суету и шум, люблю знакомые лавочки… Ты ведь знаешь, я не в силах всё это оставить!
Му Цинъянь растерянно поднял голову. Перед его глазами был лишь алый ротик девушки. Он крепко обхватил её и стал легонько тереться носом о её щеку, едва слышно шепча:
— Поцелуй меня. Поцелуй, и я тебя отпущу.
На сердце у Цай Чжао было невыносимо тоскливо. Она прильнула губами к его худощавой щеке, оставляя мимолётный поцелуй.
Дыхание Му Цинъяня стало тяжёлым, его опустошённое сердце вмиг заполнилось бушующим пламенем ярости. Он с силой сжал затылок девушки и тяжело припал к её губам, обжигая их поцелуем и с ненавистью впиваясь в их нежность.
Цай Чжао, зажатая в его объятиях, взмокла от пота. В её душе царило смятение и растерянность. Ухватившись за последнюю нить сознания, она с силой прикусила губу, и во рту разлился незнакомый вкус крови, неизвестно, её или его.
Она вырвалась и скатилась с сиденья, с трудом выпрямилась и, вскинув голову, произнесла:
— Тётя говорила мне: когда повзрослеешь, во всём нужно чётко осознавать последствия и не поступать безрассудно. Когда в четырнадцать лет она покидала поместье Пэйцюн, то уже знала, что худшим исходом станет расторжение брачного союза. Она всё обдумала и была готова принять последствия потери этого брака, а потому решительно сделала свой шаг. Она знала и последствия вызова, брошенного Не Хэнчэну: либо позор и бесславие, либо увечья на всю оставшуюся жизнь. Она всё обдумала и была готова стереть тело в порошок, лишь бы изничтожить Не Хэнчэна. И даже когда после этого она более десяти лет была прикована к постели, она ни разу не пожалела о своём выборе. Я всегда помнила слова тёти, но с тех пор, как встретила тебя, я пребывала в тумане. Каков будет конец нашей связи, что ждёт нас в будущем, не пострадают ли из-за меня родители и друзья — я просто не желала об этом задумываться.
Цай Чжао утерла слёзы и упрямо продолжила:
— Но теперь я всё осознала. Вражда между Демонической сектой и Шестью школами Бэйчэня слишком глубока, мы непримиримые противники. Я не брошу ради тебя своих родителей и близких, не оставлю свой дом и дела. Я не сделаю этого ни ради кого! Надеюсь лишь, что Му-шаоцзюнь проявит благоразумие и, помня о наших былых чувствах, позволит мне и моему шисюну спокойно спуститься с горы. Если же Му-шаоцзюнь решит удерживать нас силой… — Она положила правую руку на пояс, и выражение её лица стало решительным. — В прошлом Яньян-дао сразил бесчисленное множество врагов, и я точно не посрамлю славное имя своей тёти. В крайнем случае, я просто погибну на Юмин Хуандао!
— В этом нет нужды, — Му Цинъянь медленно поднялся, его лицо было холодным как лёд. — Цай-гунян высказала всё, что могла. Насколько бы я ни был бесстыден, я не стану навязываться и преследовать тебя. К тому же, клан Не только что искоренён, в секте полно мелких и важных дел, где уж мне найти время, чтобы силой удерживать тебя и твоего шисюна.
Он зашагал к выходу и, проходя мимо Цай Чжао, даже не обернулся.
— Раз так, уходи. Провожать не стану.
С каждым шагом прочь из комнаты его сердце дюйм за дюймом леденело и каменело, пока не онемело настолько, что перестало чувствовать боль.
Он подумал, что в конечном счёте он всё-таки совершенно один.
- Предопределённая связь (缘分, yuánfèn) — кармическая обусловленность встреч и отношений между людьми. ↩︎
