— Гунцзы, не нужно так спешить, нельзя действовать опрометчиво, — понизив голос, проговорил только что прибывший в гостиницу Пан Сюнсинь.
Сун Юйчжи мерил комнату шагами, пребывая в редком для него беспокойстве.
— Это я проявил небрежность, нельзя было на основании лишь одной встречи заключать, что Чжао-Чжао полюбила Чжоу Юйци. Я и подумать не мог… С характером Чжао-Чжао, если бы она всем сердцем любила Чжоу Юйци, разве эта помолвка тянулась бы до сих пор? Я сейчас же напишу письмо отцу, чтобы он отправился в долину Лоин просить её руки…
— Глава школы сейчас как раз раздумывает, как предложить главе секты Ци расторгнуть помолвку, к тому же ещё те дрязги, что заварил твой второй старший брат, потому он и отправил меня вместо себя на поминальную церемонию семьи Чан-дася. Пока одна помолвка не расторгнута, как можно заключать вторую? Юйчжи, не теряй самообладания, — Пан Сюнсинь держал в руках горячее полотенце, и вид у него был как у заботливой няньки.
— Нужно было расторгнуть помолвку сразу, как только мы вышли с Юмин Хуандао, — Сун Юйчжи в досаде присел. — Эх, сегодня я видел, что Чжоу Юйци относится к Чжао-Чжао с нежностью и заботой, он в этом намного превосходит меня, и Чжао-Чжао, видя его, преисполнена радости. Благородный муж помогает другим совершать добрые дела, пожалуй, мне стоит оставить эту затею.
— Только не это, гунцзы, — поспешно проговорил Пан Сюнсинь. — Ци Линбо-гунян поистине слишком свирепа. В тот день, когда я отказался выдать ваше местонахождение, гунцзы, она, тыча мне в нос пальцем, разразилась бранью. Если в будущем она и вправду станет вашей фужэнь, гунцзы, я и шагу не посмею ступить к вам, третий гунцзы. — В то время Ци Линбо явно приняла его за слугу из Сунцзя, не ведая, что на самом деле он был сыном из побочной ветви родственного клана, который после смерти родителей в детстве прибился к секте Гуантянь и ничем не отличался от членов семьи Сун-цзя.
— Виноват перед вами, шестой дядя, Линбо с самого детства такая заносчивая и грубая, — тихо произнёс Сун Юйчжи.
Пан Сюнсинь замахал руками:
— Пустяки, но если вы возьмёте такую жену, как проживёте остаток жизни? То ли дело Сяо Цай-гунян: приветливая, улыбчивая. Посмотрите на тех двух служанок подле неё — одна величественнее другой. Без доброго и великодушного хозяина таких служанок не вырастить.
При мысли о Фужун и Фэйцуй, которые то и дело задевали больные места Цай Чжао, Сун Юйчжи невольно улыбнулся:
— У Чжао-Чжао просто хороший характер, но она не даёт спуску подчинённым, она прекрасно управляет Обителью Чуньлин.
— И не говорите, — вздохнул Пан Сюнсинь. — Только вот что, гунцзы, шестой дядя скажет вам пару слов по душам: на сокровище всякий заглядывается, и каждый желает им обладать. Стоит вам отступить на шаг, как найдётся немало желающих сделать шаг вперёд.
Эти слова попали Сун Юйчжи в самое сердце. Даже если он сам готов был уступить, тот мерзавец Му Цинъянь наверняка вцепится мёртвой хваткой и не отпустит.
Пан Сюнсинь продолжил:
— Подумайте сами, гунцзы, в Поднебесной всего лишь несколько сяогунян из именитых кланов, что подходят вам по возрасту и положению. Юйчжи, вы сами — человек первого ранга в мире, неужели вместо того, чтобы взять в жёны первоклассную фужэнь, вы станете довольствоваться кем-то рангом ниже?
Сун Юйчжи отрешённо смотрел на пламя светильника:
— Противостоять Му Цинъяню я не боюсь, в конце концов, между ним и Чжао-Чжао бесчисленное множество преград. Но Чжоу Юйци… Он всё же ученик Бэйчэня, я ни в коем случае не стану вредить ему ни делом, ни помыслом.
Он знал, что отношения Чжоу Юйци и Минь Синьжоу не совсем чисты, но бить по чужим тайным грешкам противоречило его благородному и гордому нраву, в котором он воспитывался с малых лет.
К его удивлению, Пан Сюнсинь лишь рассмеялся:
— Гунцзы, именно так и нужно мыслить! На самом деле лучший выход для вас сейчас — это не делать ровным счётом ничего.
Сун Юйчжи был чрезвычайно умен и в этой короткой фразе сразу уловил скрытый смысл.
— Шестой дядя хочет сказать, чтобы я сам не прикладывал рук, а позволил действовать Му Цинъяню?
Пан Сюнсинь, поглаживая бороду, кивнул:
— Именно так. На то, как сегодня вели себя молодой хозяин поместья Чжоу и Чжао-Чжао-гунян, не только вам, гунцзы, было не по себе смотреть, разве тот глава Демонической секты сможет это вытерпеть? Поэтому вам, гунцзы, ничего делать не нужно, просто подождите, пока глава Демонической секты разделается с молодым хозяином поместья Чжоу, и дело с концом.
Взгляд Сун Юйчжи стал глубоким.
Пан Сюнсинь продолжил:
— Мало того, Сяо Цай-гунян и Чжоу Юйци обручены с детства и ладят между собой. Если этот по фамилии Му действительно разделается с Чжоу Юйци и разрушит помолвку, то каким бы ни был исход, Цай Чжао непременно возненавидит его до глубины души. И тогда вы, гунцзы, сможете извлечь выгоду рыбака.
— Не пойдёт, — лицо Сун Юйчжи стало суровым. — Мы с Чжоу Юйци оба принадлежим к Шести школам Бэйчэня. Одно дело, если бы я не ведал, но раз теперь мне известно, что Му Цинъянь замышляет недоброе против Чжоу Юйци, я не могу сидеть сложа руки.
Пан Сюнсинь хохотнул и понизил голос:
— Гунцзы, вы слишком много об этом думаете. Глава Демонической секты видит всё гораздо яснее вас. Раз уж он положил глаз на Сяо Цай-гунян, то ни за что не станет вредить Чжоу Юйци, иначе разве Сяо Цай-гунян так просто это оставит? Полагаю, глава Демонической секты выберет другой путь, более подлый… К примеру, та Минь-гунян из поместья Пэйцюн… — Он несколько раз бывал в поместье Пэйцюн и видел Минь Синьжоу.
— Разрушить доброе имя гунян — разве это подобает совершать людям нашего круга! — взгляд Сун Юйчжи был чист и не терпел компромиссов.
Пан Сюнсинь один за другим издавал тяжкие вздохи:
— Эх, прав был глава школы. Слишком рано тебя отправили на гору Цзюлишань, глава секты Ци воспитал тебя совершенно не умеющим приспосабливаться к обстоятельствам. Кто знает, где сейчас эта Минь-гунян? С нравом этих нечестивцев из Демонической секты, разве они станут ждать, пока не схватят её, чтобы нанести удар?
