— Ха-ха-ха-ха, прямо как и заказывали! Небеса помогают мне, Небеса помогают мне!
В боковом приделе монастыря Тайчу раздался торжествующий громкий смех. Ян Хэин держал в руке записку, содрогаясь всем телом от хохота.
— В Цзилэгуне за одну ночь произошли потрясающие перемены! Труп Ху Фэнгэ выбросили на кладбище для бездомных, приспешники клана Му разбежались кто куда, а старейшина Тяньшу Люй Фэнчунь взял власть в свои руки! Ха-ха-ха-ха, вот это удача! Теперь совершенно неважно, как мы поступим с Му Цинъянем!
Сун Шицзюнь скривил губы:
— Мой старик всегда говорил, что из семи старейшин Цисин этот Люй Фэнчунь меньше всех заслуживает своего места. Кайян, Яогуан и Тяньсюань были преданы Не Хэнчэну до глубины души, отважны и бесстрашны. Тяньцюань был предан клану Му и не знал раскаяния. Юйхэн предан Демонической секте — он будет помогать любому, кто сможет возвысить секту. Даже Ху Фэнгэ из Тяньцзи, хоть и потерпела фиаско, всё же была в своё время героем. И только этот Люй Фэнчунь из Тяньшу умеет лишь выжидать в тени, чтобы нанести удар, когда другие ослабнут. Хм, неудивительно, что его прозвали Старой Черепахой!
Нин Фэн холодно заметила:
— А вести-то разлетаются быстро. Нам даже не пришлось разведывать самим. Люй Фэнчунь сам поспешил прислать весточку. Неужели он думает, что никто не разгадает его намерений!
Цай Пинчунь сказал:
— Он хочет убить чужими руками. Надеется, что мы поскорее разделаемся с Му Цинъянем, чтобы его собственное положение упрочилось.
Чжоу Чжичжэнь повернул голову:
— За считанные дни случились такие перемены. Вести достоверны?
Ци Юнькэ ответил:
— Мы уже отправили почтовых голубей собратьям по цзянху, находящимся в окрестностях Ханьхай-шаньмай, для проверки. Всё подтвердилось.
Ян Хэин, вне себя от радости, мерил шагами боковой придел:
— Теперь судьба Му Цинъяня в наших руках, казним мы его или четвертуем — и не нужно бояться мести! Это отличная возможность, нельзя её упускать!
Чжоу Чжичжэнь произнёс холодным тоном:
— Глава школы Ян, вы ошибаетесь. Расправа над Му Цинъянем — это месть за Пиншу. И неважно, сильна Демоническая секта или слаба, это не повлияет на нашу решимость покарать главаря разбойников.
Ян Хэин на мгновение остолбенел. С тех пор как был открыт ларец из пурпурного дерева, Чжоу Чжичжэнь, прежде всегда мягкий и благородный, не желавший ни с кем спорить, внезапно стал неуступчивым, и каждое его слово так и веяло холодом. В душе Ян Хэин проклинал Чжоу Чжичжэня, обзывая ничтожеством, и думал, что тот просто не может успокоиться из-за того, что Цай Пиншу наставила ему рога, но открыто задевать его не осмеливался.
Ци Юнькэ сказал:
— Брат Чжоу прав. Мы, Шесть школ Бэйчэня, в своих поступках руководствуемся правдой и ложью, а не силой врага или выгодой. Если дело правое — мы пойдём на него хоть в горы ножей и моря огня.
Если же нет — не возьмёмся, какая бы выгода ни сулила.
Ян Хэину словно насильно влили в глотку чашу нравоучительной похлёбки, и его лицо побагровело:
— И как же мы поступим с Му Цинъянем? Ты — глава главной секты, тебе и говорить!
Ци Юнькэ огляделся и откашлялся:
— Мы всё тщательно обдумали…
— Кто это «мы»? Мой старший брат Сун и рта не раскрывал, — снова закричал Ян Хэин.
Сун Шицзюнь дернул его за рукав:
— Не перебивай, слушай дальше.
Старое лицо Ци Юнькэ слегка покраснело, и он продолжил:
— Хоть дети и в ответе за грехи отцов, но Му Чжэнъян, погубивший множество наших братьев и сестру Пиншу, всё же был лишь дядей Му Цинъяня. Мы, праведные школы, не можем карать по принципу родства. К тому же, когда власть была у рода Не, Му Цинъян не совершил никаких злодеяний против мира боевых искусств, поэтому убить Му Цинъяня было бы… чрезмерным.
— Что-что? — всполошился Ян Хэин. — Неужели мы просто так его отпустим?
— Слушай, что он говорит! — Сун Шицзюнь снова дернул его за рукав.
Ци Юнькэ продолжил:
— Однако наш Бэйчэнь и Демоническая секта — смертельные враги уже двести лет. Даже если сейчас за Му Цинъянем нет грехов, в будущем, пожелай он возродить секту, он непременно начнет действовать. Просто так отпустить его — значит проявить неуважение к предкам и предать праведный путь…
— Так чего же вы хотите? — на сей раз даже Сун Шицзюнь не выдержал.
Чжоу Чжичжэнь произнёс, чеканя каждое слово:
— Завтра в зале Чжэнюань состоится суд Шести школ. Перед лицом Неба, Земли и предков мы объявим о приговоре: разрушить даньюань и меридианы Му Цинъяня, лишив его всей силы и боевых искусств, после чего заточить под стражу и держать под строгим надзором.
У Сун Шицзюня похолодело на сердце. Он вспомнил гордый и величественный облик Му Цинъяня, взирающего на мир свысока, и подумал о том, что тот в одно мгновение превратится в калеку.
Ян Хэин одобрительно воскликнул:
— Хорошо, хорошо, отлично придумано! И милосердие проявим, и Демоническую секту устрашим! Однако, раз это суд Шести школ, то и охранять этого Му Цинъяня школы должны по очереди, так будет справедливо!
Цай Пинчунь искоса взглянул на него и равнодушно заметил:
— Глава школы Ян так радеет об этом, должно быть, хочет выпытать что-то у Му Цинъяня. Личная сокровищница клана Му, копившаяся двести лет, и павильон Цзанцзингэ, где собраны древние свитки, подобные бескрайнему морю — об этом мечтает каждый мастер боевых искусств в Поднебесной.
Сун Шицзюнь пришел в себя и вскричал:
— Старина Ян, ты и вправду это затеял!
Ян Хэин упрямо вытянул шею:
— Что с того, если мы, праведные школы, воспользуемся добром Демонической секты? Быть может, благодаря этому наши силы возрастут, и мы одним ударом искореним Демоническую секту!
— Ха-ха, какая самоотверженность, какая добродетель на словах, — с издевкой рассмеялась Нин Фэн.
Ян Хэин вскочил:
— Кого это ты назвала лицемерным…
— Довольно! — сурово оборвал его Чжоу Чжичжэнь. — О том, где будет заперт Му Цинъян, поговорим позже. Завтра первым делом приведём приговор в исполнение!
Ци Юнькэ кивнул:
— Так и поступим.
— Вот как обстоят дела, — рассказывал Фань Синцзя, описывая ситуацию снаружи и украдкой поглядывая на сидящую напротив Цай Чжао. — Завтра на рассвете учитель и остальные собираются совершить расправу над главой секты Му.
