Цай Чжао уже доводилось сталкиваться с этим боевым строем на берегу реки Сучуань. В тот день они с Му Цинъянем были совершенно невредимы, но даже тогда едва справлялись, разрываясь между сторонами, что уж говорить о нынешнем бедственном положении — силы наставницы Цзинъюань и её самой восстановились лишь наполовину, наставнице нужно было оберегать юных учениц, которых заталкивали внутрь, а ей самой приходилось поддерживать тяжелораненого отца.
Люди в чёрном, очевидно, понимали, что среди противников Сун Юйчжи сейчас обладал самой высокой мощью, поэтому семеро нападавших на него были особенно искусны в боевых искусствах, а их приёмы призрачными и жестокими. Едва минуло семь-восемь разменов, как один из людей в чёрном внезапно развернул Гуйтоудао («Нож с головой демона») и замахнулся на стоящую позади маленькую монахиню.
Сун Юйчжи вздрогнул и поспешно сменил приём, чтобы спасти её. В этот миг остальные шестеро одновременно взмахнули мечами. Четыре клинка заставили Сун Юйчжи забыть обо всём остальном, а два других вонзились прямо в него. Сун Юйчжи пинком отбросил первого человека в чёрном и стремительно уклонился, сделав ответный выпад с разворотом, так что те два меча ударили в пустоту, лишь прорезав одежду на его груди.
Когда двое в чёрном отдёргивали мечи, они подцепили ткань остриём, и из-за пазухи Сун Юйчжи на землю с глухим стуком выкатился пурпурно-нефритовый Золотой Подсолнух.
Сун Юйчжи мысленно вскрикнул: «Беда!», а люди в чёрном, напротив, пришли в неописуемый восторг. Отовсюду посыпались возгласы: «Так он здесь! Живее, хватайте его!» и всё в таком духе. Пока обе стороны боролись, беззвучно, словно змея, метнулся верёвочный крюк и молниеносно утащил пурпурно-нефритовый Золотой Подсолнух.
— Схватил! Уходим! — главарь людей в чёрном сжал пурпурно-нефритовый Золотой Подсолнух в кулаке и кивнул подбородком вперёд. — Убейте их всех, а дом сожгите. Я призову других людей на подмогу!
Половина людей в чёрном шумно скрылась, строй тут же распался, и Цай Чжао, улучив момент, бросилась в толпу врагов. Зарубив тех, кто удерживал монахинь, она подтолкнула отца к наставнице Цзинъюань.
— Наставница, присмотрите за папой и шимэй!
Наставница Цзинъюань поняла её замысел. Одной рукой она поддержала находящегося в беспамятстве Цай Пинчуня, а другую сложила в ладонь перед грудью, закрывая собой израненных юных монахинь.
Цай Чжао и Сун Юйчжи сражались спина к спине. Парные мечи Бирюзовой и Белой Радуги и Яньян-дао с невероятной скоростью разили врагов. Холодный блеск мечей и пылающие тени сабли летали в воздухе в мрачной тайной комнате. Несколько человек в чёрном порывались снова схватить монахинь, но наставница Цзинъюань убивала их наповал одним ударом ладони.
Вскоре все полдюжины оставшихся людей в чёрном были перебиты. Последний из них перед смертью безумно расхохотался, заливая лицо кровью:
— Вам не сбежать! Братья, обыскивающие гору, скоро будут здесь!
Сун Юйчжи пронзил его мечом и в тревоге произнёс:
— Что теперь делать? Мы-то сбежим, но на горе ещё много людей…
Наставница Цзинъюань спросила учениц, где остальные. Несколько монахинь, плача, ответили:
— Другие шицзе мертвы. Лишь несколько местных шицзе под покровом ночи бежали вниз, они знают местность, может, укрылись в какой-нибудь пещере!
Наставница Цзинъюань кивнула и, повернувшись к каменной стене, несколько раз нажала на неё. Послышался скрежет, и в стене открылась узкая потайная дверь.
— Этот секретный ход ведёт прямо к подножию горы, — сказала наставница Цзинъюань. — Я потратила больше десяти лет, чтобы потихоньку прорубить его!
Цай Чжао поняла, что, должно быть, после того как в тот год Не Хэнчэн залил кровью монастырь Сюанькун, наставница Цзинъюань извлекла горький урок и решила подготовить путь к отступлению.
Она осторожно стёрла кровь с губ отца и торжественно поручила:
— Наставница, у западного берега реки Сучуань, там, где приток, спрятано судно с флагом, на котором изображён свиной окорок. Им управляют лично банчжу банды Цинчжу и его доверенные люди, они ждали нашего возвращения. Спускайтесь с горы, разыщите их и возвращайтесь в долину Лоин по воде, не задерживайтесь в пути.
Наставница Цзинъюань нахмурилась:
— А как же вы?
Цай Чжао улыбкой скрыла нехватку внутренней энергии:
— Если уйдут все, этот тайный ход сразу обнаружат. Мы с шисюн отвлечём тех, кто снаружи. Третий шисюн, ты ведь согласен?
Наставница Цзинъюань решительно возразила:
— Нельзя! Это же верная смерть!
Сун Юйчжи бросил взгляд на Цай Чжао:
— Чжао-Чжао лучше уйти с наставницей, я справлюсь один.
— Ой, да брось ты, — отрезала Цай Чжао. — Если ты останешься один, это и правда будет верная смерть.
— Наставница. — Сун Юйчжи стряхнул последние капли крови с клинка, взгляд его был искренним. — С нашими с шимэй умениями мы всегда сможем сбежать. Клянусь вам, если наступит критический момент, когда жизнь будет висеть на волоске, я пожертвую собой, чтобы защитить шимэй и дать ей уйти первой!
Наставница Цзинъюань заколебалась.
— Наставница, не медлите, — Цай Чжао сжала руку старой монахини и легко улыбнулась. — К тому же нам ещё нужно найти Фань-шимэй. Эх, монастырь Сюанькун расположен так, что его легко атаковать и трудно защищать, да ещё и Демоническая секта под боком — право слово, место не из лучших. Пользуясь случаем, смените место и откройте обитель заново!
Наставница Цзинъюань поняла, что девушка нарочно шутит. Она взглянула на своих напуганных учениц, стиснула зубы и помогла Цай Пинчуню подняться. Перед уходом она наказала:
— Берегите себя!
Пройдя несколько шагов, она вдруг обернулась.
— В те годы, — с чувством произнесла она, — твоя тётя тоже советовала перенести монастырь Сюанькун в более безопасное место. Тогда я её выставила прочь.
Цай Чжао улыбнулась сквозь слёзы:
— Наставница, не волнуйтесь, мы с обоими шисюн вернёмся в целости и сохранности!
Когда последняя монахиня скрылась в проёме тайного хода, Цай Чжао закрыла каменную дверь. Затем они с Сун Юйчжи одновременно нанесли удары ладонями, превращая тайную комнату в сплошной беспорядок, и завалили вход обломками камней, чтобы всё выглядело как следы ожесточённой битвы.
Снаружи разгоралось пламя, доносились крики и ругань. Под покровом ночи Сун и Цай бросились к уединённому склону за горой. Повсюду валялись трупы и мусор. Наконец у края голого аптекарского поля они нашли Фань Синцзя, прячущегося под бамбуковой корзиной.
— Что там происходит? На гору напали? — Он дрожал всем телом. — Я хотел найти вас, но побоялся выходить! Где хозяин долины Цай? Где наставница Цзинъюань?
— Нет времени объяснять, скорее уходим! — Сун Юйчжи рывком поднял Фань Синцзя.
Едва они развернулись, как люди в чёрном, безрезультатно обыскавшие монастырь Сюанькун, вышли к заднему склону горы. Стороны столкнулись нос к носу.
— Великолепно! Схватить их троих, хозяин щедро наградит! — Главарь людей в чёрном хищно оскалился.
Обе стороны с боевым кличем бросились в схватку.
В этот раз силы были слишком неравны. Цай Чжао, убив семерых или восьмерых, тяжело дыша, опустилась на колено, опираясь на саблю. Сун Юйчжи пришлось закрывать её и Фань Синцзя собой, непрестанно размахивая мечом. Троица шаг за шагом отступала.
— Да что им нужно! Они специально пришли убить нас?! — Фань Синцзя был так напуган, что едва не плакал.
— Дурак, они пришли за пурпурно-нефритовым Золотым Подсолнухом! — выкрикнула Цай Чжао и тут же засомневалась. — Третий шисюн, раз Ночная орхидея Сюэчжао уже уничтожена, зачем им Золотой Подсолнух?
Фань Синцзя словно оцепенел:
— Ночная орхидея Сюэчжао? Какое отношение она имеет к пурпурно-нефритовому Золотому Подсолнуху?
Сун Юйчжи парой выпадов отогнал врагов, Цай Чжао тут же прикрыла его.
Сун Юйчжи обернулся:
— В Демонической секте есть одно тёмное искусство, которое можно постичь, только имея и Ночную орхидею Сюэчжао, и пурпурно-нефритовый Золотой Подсолнух. Без орхидеи от одного подсолнуха нет никакого толка!
— Третий шисюн, хватит болтать, ищи путь к отступлению! — Цай Чжао отчаянно сражалась, её и без того истощённая внутренняя энергия почти иссякла.
Услышав это, Фань Синцзя замер на месте как вкопанный, не в силах пошевелиться.
— Неужели кто-то успел взять ростки орхидеи до того, как она была уничтожена? — засомневался Сун Юйчжи, отбиваясь мечом. — Кто бы это мог быть?
Цай Чжао посуровела:
— Третий шисюн, не церемонься, просто назови имя Му Цинъяня!
Сун Юйчжи негромко кашлянул:
— Я лишь предполагаю. Бабушка А-цзян говорила, что за последние десять лет в Сюэчжао входили только мы шестеро. И кроме нас, мог только…
— Это я, — пробормотал Фань Синцзя. — Это я улизнул посреди ночи и взял один отросток ночной орхидеи.
У Цай Чжао волоски на теле встали дыбом, она пронзительно вскрикнула:
— Пятый шисюн… что ты сказал?!
Сун Юйчжи тоже хотел спросить, но люди в чёрном накатывали один за другим, и ему оставалось только стоять впереди, сдерживая натиск.
— Я… я не знал! Я не знал, что эта орхидея нужна для тёмных искусств! — Лицо Фань Синцзя было искажено ужасом, словно у насмерть перепуганного ребёнка.
— Я тоже считаю, что это не совсем хорошо. Как можно воровать чужие вещи, да ещё и скрывать это от вас! — Фань Синцзя объяснялся бессвязно, от волнения у него на глазах выступили слёзы. — Глубокой ночью в тот день, когда я взял Елань и собирался вернуться в комнату, я как раз увидел, как ты и третий шисюн идёте со стороны двора. В тот момент я хотел рассказать вам, но, но…
Цай Чжао лишь спустя долгое время перевела дух и мёртвой хваткой вцепилась в плечо Фань Синцзя:
— Оставим это, пятый шисюн, скажи мне, кто приказал тебе это сделать? Кто?!
— Это… шимэй, осторожно!
Фань Синцзя только собрался ответить, как вдруг уставился в пространство за спиной Цай Чжао, в его глазах отразился ужас. В мгновение ока он оттолкнул Цай Чжао. Раздался глухой удар — человек в чёрном, напавший со спины, поразил его ладонью в грудь. С треском сломалось несколько рёбер, Фань Синцзя выплюнул кровь и упал без чувств!
— Пятый шисюн!
— Пятый шиди!
Цай Чжао с истошным криком бросилась к нему. Сун Юйчжи убил ещё двоих и, отступив, поддержал Фань Синцзя.
Люди в чёрном образовали полукруг, зажав троих в кольцо и постепенно приближаясь. Казалось, это верная гибель.
— Третий шисюн, — вдруг тихо произнесла Цай Чжао. — У меня при себе остались последние две сферы «Грозовой ливень».
Сун Юйчжи несказанно обрадовался и резко повернул голову.
— Возьмём по одной, бросим одновременно, а затем поднимем шум и разбежимся в разные стороны, — лицо девушки было мертвенно-бледным, пятна крови на нём выглядели пугающе. — Третий шисюн, твоя внутренняя энергия восстановилась лучше моей, ты уноси пятого шисюн.
Сун Юйчжи кивнул, закинул руку Фань Синцзя себе на плечо и одновременно принял из рук Цай Чжао протянутую сферу «Грозовой ливень».
— Где мы потом встретимся? — спросил он.
Не успела Цай Чжао ответить, как люди в чёрном атаковали разом, и трое разделились.
Сквозь ряды наседающих врагов Цай Чжао громко крикнула:
— В грозу дождя не бывает — третий шисюн, ты помнишь?
Впервые с тех пор, как в его семье случилась большая беда, Сун Юйчжи радостно рассмеялся:
— Конечно помню!
— Хорошо, я считаю. Раз, два, три, бросай!
По команде Цай Чжао Сун Юйчжи с силой метнул «Грозовой ливень»…
Бум!
Раздался оглушительный грохот, сотрясший небо и землю. В мгновение ока вокруг взметнулись песок и камни, закружилась пыль, полетели клочья плоти.
Под крики и вопли людей в чёрном Сун Юйчжи поспешно взвалил на спину Фань Синцзя и бросился вниз с горы. На одном дыхании он добежал до подножия, а затем отдалился ещё на несколько ли. Лишь когда небо начало сереть, он осмелился остановиться, чтобы перевести дух.
Во время этой передышки он вдруг осознал, что что-то не так.
Почему только что раздался лишь один взрыв?
Неужели они бросили сферы настолько синхронно, что слышен был лишь один грохот?
Нет, Сун Юйчжи тут же отверг эту мысль.
В своё время в Чжэнюаньдянь монастыря Тайчу он лично видел мощь последовательных взрывов «Грозового ливня» и не был человеком неопытным.
Сун Юйчжи сосредоточился, восстанавливая в памяти события последнего мгновения, и чем больше он думал, тем сильнее холодело в груди.
Явно взорвался лишь один «Грозовой ливень». Где же второй? Почему Чжао-Чжао не бросила его?
Первый холодный луч рассвета упал на него, и кровь в его жилах заледенела.
Сун Юйчжи ощутил невыразимый ужас.
Чжао-Чжао солгала. Дело не в том, что она его не бросила, а в том, что у неё при себе был лишь один «Грозовой ливень».
И она отдала его ему.
Когда его «Грозовой ливень» взорвался, оставшиеся люди в чёрном неизбежно должны были в ярости бросить все силы в сторону Цай Чжао.
Что с ней стало?
Сун Юйчжи порывался немедленно повернуть назад, но в этот момент Фань Синцзя, находясь в беспамятстве, мучительно застонал.
Стиснув зубы, он был вынужден сначала спрятать Фань Синцзя в ближайшей горной пещере.
К тому времени совсем рассвело. Сун Юйчжи, не прикоснувшись ни к еде, ни к воде, бросился обратно в монастырь Сюанькун.
В Иньсюцзяне царила прежняя тишина. Ни людей в чёрном, ни их трупов, ни Цай Чжао — лишь одинокие руины и несколько тел монахинь монастыря Сюанькун.
Сун Юйчжи метнулся к задней горе, к тому месту, где они расстались прошлой ночью. Следуя за кровавыми следами и отметинами на камнях от ударов меча Яньян-дао, он шаг за шагом добрался до края обрыва. Знаменитая прозрачная водяная завеса под монастырём Сюанькун в этом месте делала поворот, превращаясь в стремительный бушующий водопад. Здесь все следы обрывались.
Сун Юйчжи застыл у края водопада, охваченный оцепенением.
Лесной ветерок мягко обдувал его, птицы беззаботно распевали песни.
Но куда же делась его маленькая шимэй?
