— Не нужно, в секте Цинцюэ очень хорошо. Блеск гор и цвет вод, выдающиеся люди и благодатная земля. Дочь ничуть не хочет менять школу. — Цай Чжао тут же перестала стесняться.
Нин Сяофэн сделала вид, что хочет её ударить, и с улыбкой бросила на дочь косой взгляд.
Увидев родителей, Цай Чжао успокоилась и, зевая, хотела уже пожелать им доброй ночи, но её неожиданно окликнул Цай Пинчунь, сказав, что есть дело. Цай Чжао опешила и поспешно спросила, в чём дело.
Цай Пинчунь медленно произнес:
— Я хотел обсудить это после Цзидянь (ритуал жертвоприношения), но отец решил, что лучше рассказать тебе пораньше. Это касается Чан Нина, сына Чан-дагэ…
— Что с ним? — Цай Чжао сегодня изрядно натерпелась от Чан Нина, поэтому, услышав это, навострила уши.
— Хотя Чан-дагэ всегда говорит, что твоя тётя оказала ему великое благодеяние, которое и за десять тысяч смертей не отплатить и на сотую часть, все эти годы Чан-дагэ во всех мелочах оберегал долину Лоин, делая это от всей души. Обо всех этих делах вы с братом не знаете, да и снаружи мало кому известно, но мы, дом Цай, не можем не хранить это в сердце, — сказал Цай Пинчунь.
Цай Чжао кивнула:
— Сегодня дочь слышала много историй о Чан-дася. Отец прав, он может не придавать этому значения, но мы не можем забывать о благодарности.
Цай Пинчунь взглянул на жену, и Нин Сяофэн осторожно спросила:
— Чжао-Чжао, когда ты сегодня разговаривала с Чан Нином, не заметила ли чего-нибудь подозрительного? — Её дочь с малых лет была смышлёной и постоянно вращалась в людных местах, так что в её проницательности она не сомневалась.
Цай Чжао озорно улыбнулась:
— Отец и мать хотят спросить, настоящий этот Чан Нин или подставной, верно?
— Верно, — кивнул Цай Пинчунь. — Демоническая секта действует коварно, нужно быть начеку. В конце концов, раньше никто из нас не видел сына Чан-дагэ.
Цай Чжао рассмеялась:
— Отец, не волнуйся, я ведь прочла столько повестей и театральных пьес, неужели я не знаю подобных сюжетов? Отрицательные персонажи больше всего любят, переодевшись, проникать в стан врага. Разве я могла сразу поверить человеку, которого никогда в глаза не видела? Я с самого начала была настороже…
— И что потом, ты обнаружила изъян? — допытывалась Нин Сяофэн.
— Нет, на девяносто девять процентов он настоящий. — Лицо Цай Чжао вытянулось. — Чан-шисюн не только в деталях знает о событиях прошлых лет, но и с лёгкостью упоминает о многом, о чём я даже не слышала. Есть такие тайны, которые мог знать только сам Чан-дася, и такие повседневные мелочи, о которых Чан-дася вряд ли рассказал бы даже под жестокими пытками. Они больше похожи на то, чем отец делится с сыном в домашних беседах.
Нин Сяофэн сочла это убедительным, но Цай Пинчунь был более дотошным:
— Почему на девяносто девять процентов? Чего не хватает?
Цай Чжао озадаченно ответила:
— Я смутно помню, что Чан-дася был человеком довольно великодушным и не слишком многословным, но язык этого Чан-шисюна настолько ядовит, что воистину: «за десять шагов сражает человека, на тысячу ли не оставляет следа»1! Ладно ещё, что он говорит обидные вещи, но нрав у него своенравный и мрачный. Разве он похож на своего отца?
Стоило ей это сказать, как Цай Чжао заметила, что родители, напротив, расслабились.
— Что… что такое? Я в чём-то ошиблась?
— Раз ты так говоришь, значит, всё верно, — сказал Цай Пинчунь. — Хотя Чан-дагэ нечасто упоминал сына, судя по его случайным обрывочным фразам, у Чан Нина и должен быть такой характер.
Цай Чжао:
— А?
Нин Сяофэн вполголоса произнесла:
— Жена Чан-дагэ, старшая сестра из семьи Сюэ, сама по себе была тихой и слабой здоровьем. В тот год она вернулась в родительский дом, чтобы выносить дитя, но кто же знал, что случится нападение Демонической секты. Она спаслась, спрятавшись в тайнике между стенами, но на её глазах перебили всю семью из десяти с лишним человек. После спасения она немного повредилась в уме, поэтому Чан-дагэ никогда не позволял ей выходить в свет. После этого великого несчастья твоя тётя и в небесах искала, и под землю спускалась за несметным количеством чудодейственных пилюль и снадобий, лишь бы сохранить дитя в утробе старшей сестры из семьи Сюэ. С большим трудом она родила сына, и только мы с твоей тётей ходили их поздравить. Я в этом мало разбираюсь, но твоя тётя говорила, что здоровье у мальчика было слабым, поэтому все эти годы никто не видел, чтобы Чан-дагэ выводил его в люди. Позже Чан-дагэ лишь изредка упоминал в разговорах, что то Сюэ-цзецзе впадает во всё большее безумие, то сын изнурён болезнями и может лишь понемногу практиковать синьфа внутренней энергии, чтобы согревать свои меридианы. Только в позапрошлом году Чан-дагэ прислал письмо, в котором сообщил, что здоровье сына постепенно поправляется, и если он будет усердно тренироваться, то не уступит юным героям современности. Чжао-Чжао, подумай сама. Ребёнок с самого рождения не выходил за порог, у него безумная мать, да и сам он хилый и болезненный. Разве может у него быть хороший нрав? Если бы сегодня явился рассудительный и покладистый Чан Нин, вот это как раз вызвало бы подозрения.
Цай Чжао хорошенько подумала и решила, что это логично.
Цай Пинчунь сказал:
— Ци-дагэ поначалу тоже сомневался, но, когда лечил Чан Нина, обнаружил в его теле несколько нитей слабой внутренней энергии. Ци-дагэ и Лэй-шисюн проверили его пульс. Это была, вне всяких сомнений, уникальная внутренняя техника Чан-дагэ. Синьфа внутренней энергии семьи Чан не передавалось по наследству, Чан-дагэ создал его сам, так что Чан-тайе не мог передать его каким-нибудь другим родственникам. А Чан-дагэ в своей осторожности и осмотрительности превосходит даже Ци-дагэ и меня. Разве стал бы он передавать свою личную технику злодею?
Цай Чжао слушала, затаив дыхание:
— Получается, Чан Нин настоящий.
— Да, мы с твоей матерью тоже считаем, что ошибки быть не может. — Цай Пинчунь кивнул. — Поэтому я только что предложил Ци-дагэ забрать мальчика Чан Нина в долину Лоин, чтобы он там поправлялся, но Ци-дагэ ни в какую не соглашается…
- За десять шагов сражает человека, на тысячу ли не оставляет следа (十步杀一人，千里不留行, shí bù shā yī rén, qiān lǐ bù liú xíng) — строки из стихотворения Ли Бо, описывающие грозное мастерство воина; в данном контексте иронично описывают язвительность. ↩︎
