Через несколько дней дайфу Линь, наконец собрал все свои вещи, включая книги, которые по праву могли считаться древними фолиантами и редчайшими рукописями. Е Ли тоже воспользовалась этим временем, чтобы подготовить все необходимое. Рано утром, когда жители всей деревни еще пребывали в объятиях снов, убеленный сединами Лао-цзучжан, чей возраст уже перешагнул за семьдесят, лично проводил их в горы.
Путь привел их к тому самому водопаду, который Е Ли осматривала ранее. Лао-цзучжан увлек их за собой под стену воды, и они оказались внутри огромного карстового грота. Е Ли подготовилась заранее, она стряхнула воду с надетого на плечи доули. Еще когда она только накидывала его, Лао-цзучжан и Дайфу Линь посмотрели на нее с некоторым удивлением. Е Ли лучезарно улыбнулась.
— Я сделала это ради Баобао, на всякий случай…
Дайфу Линь бросил на нее многозначительный взгляд, но промолчал. Седовласый Лао-цзучжан тоже ничего не сказал. Очевидно, Дайфу Линь уже все с ним обсудил, и старик просто повел их вглубь грота.
Этот грот был огромен и глубок, явно творение самой природы. С потолка свисали сталактиты причудливых форм, с которых то и дело мерно капала вода. Посередине текла стремительная рукотворная река. Не только русло было выложено ровно и красиво, но даже тропинки по обеим сторонам были тщательно высечены из каменных блоков. Хотя за долгие годы они были заброшенными и поросли мхом, но, если присмотреться, на каменном основании все еще можно было разглядеть изящные узоры. Е Ли невольно дернула уголком рта. Говорили, что каждый император начинает строить себе императорскую усыпальницу сразу после восшествия на престол. Если масштаб Гаозу прежней династии был таков, то приступать и впрямь следовало немедля. Раз даже место, не имеющее никакого отношения к самой усыпальнице, отделано с таким размахом, то, если бы работы не начались вовремя, после смерти правителя, пожалуй, и хоронить было бы негде.
Троица шла вглубь грота почти пол-шичэня, пока не остановилась у самого тупика, где бурный поток воды вырывался из-под каменной стены. Е Ли лишь надеялась, что в сложившейся ситуации им не придется нырять.
Лао-цзучжан принялся медленно ощупывать стену, поросшую мхом и дикими травами. Спустя изрядное время он нашел нужное место, достал из-за пазухи ключ странной формы, вставил его в стену и повернул. Вскоре раздался глухой грохот, и в скале открылась дверь. Лао-цзучжан посмотрел на них двоих и сказал.
— Входите. И, да пребудет с вами удача!
Дайфу Линь кивнул.
— Вы…
Лао-цзучжан поднял руку, останавливая его, и кивнул.
— Я знаю. Мы охраняли это место сотни лет, и никто никогда не входил внутрь. За все эти годы… мы и не желали знать, что там скрыто. Раз уж в те времена Тайцзу не оставил содержимое этих стен потомкам, то и мы теперь не хотим ничего менять. Я стар и лишь надеюсь, что в будущем эта деревня станет самым обычным селением и ей больше не придется ничего охранять. Пусть этот секрет умрет вместе со мной. Лао-фу благодарит тебя за то, что все эти годы ты не раскрывал тайну Шаочжу… Когда войдете, это больше не понадобится, заберите с собой.
Дайфу Линь кивнул и произнес.
— Берегите себя!
Приняв из рук Лао-цзучжана ключ, Дайфу Линь увлек за собой Е Ли. Каменная дверь за их спинами медленно закрылась.
В тот миг, когда стена сомкнулась, их окружила кромешная тьма. Дайфу Линь зажег огниво, подошел к масляной лампе на стене и поднес пламя. Вскоре свет от фитиля отразился в бронзовом зеркале напротив, а затем пере направился на другое зеркало. В одно мгновение, темный прежде, проход залил яркий свет. Е Ли приподняла бровь и, не говоря ни слова, последовала за Дайфу Линем.
В туннеле царила тишина, нарушаемая лишь звуками их шагов. Идя вперед, Е Ли внимательно разглядывала стены. Стоило признать, что Гаозу прежней династии и впрямь был баснословно богат и влиятелен. Будучи Динго-ванфэй, Е Ли доводилось пару раз участвовать в жертвоприношениях в императорской усыпальнице. Она бывала и в дигуне [5] покойного императора, пусть и только в самой внешней его части, но даже там такие неприметные боковые проходы не были столь искусно вырезаны из мрамора. Рельефные изображения драконов на стенах и полу казались живыми, а в глаза каждого дракона были инкрустированы драгоценные камни разных цветов. Императорское величие и роскошь буквально ошеломляли.
Они продолжали путь по туннелю, не встретив никаких легендарных ловушек или западней. В этой, лишенной солнечного света, императорской усыпальнице Е Ли могла лишь примерно судить о направлении и пройденном расстоянии.
Спустя пол-шичэня они, наконец добрались до боковой палаты. Зажженные масляные лампы в зале мгновенно наполнили помещение ароматом. Е Ли настороженно отступила на несколько шагов, подальше от ламп. Однако вскоре она поняла, что этот запах не был ядом, это был лонгсяньсян [6]. Тем не менее для беременной женщины он не сулил ничего хорошего, поэтому Е Ли старалась держаться от него подальше. Дайфу Линь опустил голову, изучая ветхую карту в своих руках и оглядывая пустую комнату.
— Давай немного отдохнем, ты устала…
Е Ли посмотрела на карту в его руках и с любопытством спросила.
— Раз Лао-цзучжан не желает, чтобы сокровища императорской усыпальницы вновь увидели свет, неужели он не боится, что мы, выйдя отсюда, вернемся и заберем все ценности?
Дайфу Линь обернулся к ней и спокойно ответил.
— Говорят… тот вход в императорскую усыпальницу, через который мы вошли, невозможно открыть без ключа. А, тот выход, через который нам предстоит выйти… открывается лишь однажды, и всего на одну четверть часа.
Е Ли невольно прошиб холодный пот.
— Шифу, вы уверены, что тот выход еще никто не открывал?
Обращение «Шифу» явно порадовало старика, выражение его лица смягчилось.
— А, если открывали, что тогда?
Е Ли нежно улыбнулась и с ноткой безнадежности произнесла.
— Тогда мне остается только разделить жизнь и смерть вместе с Шифу, вот только жаль моего Баобао…
На губах дайфу Линя тоже промелькнула тень улыбки. Посмотрев на нее, он сказал.
— Этот малец очень везучий. Он так долго был с тобой, и с ним все в порядке, так что ничего не случится.
— Да сбудутся ваши добрые слова, Шифу, — улыбнулась Е Ли.
Почувствовав облегчение, Е Ли с недоумением спросила.
— Что же все-таки основатель прежней династии оставил в императорской усыпальнице, и почему Лао-цзучжан так не хочет, чтобы это попало в руки Линь Юаню?
Дайфу Линь равнодушно произнес.
— Не знаю. Однако Гаозу велел стражам, охраняющим усыпальницу, не допускать, чтобы сокровища попали в мир. Что касается Лао-цзучжана… они просто хотят спокойно жить.
Е Ли приподняла бровь. Дайфу Линь продолжил.
— Линь Юань с малых лет рос в этой деревне, и Лао-цзучжан, конечно, знает его натуру. Если бы он не смог получить эти вещи, это еще полбеды, но если он ими завладеет, ни один человек в этой деревне не выживет.
Е Ли была озадачена, но дайфу Линь махнул рукой, показывая, что не намерен продолжать разговор.
Е Ли нашла место, где можно было присесть, и нежно погладила живот, успокаивая Баобао. Затем она опустила голову, принявшись изучать резьбу на каменных стенах. В пустой каменной палате стояла тишина, прерываемая лишь редким стуком пальцев Е Ли по камню.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
