В городе Жуян царило неописуемое ликование, и причиной тому было радостное событие, Дин-ванфэй, отсутствовавшая более полугода, благополучно вернулась. И не только Дин-ванфэй была в безопасности, сяо-шицзы, которому было уже семь месяцев, так же благополучно пребывал в утробе Дин-ванфэй. Весь Жуян бурлил, словно на великом празднике. Все знали, что Ванфэй, будучи женщиной, возглавила двухсоттысячное войско против Чжэньнань-вана Силина и сражалась так, что армия Чжэньнань-вана была почти полностью уничтожена. Теперь, когда ванфэй и сяо-шицзы вернулись невредимыми, разве это не было знаком того, что небеса оберегают Дин-вана?
В такие смутные времена простые люди редко имели досуг, чтобы уделять внимание ритуалам, классическим канонам или наставлениям мудрецов, они любили и поддерживали тех, кто даровал им мирную жизнь. Сейчас, когда в Великом Чу повсюду полыхало пламя войны, Северо-Запад, первым принявший на себя удар, напротив, превратился в оплот спокойствия, и в этом была огромная заслуга Динго-ванфэй. Поэтому возвращение Дин-ванфэй, разумеется, воодушевило народ и вселило в людей еще больше веры в будущее Северо-Запада.
Посреди этого всеобщего веселья и шума в особняке тайшоу, расположенном в центре города, по-прежнему царила тишина. Даже если на лицах у всех читалась радость, сейчас все еще было не время для празднований.
В спальне, у края кровати, Е Ли сидела и смотрела на бледного, погруженного в глубокий сон мужчину. Ее сердце то и дело пронзала острая, саднящая боль. Сяньшэн Шэнь осторожно извлек серебряные иглы из тела Мо Сюяо и отошел в сторону, чтобы вымыть руки. Е Ли с тревогой спросила.
— Сяньшэн Шэнь, что в итоге с Сюяо?
Днем Е Ли не на шутку испугалась. Мо Сюяо, который до этого чувствовал себя хорошо, внезапно упал в обморок, и у него даже проступили признаки крови из семи отверстий1. Сяньшэн Шэнь посмотрел на Е Ли и успокоил ее.
— Ванфэй может не беспокоиться, с Ванъе на время все в порядке.
— Все из-за того, что я совсем забыла, какой сегодня день. Как Ванъе мог…
Проведя несколько месяцев в глухих горах, а затем несколько дней в усыпальнице, где не было счета ни дням, ни ночам, Е Ли на какое-то время потеряла связь с реальностью. Она не ожидала, что сегодня наступит день полнолуния. Сяньшэн Шэнь сказал.
— Ванъе лишь применил метод пресечения каналов2, чтобы заблокировать болевые ощущения. Однако боль в полнолуние каждого месяца невозможно сдержать. Ванъе действовал силой, поэтому, естественно, не обошлось без внутренних повреждений. К счастью, это обнаружили рано, и все относительно обошлось.
Е Ли нахмурилась.
— Я видела, как проходят его приступы, но в этот раз все было иначе. Сяньшэн Шэнь, возникли ли у Сюяо какие-то проблемы? Прошу, скажите мне правду.
Сяньшэн Шэнь присел напротив.
— Ванфэй, не волнуйтесь. В эти месяцы Ванъе действительно вел себя гораздо спокойнее. Это произошло не потому, что действие яда ослабло, а потому, что выносливость Ванъе, кажется, поднялась на новый уровень. Или же можно сказать… болевая чувствительность Ванъе, похоже, притупилась. К счастью, на мой взгляд, сейчас у Ванъе нет других проблем, и это можно считать добрым знаком. Теперь, когда Ванфэй благополучно вернулась, я могу со спокойной душой сосредоточиться на изучении яда в теле Ванъе.
В эти месяцы многим приходилось нелегко, включая Сяньшэна Шэнь. Он не мог, как раньше, надолго запираться в тихом месте для изучения медицины, и тем более не мог отправиться в дальнее путешествие на поиски редких лекарственных трав или мастеров врачевания. Он должен был в любое время и в любом месте следить за состоянием Мо Сюяо, чтобы не допустить никаких случайностей. Но, видя состояние Мо Сюяо, Сяньшэн Шэнь, даже несмотря на то, что втайне бесчисленное количество раз корректировал его питание, мог с уверенностью утверждать, если бы все продолжалось так и дальше, то даже при условии нейтрализации яда Ванъе не прожил бы и трех лет, он бы просто изнурил себя до смерти. Теперь Ванфэй вернулась, и раз она будет присматривать за Ванъе, дела пойдут гораздо легче.
Е Ли кивнула и, опустив голову, посмотрела на лицо мужчины, которое казалось спокойным во сне. В ее глазах промелькнули чувство вины и нежность.
— Благодарю вас, Сяньшэн Шэнь. Вы идите отдыхать, а я присмотрю за Ванъе.
Сяньшэн Шэнь встал и сложил руки в поклоне.
— Состояние Ванфэй сейчас тоже весьма непростое, вам также следует пораньше лечь отдыхать. Если что-то случится, велите позвать меня.
Проводив Сяньшэна Шэнь, Е Ли отослала прислуживающих людей. Она сидела у кровати, тихо глядя на бледное красивое лицо Мо Сюяо, и ее рука мягко коснулась длинного шрама на левой щеке. Она слегка вздохнула.
— Сюяо…
Утром, проснувшись, Е Ли обнаружила себя в теплых объятиях. Она невольно замерла на мгновение и подняла голову, взглянув на стоявшую неподалеку кушетку. Не желая тревожить Мо Сюяо, прошлой ночью она легла на мягкую кушетку в комнате, но не ожидала, что, открыв глаза, окажется в объятиях Мо Сюяо. Стоило ей пошевелиться, как Мо Сюяо тут же открыл глаза. Он ничего не говорил, просто молча смотрел на Е Ли. Она мягко улыбнулась.
— Тебе лучше?
В глазах Мо Сюяо зажегся яркий свет. Он потерся о плечо Е Ли и, прижав ее к себе покрепче, произнес.
— Больно, хочу еще немного поспать.
Е Ли подняла руку и осторожно убрала прядь волос с его лица, ощущая в сердце невыразимую горечь, если болит все тело, как можно уснуть? Но она не хотела возражать ему и, кивнув, ласково сказала.
— Хорошо, поспи еще немного.
— А Ли, спи со мной, — сказал Мо Сюяо, закрыв глаза.
Е Ли отозвалась.
— Спи.
Однако, их желанию, немного полениться в постели, не суждено было сбыться, другие не собирались давать им такой возможности. Вскоре за пределами двора поднялся шум, и Е Ли смутно расслышала голоса Хань Минси и остальных. Прошлой ночью они вернулись уже в темноте, а поскольку Мо Сюяо был без сознания, для осмотра позвали только Сяньшэна Шэнь, отказав всем остальным. Неудивительно, что Хань Минси и другие пришли шуметь с самого утра. С некоторым сочувствием Е Ли начала приподниматься, но не успела она вымолвить ни слова, как Мо Сюяо тоже резко сел, а выражение его лица стало пугающе мрачным. Не вызывая служанок, они не спеша привели себя в порядок и вышли. Снаружи уже вовсю кипел спор. Аньвэй, преданно исполняя свой долг, преградили вход, так что, как бы ни спешили те, кто был снаружи, войти они не могли.
Посмотрев на, стоящего у ворот двора, разгневанного Хань Минси, Е Ли мягко улыбнулась.
— Минси, я услышала твой голос с самого раннего утра. К чему этот шум?
Внезапно услышав голос Е Ли, Хань Минси замер и резко обернулся. Увидев стоящую в дверях и нежно улыбающуюся девушку в лазурных одеждах, он не смог сдержать восторга.
— Цзюньвэй!
Забыв обо всем остальном, Хань Минси бросился в сторону Е Ли. Хотя его искусство цингун считалось непревзойденным, нашелся тот, кто оказался быстрее. Стоявший подле Е Ли Мо Сюяо не дал ему ни единого шанса приблизиться, он заслонил Е Ли собой и без тени жалости нанес удар ладонью навстречу летящему Хань Минси. Хань Минси испугался и, перевернувшись в воздухе, отлетел назад на добрых десять шагов, прежде чем смог уклониться.
— Мо Сюяо, ты, сумасшедший, что ты творишь?
Остальные невольно затаили дыхание от страха за Хань Минси, потому что все ясно видели, насколько ужасающим было лицо мужчины перед ними. Мо Сюяо, не проронив ни слова, бросился вперед и нанес Хань Минси несколько ударов ладонью подряд. Боевое мастерство Хань Минси было посредственным, разве мог он быть ему достойным противником? Он тут же засуетился, вынужденный лишь повсюду искать спасения. К счастью, его цингун действительно не зря считался лучшим в цзянху, иначе при такой силе ударов и ярости Мо Сюяо последствия были бы крайне печальными.
— Сюяо, что ты делаешь? —беспомощно вздохнула Е Ли.
Это что, плохое настроение после пробуждения? Раньше она не замечала, чтобы Мо Сюяо вот так, без единого слова, сразу пускал в ход руки.
Мо Сюяо на мгновение замер и, подняв взгляд на Хань Минси, который не смел спуститься с верхушки дерева, холодно произнес.
— Хань Минси, Бэньван предупреждал тебя, береги свою никчемную жизнь!
Сердце Хань Минси дрогнуло. Другие стояли за спиной Мо Сюяо и не видели этого, но он-то видел все предельно ясно. В глазах Мо Сюяо, устремленных на него, промелькнула самая настоящая, неподдельная жажда убийства. Только что Мо Сюяо не просто вымещал на нем гнев, он действительно намеревался его убить.
— Довольно, — Е Ли не спеша подошла к Мо Сюяо, опустила его руку и крепко сжала её.
В прошлой жизни она была снайпером и обладала острейшим чутьем к окружающей обстановке и атмосфере, так разве могла она не заметить жажду убийства в словах Мо Сюяо? Она успокаивающе похлопала Мо Сюяо по тыльной стороне ладони и, почувствовав, что он немного расслабился, подняла голову и с улыбкой обратилась к Хань Минси.
— Минси, давно не виделись. Что за шум вы устроили в такую рань?
Хань Минси коснулся волос и с горькой усмешкой произнес.
— Прошу прощения, вчера я слышал, что Ванфэй вернулась, но было уже так поздно…
Е Ли извиняющее кивнула.
— Это мы с Ванъе задержались и заставили всех долго ждать.
Лишь тогда присутствующие пришли в себя и в один голос поклонились.
— Подчинённые приветствуют Ванъе и Ванфэй.
______________________________
- Кровь из семи отверстий (七窍流血, qīqiào liúxuè) — одновременное кровотечение из глаз, ушей, носа и рта, в китайской литературе обычно свидетельствующее о смертельном отравлении или критическом внутреннем повреждении. ↩︎
- Метод пресечения каналов (截脉之法, jiémài zhī fǎ) — медицинская или боевая техника блокировки энергетических меридианов в теле человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
