Приказав проводить Дэ-вана и Юй-вана в гостевой двор на отдых, Е Ли, опираясь на руку служанки, вышла из внутренних покоев и с легкой улыбкой произнесла.
— Мы не виделись всего одну ночь, а Дэ-ван весьма изменился.
Мо Сюяо поднялся, чтобы поддержать ее, и взмахом руки отпустил служанку.
— Суметь уйти невредимым от Сяньди и столько лет благополучно процветать, Дэ-ван уже превратился в старую лису, обретшую человеческий облик1. Просто в последние годы он немного забылся от успеха2. Неужели он думает, что раз он заправляет делами императорского рода и Мо Цзинци зовет его императорским дядей, то тот и впрямь уважает его как дядю?
Мо Сюяо не понаслышке знал, что больше всего Мо Цзинци ненавидит тех старых сановников и старших родственников, что давят на него. Ему не нужны подстрекательства, дай только случай, и Мо Цзинци сам захочет от них избавиться.
— Сейчас он взывает к высшей справедливости и сладкими речами убеждает Бэньвана. Даже если я не проявлю к нему почтения, мне все равно придется отпустить их с миром назад в Чуцзин.
Медленно садясь, Е Ли вспомнила поведение обоих ванов. Если их и прислали в качестве лоббистов Мо Цзинци, то им явно не хватало убедительности. Они лишь формально зачитали волю Императора и для вида перечислили пару доводов Мо Сюяо, было очевидно, что ни один из них не желал по-настоящему гневить его. Е Ли тихо спросила.
— Ты с самого начала собирался их отпустить?
Мо Сюяо слегка кивнул и сел рядом с ней.
— Хотя эти двое не способны на великие свершения, их вполне достаточно, чтобы создать Мо Цзинци проблем. В ближайшие несколько месяцев Бэньван не желает ими заниматься.
Он опустил взгляд на округлившийся живот Е Ли и осторожно коснулся его рукой. Как раз в этот момент малыш внутри толкнул его ножкой. Мо Сюяо приподнял бровь и, заметив, как Е Ли слегка поморщилась, сказал.
— Этот сорванец совершенно не знает покоя. Когда он родится, его нужно будет как следует вымуштровать.
Е Ли не знала, смеяться ей или плакать. Неизвестно, было ли это лишь ее ощущением, но стоило Мо Сюяо оказаться рядом, особенно когда он касался ее живота, как ребенок становился необычайно активным. Она беспомощно произнесла.
— Он еще в утробе, что он может понимать? Ванъе, вы становитесь все более по-детски несносным.
Мо Сюяо вскинул брови-мечи, втайне решив, что после рождения ребенка непременно преподаст ему хороший урок.
Через несколько дней Дэ-ван и Юй-ван попрощались с Мо Сюяо, собираясь возвращаться в столицу, однако Су Чжэ и вправду занемог очень тяжело. Когда Юй-ван лично пришел навестить его, от Лао-дажэня Су остались лишь кожа да кости, сам он пребывал в глубоком беспамятстве. В таком состоянии притворяться было невозможно. О возвращении в столицу не могло быть и речи, при малейшем недосмотре даже легкая простуда могла лишить его жизни. Но, оба вана понимали, что Северо-запад не то место, где они могут задерживаться надолго. Им оставалось лишь откланяться и отправиться в путь первыми. По возвращении в столицу они должны были доложить обо всем Императору и подождать, пока Су Чжэ станет лучше, чтобы затем прислать людей и забрать его. Мо Сюяо, разумеется, не стал их удерживать. Оба вана вместе с Мо Цзянем и остатками стражи, которой осталось меньше половины, не стали ни в чем разбираться и в тот же день тронулись в путь. Мо Сюяо, услышав об этом, лишь безразлично улыбнулся и отправил Чжан Юя вместе с Люй Цзинсянем, стоявшим гарнизоном в Жуяне, лично проводить обоих ванов из города.
В сумрачной подземной темнице Мо Сюяо вальяжно откинулся на спинку стула, с интересом разглядывая привязанного к деревянному столбу мужчину средних лет, чья одежда была насквозь пропитана кровью.
— Фу-тунлин юйлиньвэй? Доверенное лицо и любимый генерал Императора Сюэ Чэнлян? И еще… двоюродный племянник Тайхоу, двоюродный брат Императора? Мо Цзинци и впрямь не пожалел средств, раз отправил тебя на Северо-запад.
Мужчина поднял голову и, увидев перед собой человека в белоснежных одеждах и с седыми волосами, который казался совершенно незапятнанным мирской пылью, ощутил в глазах мимолетный ужас. В таком мрачном и грязном месте, как эта темница, подобная белизна вселяла в сердце еще больший холод. Мо Сюяо, не обращая внимания на его взгляд, спокойно улыбнулся.
— Слышал, что Тунлин Сюэ слывет первым мастером Данея, и в боевых искусствах ты лишь на черту уступаешь Му Цинцану. Столько лет занимать лишь должность Фу-тунлина юйлиньвэй, поистине, твой талант зарыт в землю.
Сюэ Чэнлян резко вскинул голову. В столице он никогда не стремился к славе и долгие годы занимал неприметный пост фу-тунлина юйлиньвэй. Он и представить не мог, что Мо Сюяо разузнает о нем всю подноготную.
Мо Сюяо оперся на спинку стула и, прищурившись, посмотрел на него.
— Раз уж ты вошел в мой город Жуян, Тунлин Сюэ, не тешь себя иллюзиями, что сможешь невредимым выйти отсюда. Бэньван не станет приказывать применять к тебе пытки, полагаю, они для тебя бесполезны. Предпочтешь ли ты заговорить сам, или мне найти способ заставить тебя?
Сюэ Чэнлян холодно усмехнулся.
— Разве город Жуян принадлежит Ванъе? Под всем небом нет земли, что не принадлежала бы правителю3. Неужели Ванъе думает, что раз захватил Жуян, то он стал вашим? Подумать только, в особняке Динго-вана вырос мятежный подданный и разбойный сын4! Любопытно, как Мо Ланьюнь и Мо Люфан в загробном мире посмеют взглянуть в лица Тайцзу и Сяньхуану?
Мо Сюяо нисколько не задели его гневные проклятия, его глаза оставались холодными и чистыми, как снег.
— Не ожидал, что Тунлин Сюэ окажется столь редким образцом преданности государю и любви к отечеству, Бэньван искренне восхищен. Однако интересно, являются ли такими же преданными патриотами ваша красавица-доверенница5 и недавно родившийся сяо-гунцзы?
Сюэ Чэнлян замер, в его глазах промелькнула паника. Только теперь он по-настоящему поверил, что Мо Сюяо досконально изучил его личность. Если бы Мо Сюяо угрожал его семье, он, возможно, и не придал бы этому значения, он был побочным сыном семьи Сюэ, чья главная жена, жена главы семьи, приходилась родной младшей сестрой Тайхоу, и с детства он натерпелся от них немало горя. К семье Сюэ, включая собственную супругу, он не питал никаких чувств. Но та красавица-доверенница и новорожденный ребенок, о которых упомянул Мо Сюяо, были для него дороже жизни. Она была его подругой детства, его первой и единственной любовью, которая прошла с ним через самые тяжкие годы. Теперь у них рос сын. Он уже планировал по возвращении просить у Императора указа, чтобы законно ввести ее и ребенка в свой дом в качестве жены.
Увидев, как изменился в лице Сюэ Чэнлян, Мо Сюяо удовлетворенно улыбнулся и повел пальцем. Стоявший позади Цинь Фэн достал свиток с портретом и развернул его перед Сюэ Чэнляном. Лицо пленного, и без того серое, мгновенно стало мертвенно-бледным. На портрете были запечатлены именно его возлюбленная и сын. Не только черты лица и одежда, даже сад на заднем плане был передан с поразительной точностью.
Сюэ Чэнлян в шоке выдохнул.
— Это невозможно!.. Откуда ты… как ты мог?..
Улыбка Мо Сюяо была холодной и безжалостной.
— Бэньван и впрямь не знал, что Тунлин Сюэ соизволит нанести визит на Северо-запад. Но… Бэньван никогда не говорил, что больше не вернется в Чуцзин. А раз так, мне следовало досконально выяснить, что за люди окружают нашего Бися.
После случая с Тань Цзичжи Мо Сюяо приказал Павильону Тяньи и аньвэй заново перевернуть всё вверх дном в окружении Мо Цзинци. И, хотя нельзя было утверждать, что удалось раскрыть всех тайных агентов императора, этот поиск принес немало плодов.
— Чего ты хочешь? — хрипло спросил Сюэ Чэнлян.
Мо Сюяо поднялся.
— Тунлин Сюэ с пятнадцати лет следует за Императором, так что знаешь ты наверняка немало. Не спеши, у тебя есть время подумать. Максимум через месяц Бэньван гарантирует Тунлину Сюэ воссоединение со всей семьей. Тогда ты и решишь, какой ответ мне дать.
Сказав это, Мо Сюяо перестал обращать внимание на привязанного к столбу, окровавленного Сюэ Чэнляна, чье лицо исказилось от муки, и направился к выходу из темницы. Вслед ему донесся яростный рев Сюэ Чэнляна.
— Мо Сюяо, не смей причинять им вред!
— Ах да, Тунлин Сюэ, даже не думай о таких глупостях, как самоубийство. У Бэньвана нет правила не убивать женщин и детей. Или тебе хочется, чтобы твой линлан расплачивался за твои грехи?
— Мо Сюяо, чтоб ты сдох лютой смертью! — Сюэ Чэнлян с ужасом смотрел на человека в белых, как снег, одеждах и с такими же белыми волосами, словно перед ним был жуткий демон.
— Сдохнуть лютой смертью? — Мо Сюяо холодно хмыкнул. — Бэньван уже умирал не меньше десяти раз. Я не боюсь смерти, а вот боишься ли ее ты, Тунлин Сюэ?
Сюэ Чэнляну нечего было возразить. Боялся ли он смерти? Конечно. Он перенес столько лишений с самого детства и наконец-то обрел свой дом и свое дитя, как он мог не бояться смерти?
Су Чжэ пришел в себя через пять дней после того, как уехали Дэ-ван и Юй-ван. Услышав от Мо Сюяо новость о том, что оба вана уже увели людей и покинули город, Су Чжэ на миг опешил и, посмотрев на Мо Сюяо, покачал головой.
— Ванъе, к чему это?
Мо Сюяо немного помолчал и ответил.
— Тело Лао Су действительно больше не вынесет дорожной тряски в долгом пути. Если Лао Су непременно пожелает вернуться, ему следует дождаться полного выздоровления и лишь тогда отправляться в обратный путь. Если Лао Су не хочет оставаться в городе Жуян, за городом есть усадьба, где Лао Су может временно пожить.
Су Чжэ вздохнул, покачал головой и больше ничего не сказал. Он в одиночестве остался жить в тихом дворике ванфу, восстанавливая силы после болезни, читая книги, так что его стопы почти не покидали дверей6, и больше никогда не расспрашивал о делах Су Цзуйдие.
Когда ребенку исполнилось девять месяцев, по всем государствам внезапно разнеслась весть. В ней говорилось, что сокровища императора основателя, прежней династии, и передающаяся по наследству государственная печать находятся в пределах Северо-запада. Император, основавший прежнюю династию, был личностью еще более легендарной, чем Тайцзу Великого Чу. Ходили слухи, что некогда он завладел сокровищами Золотого города, упоминания о которых сохранились лишь в неофициальных исторических хрониках. Рассказывали, что это был город, выстроенный из чистого золота, и можно было представить, насколько несметным оказалось бы богатство императора Гаозу, будь эти слухи правдой. Нечего было и говорить о передающейся по наследству государственной печати, ради которой знать всех государств была готова устремляться туда подобно уткам7. Как только эта новость распространилась, в пределах Северо-запада тотчас появились признаки деятельности людей и коней изо всех краев, из-за чего изначально мирная обстановка на всем Северо-западе в один миг сделалась крайне напряженной.
___________________________-
- Старая лиса, обретшая человеческий облик (修成精的老狐狸, xiū chéng jīng de lǎo hú lí) — метафора для крайне хитрого, опытного и коварного человека. ↩︎
- Забыться от успеха (得意忘形, dé yì wàng xíng) — идиома, означающая состояние, когда человек настолько ослеплен своим успехом, что теряет самообладание и осторожность. ↩︎
- Под всем небом нет земли, что не принадлежала бы правителю (普天之下莫非王土, pǔ tiān zhī xià mò fēi wáng tǔ) — цитата из «Книги песен» (Ши цзин), утверждающая абсолютную власть монарха над всем миром. ↩︎
- Мятежные подданные и разбойные сыновья (乱臣贼子, luàn chén zéi zǐ) — выражение, обозначающее предателей и изменников родины. ↩︎
- Красавица-доверенница (红颜知己, hóng yán zhī jǐ) — близкая женщина, понимающая мужчину без слов, часто используемая в значении платонической или тайной возлюбленной. ↩︎
- Стопы не покидают дверей (足不出户, zú bù chū hù) — не выходить из дома, вести замкнутый образ жизни. ↩︎
- Устремляться подобно уткам (趋之若鹜, qū zhī ruò wù) — стекаться толпой, наперебой стремиться к чему-либо в погоне за выгодой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
