Цинчэнфан
Павильон Цинчэн, сменивший хозяина и первую красавицу-хуакуй, по-прежнему оставался самым знаменитым в столице заведением с песнями и танцами. Вот только Фэн сань-гунцзы, чьи похождения когда-то были известны всей Поднебесной, больше не был там почетным гостем, теперь ему приходилось тайно пробираться внутрь через заднюю дверь. Он толкнул дверь в уединенную комнату в глубине крытой галереи, где его уже давно ждали. Увидев входящего Фэн Чжияо, человек поднял голову и, слегка улыбнувшись, произнес.
— Фэн Сан, редко тебя увидишь в таком обличии… это действительно… впечатляюще.
Фэн сань-гунцзы всегда любил выставлять себя напоказ, даже на поле боя он неизменно появлялся в красном парчовом одеянии, ослепляя всех своим изяществом. Однако сейчас на нем была обычная холщовая одежда, и даже его привлекательное лицо, заставлявшее прохожих оборачиваться, было слегка изменено, став куда более заурядным. Фэн Чжияо недовольно хмыкнул и с отвращением оглядел свое простое платье.
— Поэтому Бэнгунцзы не люблю заниматься подобными тайными делами, это совершенно не великолепно.
— Ты только что из особняка семьи Сюй? — молодой человек, задавший вопрос, был эр-гунцзы семьи Лэн и зятем цзянцзюня Мужуна по имени Лэн Хаоюй.
Сейчас Лэн Хаоюй-гунцзы взял на себя управление всеми предприятиями и силами, принадлежащими дому Дин-вана на территории Великого Чу, и обычно предпочитал оставаться в тени, не показываясь на людях. Два самых известных повесы Чуцзина одновременно скрыли свои голоса и спрятали следы1, что немало разочаровало столичных талантливых дев и признанных красавиц.
Фэн Чжияо кивнул.
— О семье Сюй можно не беспокоиться, Дажэнь Сюй и Сюй Сы-гунцзы люди умные. Трудности возникнут с делом, которое нам предстоит выполнить. Как продвигаются поиски, о которых я просил в прошлый раз? Есть новости?
Лэн Хаоюй беспомощно покачал головой.
— Мо Цзинци чрезвычайно подозрителен, никто не знает, где находится цветок Било. Опасаюсь, что даже его родная мать, нынешняя Тайхоу, не ведает об этом.
Фэн Чжияо тоже вздохнул.
— Ничего страшного. Раз эта вещь находится во Дворце Чу, не поверю, что мы не отыщем ее, даже если перевернем весь императорский дворец! С его характером Мо Цзинци вряд ли станет держать такое сокровище слишком далеко от себя, — подумав немного, Фэн Чжияо добавил. — Сначала нужно найти посмертный указ Тайцзу, чтобы обезопасить Дажэня Сюя и Сюй-гунцзы. Если к тому времени цветок Било так и не будет найден, то пусть остальные сопроводят семью Сюй и вещи обратно на Северо-запад, а я останусь и продолжу поиски.
Лэн Хаоюй вскинул брови и посмотрел на него.
— Ванъе и Ванфэй вовсе не собирались оставлять тебя в столице. К тому же я в ближайшее время никуда не уеду, я сам его и поищу. Зачем тебе оставаться?
Фэн Чжияо сердито сверкнул на него глазами.
— Я, разумеется, сам доложу обо всем Ванъе и Ванфэй. У тебя и так полно дел, сколько времени ты будешь искать этот цветок?
Лэн Хаоюй недовольно потер нос. Неужели он выглядит как человек, который не может расставить приоритеты и не понимает, за что браться в первую очередь?
Видя, что Фэн Чжияо пристально, не мигая, смотрит на него, Лэн Хаоюй признал поражение и со вздохом махнул рукой.
— Если Ванъе и Ванфэй согласятся, то и ладно, я не стану вмешиваться.
Только тогда Фэн Чжияо удовлетворенно хмыкнул, взял со стола вино и принялся пить в одиночестве.
Глубокая ночь.
Несколько темных теней быстро перемахнули через дворцовую стену и проникли в императорский дворец. Уже больше месяца стража во Дворце Чу была усилена. То и дело мимо проходили отряды дворцовой стражи и тайцзяней, совершавших обход. Однако это нисколько не мешало тем, кто желал проникнуть внутрь, тени, подобно призракам, миновали патрульных и направились в глубь дворца.
В своих покоях Императрица Хуа уже сменила тяжелые дневные украшения и торжественные одежды на легкое светло-фиолетовое одеяние из шелка ло. Ее прекрасные волосы были небрежно заколоты фиолетовой нефритовой шпилькой. Она сидела при свете лампы, задумчиво сжимая в руках свиток. Без изысканного и яркого макияжа ее прекрасное лицо утратило часть величавого благородства, но наполнилось мягкостью и свежестью юности. Глядя на нее, трудно было поверить, что она мать девятилетнего ребенка, которой уже почти тридцать, скорее она походила на молодую женщину, едва переступившую порог двадцатилетия.
Внезапно, в приоткрытое окно, ворвался порыв ветра, заставив пламя свечи дрогнуть. Императрица вздрогнула, очнувшись от своих мыслей, и внезапно почувствовала чье-то присутствие. Резко обернувшись, она увидела высокую черную фигуру, стоящую в углу неподалеку и наблюдающую за ней. Сердце Императрицы испуганно екнуло, и она поспешно поднялась.
— Кто здесь?
— Это я, — человек в черном вышел вперед, глядя на женщину в фиолетовом своими красивыми глазами в форме лепестков персика, в которых отражались сложные чувства.
Чужой и в то же время до боли знакомый голос заставил Императрицу замереть. Увидев лицо мужчины, она окончательно растерялась и, нахмурившись, спросила.
— Как ты оказался во дворце? — сказав это, она спохватилась, что ее вскрик мог привлечь стражу и гуннюй, поэтому быстро подошла к окну и плотно закрыла его.
— Не беспокойся, никто не придет, — ответил человек в черном, который был не кем иным, как Фэн сань-гунцзы Фэн Чжияо.
Императрица с облегчением вздохнула. Глядя на молодого человека, который в черном одеянии казался еще более привлекательным, она невольно вздохнула, налила чашку чая и указала на стул.
— Садись и рассказывай. Разве ты не на Северо-западе? Как ты вернулся? И, как попал во дворец?
Фэн Чжияо посмотрел на бело-голубую чашку перед собой и негромко произнес.
— Я вернулся по приказу Ванъе для выполнения одного дела. Заодно зашел навестить тебя, разве ты мне не рада?
От внезапно прозвучавших в его голосе ноток обиды Императрица растерялась, но затем мягко улыбнулась.
— С чего бы? Ко мне редко заходят старые знакомые. Здесь, в этом дворце, изо дня в день видишь одних и тех же людей.
Фэн Чжияо пристально посмотрел на нее и спросил.
— Как ты жила все эти годы?
Атмосфера в покоях стала тяжелой. Императрица спокойно улыбнулась.
— Я Императрица целой страны, образец материнства для всей Поднебесной2. Что может быть не так? Давай не будем об этом… Мы ведь не виделись много лет.
Фэн Чжияо глухо отозвался.
— Двенадцать лет… одиннадцать лет и шесть месяцев.
Улыбка Императрицы стала натянутой.
— Не думала, что ты помнишь так точно.
На мгновение оба замолчали. Фэн Чжияо внимательно разглядывал сидящую перед ним женщину. Все говорили, что Су Цзуйдие первая красавица Чуцзина, но Фэн Чжияо никогда не считал ее по-настоящему красивой. В его глазах самой прекрасной всегда оставалась та юная девушка в богатых одеждах, что когда-то ласково помогла подняться девятилетнему мальчишке, которого его собственный старший брат, рожденный законной женой, повалил на землю и избивал. Это она вытерла грязь с его лица и, улыбаясь, сказала, что если он не хочет, чтобы его обижали, он должен стать сильным. Это она, держа его за руку, тайком привела его в Особняк Дин-вана и попросила Сюяо заниматься боевыми искусствами вместе с ним. И она же, когда он был болен и о нем некому было позаботиться, втайне присылала ему лекарства и серебро. С тех пор в сердце Фэн Чжияо была только эта нежная и благородная женщина. Жаль только, что расстояние между ними было слишком велико. Он был побочным сыном в семье торговцев. Пусть даже семья Фэн входила в четверку богатейших купеческих домов Великого Чу, это ничего не значило против сословного порядка, где ученые, крестьяне, ремесленники и торговцы располагались именно так, и торговцы занимали самое низкое положение. А она была самой почтенной старшей Ди-сяоцзе из особняка Хуа-гогуна, которую позже Сяньхуан лично выбрал в качестве дифэй для Мо Цзинци, бывшего тогда еще принцем. В те времена даже самая близкая связь между ними ограничивалась тем, что он называл ее Фэн-цзецзе. Но и так он перестал обращаться к ней после тринадцати лет.
Императрица почувствовала себя неловко под его взглядом. Они и вправду не виделись двенадцать лет. Прежде робкий и изящный юноша теперь превратился в статного и необычайно красивого мужчину. Слава о Фэн сань-гунцзы гремела на всю столицу, и даже она, живя во дворце, слышала о нем. Она все еще помнила ту дождливую ночь накануне своей свадьбы, когда этот юноша, промокший до нитки, миновав многочисленную охрану особняка Хуа-гогуна, предстал перед дверью ее комнаты. С лицом, полным тревоги, он спросил: «Ты можешь не выходить замуж за Ци-вана?»
Когда она покачала головой, его глаза, сиявшие прежде как звезды, медленно потускнели. Тогда она еще не понимала, что творится в его сердце, и думала лишь, что ему жаль расставаться с ней как с сестрой, которая так заботилась о нем. Но, видя его разочарованный взгляд перед тем, как он ушел в темноту, она почувствовала такую горечь и тоску, что не смогла сдержать слез. Позже, когда она осознала причину его тогдашнего отчаяния, они уже слишком далеко разошлись в своих судьбах. Она стала дифэй Ци-вана, а затем и Императрицей Великого Чу. Он же остался третьим молодым господином семьи Фэн, чья слава повесы гремела на всю столицу. На самом деле, возможно, никогда больше не видеться было бы лучшим выходом.
— А-Яо, как ты жил все эти годы? — спустя долгое время Императрица наконец нарушила тишину.
— Не называй меня А-Яо! — сверкнув глазами, приглушенно прорычал Фэн Чжияо.
Императрица оторопела, внезапно вспомнив, что в прежние годы она точно так же звала юного Мо Сюяо, А-Яо. Хотя иероглифы в их именах различались, звучали они совершенно одинаково, и потому всякий раз, когда она звала его А-Яо, он неизменно терял самообладание и начинал упрямиться. Впрочем, другого обращения, похоже, не находилось, и потому она продолжала называть его так и дальше. При этой мысли Императрица невольно поджала губы в улыбке. Фэн Чжияо, очевидно, тоже вспомнил постыдную оплошность юности, с застывшим выражением лица он отвернулся, а в тусклом свете залы невозможно было понять, покраснел ли он.
Императрица поднялась и со слабой улыбкой спросила.
— Ты уже такой взрослый, а все еще ведешь себя как капризный ребенок? Раз ты явился во дворец в такой поздний час, то наверняка не просто ради того, чтобы навестить меня. Что-то случилось?
Фэн Чжияо взглянул на ее прекрасное, при свете огней, лицо и вдруг произнес.
— Уходи отсюда вместе со мной!
_______________________________________
- скрыть голос и спрятать следы (销声匿迹, xiāoshēng nìjì) — образное выражение, означающее полностью исчезнуть из поля зрения общества, перестать напоминать о себе. ↩︎
- быть примером материнства для всей Поднебесной (母仪天下, mǔ yí tiān xià) — фраза, описывающая долг и добродетель императрицы как «матери» народа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
