Приветственный пир в честь семьи Сюй проходил в особняке Динго-вана. Чтобы выразить торжественность момента и уважение к семье Сюй, Мо Сюяо пригласил всех гражданских и военных чиновников округа Цюаньжуян и даже заранее уведомил элиту из числа доверенных лиц дома Дин-вана, расквартированных в других округах Северо-запада. Он со всей серьезностью представил членов семьи Сюй генералам и чиновникам Северо-запада, давая людям понять, что семья Сюй, это не просто вайцзуцзя Дин-ванфэй, и в будущем они займут положение, при котором от движения ноги зависит, будет ли чаша весов тяжелой или легкой1, на землях Северо-запада. Благодаря безупречной репутации семьи Сюй люди, естественно, не питали к ним ни неприязни, ни зависти. Любой, кто обладал хоть каплей прозорливости, понимал, приезд семьи Сюй на Северо-запад в это время принесет дому Дин-вана и армии Мо только пользу.
Пиршество, разумеется, было очень оживленным, атмосфера царила гармоничная и праздничная. Е Ли нужно было присматривать за Мо Сяобао, поэтому она покинула стол чуть раньше остальных. Возвращаясь в сопровождении людей через сад, она увидела Цинь Чжэн, которая в одиночестве сидела в беседке у пруда, погруженная в свои мысли. Е Ли замедлила шаг и тихо спросила.
— Цинь Чжэн-цзецзе, почему она здесь?
Стоявшая за ее спиной Цинюй ответила.
— На пиру сяоцзе Цинь, кажется, почувствовала себя нехорошо и ушла пораньше.
Цин Шуан добавила.
— Сяоцзе Цинь приехала на Северо-запад совсем одна, возможно, она просто еще не привыкла.
Е Ли, опустив глаза, на мгновение задумалась и произнесла.
— Подождите меня здесь.
Е Ли легкой походкой вошла в беседку и с мягкой улыбкой спросила.
— Цинь Чжэн-цзецзе, почему вы здесь сидите?
Цинь Чжэн вздрогнула от неожиданности. Обернувшись и увидев Е Ли, она облегченно вздохнула и поднялась.
— Ванфэй…
Е Ли мягко удержала ее за руку, не давая встать, и с беспомощной улыбкой проговорила.
— Мы не виделись всего год с небольшим, а вы, Цинь Чжэн-цзецзе, стали со мной так официальны.
Цинь Чжэн в замешательстве посмотрела на Е Ли, не зная, что ответить. Е Ли рассмеялась.
— Неужели после того, как Цинь Чжэн-цзецзе выйдет замуж за Эр-гэ, вы так и будете называть меня ванфэй?
Лицо Цинь Чжэн мгновенно покраснело так густо, что, казалось, вот-вот брызнет кровь. Не в силах больше терпеть поддразнивания, она лишь закрыла лицо ладонями и недовольно пробормотала.
— Мы не виделись год, Ли-эр, откуда ты только набралась этого у Мужун?
Е Ли рассмеялась.
— Чем плохо учиться у Мужун? Говорить то, что на уме, чтобы не изводить себя лишними думами. Ладно, цзецзе, не стесняйся. Если бы Эр-гэ не пришлось сопровождать меня на Северо-запад в прошлом году, вы бы уже давно сыграли свадьбу. Чжэн-эр, просто со спокойным сердцем готовься стать невестой, а Ли-эр обязательно устроит для вас с Эр-гэ торжественную церемонию бракосочетания.
Цинь Чжэн опустила голову, скрывая блеск слез в глазах, и тихо проговорила:
— Ли-эр, спасибо тебе!
Е Ли с улыбкой ответила.
— Мы ведь одна семья, за что благодарить?
Цинь Чжэн улыбнулась, промолчав. Как могла она, молодая девушка, которой едва исполнилось десять с небольшим лет, не испытывать тревоги, покинув родителей и столицу ради далекого Северо-запада? Хотя с членами семьи Сюй было легко ладить, а Эр-фужэнь Сюй относилась к ней с особой теплотой, отсутствие родителей, на которых можно положиться, все равно вселяло страх в сердце девушки, выросшей в глубоких покоях. К тому же Эр-гэ семьи Сюй, Сюй Цинцзе, сам по себе был человеком холодным и отстраненным, он не стал бы спрашивать о холоде и тепле2, что лишь усиливало беспокойство Цинь Чжэн.
Успокоив Цинь Чжэн, Е Ли позвала служанку, приставленную к гостье, и велела Цинюй лично проводить ее до дворика, где та временно остановилась.
Вернувшись в комнату, она обнаружила, что Мо Сюяо уже вернулся. С крайне скучающим видом он склонился над колыбелью и тыкал пальцем в нежную щечку Мо Сяобао, забавляясь. Е Ли умылась и, переодевшись, вышла к нему, безнадежно вздохнув.
— Ванъе, вы хотите превратить лицо малыша в уродливую маску?
Когда она вошла, он развлекался таким образом, и даже когда она закончила переодеваться, он все еще продолжал. Пусть он и не давил сильно, нежная кожа Мо Сяобао не могла вынести подобных вольностей. Подойдя к колыбели, она увидела, что кроха уже проснулся и смотрит на нее, широко распахнув свои круглые глазки. Видимо, из-за того, что он только что проснулся, в его больших глазах стояли слезы, и выглядел он крайне обиженным. Склонившись, Е Ли взяла малютку на руки и сочувственно похлопала его по спине.
— Малыш хороший, это папа плохой, давай не будем обращать на него внимания.
Она тихо ворковала с ребенком, медленно прохаживаясь по комнате и убаюкивая его, совершенно не замечая, как в то же мгновение помрачнело лицо человека позади нее. Он плохой? Этот негодник действительно его прирожденный враг! Ли-эр назвала его плохим ради этого мальчишки?
Исходившая от Мо Сюяо аура обиды, почти ощутимая физически, наконец привлекла внимание Е Ли. Обернувшись, она увидела сидящего на краю кровати мужчину, который хмуро сверлил взглядом ребенка в ее руках, и невольно вздохнула про себя. Другие мужчины мечтают о драгоценном сыне, а для этого человека сын словно враг из прошлой жизни. Она осторожно передала ребенка в руки Мо Сюяо и с улыбкой спросила.
— Ванъе, вы еще маленький? Чего вы сердитесь на малыша?
Мо Сюяо легким звуком выразил пренебрежение и, ничуть не раскаиваясь, принялся тискать маленький мясной комочек в своих руках.
— Ты его так откормила, хочешь потом съесть?
Е Ли закатила глаза. Малыш рос пухленьким, белым и нежным, но это было далеко от того, чтобы называть его жирным. К счастью, Мо Сюяо знал, что его Ли-эр не любит, когда кто-то пренебрежительно отзывается о ее сокровище, поэтому не стал развивать тему. Он лишь продолжал в душе ворчать на Мо Сяобао, который ничего не понимал и не мог сопротивляться его притеснениям.
— Почему ты вернулась так поздно?
Е Ли пересказала ему встречу с Цинь Чжэн в саду и в конце добавила.
— Да-цзюму и Эр-цзюму считают, что дату свадьбы нужно назначить сразу после праздника в честь первого месяца жизни малыша. Да-цзюму предлагает, чтобы Цинь Чжэн-цзецзе выходила замуж из дома да-цзюцзю, но, на мой взгляд, лучше сделать это из нашего особняка. Что ты думаешь?
В конце концов, выходить замуж из дома одного дяди в дом другого, это выглядело бы как-то неправильно.
Мо Сюяо, немного подумав, произнес.
— В нашем особняке нет старших родственников. Ты не можешь сама провожать Цинь Чжэн под венец, ведь по возрасту ты младше нее. Давай сделаем так… Цзянцзюнь Лю и Цзянцзюнь Чжан вместе со своими семьями находятся в Жуяне. Посмотри, какая семья больше подходит, пусть они признают Цинь Чжэн своей гань-нюй-эр, и тогда она выйдет замуж из генеральского особняка. Цзянцзюнь Лю и Цзянцзюнь Чжан — выдающиеся военачальники армии семьи Мо. Если Цинь Чжэн войдет в их семьи, это не будет унижением. Таким образом, это станет союзом между семьей Сюй и армией семьи Мо. Особняк Дин-вана возвысился благодаря военным заслугам, и наличие такой связи значительно облегчит жизнь господам из семьи Сюй на Северо-западе.
Будь то Чжан Цилань или Люй Цзинсянь, оба были ветеранами, пользовавшимися огромным авторитетом в армии семьи Мо. С их поддержкой неприязнь воинов к чужакам из семьи Сюй заметно уменьшится. В конце концов… любая армия всегда в той или иной степени не терпит посторонних.
Е Ли не ожидала, что за такой короткий срок Мо Сюяо успеет столько обдумать, и многое было ради блага семьи Сюй. В сердце разлилось тепло, и она тихо произнесла.
— Спасибо, что так много думаешь о семье Сюй!
Мо Сюяо лишь хмыкнул и снова принялся играть с сыном. Е Ли с беспомощностью посмотрела на мужчину, который опустил голову и игнорировал ее, и ей очень захотелось спросить: «Ванъе, неужели вы стали заносчивым?».
Весть о рождении сяо-шицзы дома Дин-вана с невероятной скоростью разлетелась по окрестным государствам, не говоря уже о том, что Мо Сюяо с большим размахом рассылал повсюду приглашения, созывая знатных особ разных стран в Жуян на банкет в честь первого месяца жизни сяо-шицзы. Неизвестно, сколько людей, получив эти великолепные приглашения с печатью рода Динго-вана, в ярости перебили в своих кабинетах бесценный антиквариат и шедевры каллиграфии.
Особняк Чжэньнань-вана в Силине
В кабинете Чжэньнань-ван, уставившись на лежащее на столе роскошное приглашение, опасно прищурился. Чжэньнань-ван хранил молчание, и остальные присутствующие в кабинете, разумеется, тоже не смели проронить ни слова. Атмосфера мгновенно стала гнетущей и тяжелой. Спустя долгое время стоящий подле него шицзы Чжэньнань-вана Лэй Тэнфэн наконец заговорил.
— Фу-ван, что это значит со стороны Мо Сюяо? Неужели он и впрямь решил окончательно порвать с Великим Чу?
Будучи Дин-ваном Великого Чу, род Динго-вана, как бы ни гремела его слава по всей Поднебесной, не имел права созывать знатных особ из других стран на празднование первого месяца жизни шицзы. На самом деле даже среди императорских семей разных стран едва ли нашелся бы кто-то, кто стал бы приглашать иноземную знать ради банкета в честь новорожденного принца или даже тайцзы. Однако, если бы Мо Сюяо разорвал отношения с Великим Чу и провозгласил себя независимым правителем, он получил бы право говорить на равных с императорскими домами других стран, и тогда подобные приглашения не считались бы нарушением приличий. Что же касается желания Мо Сюяо устроить такое торжество для своего сына, то это никого не касалось.
________________________________
- От движения ноги зависит, будет ли чаша весов тяжелой или легкой (举足轻重, jǔ zú qīng zhòng) — идиома, означающая занимать положение, при котором каждое действие имеет решающее значение. ↩︎
- Спрашивать о холоде и тепле (嘘寒问暖, xū hán wèn nuǎn) — идиома, означающая проявлять глубокую заботу о благополучии или повседневных нуждах человека ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
