Глядя в ту сторону, где исчез силуэт Лин Теханя, нежная улыбка на лице Е Ли постепенно растаяла, а ее прелестный лик мало-помалу окрасился в холодные тона. Изначально ей не следовало вмешиваться в любовные хитросплетения нескольких людей из Павильона Яньван, однако, если это была единственная слабость Бин Шушэна, она не прочь воспользоваться его чувствами к Лэн Лююэ ради достижения своей цели.
Поднявшись, Е Ли неспешным шагом направилась к комнате, где отдыхал Бин Шушэн. Еще не дойдя до двери, она услышала доносившийся изнутри прерывистый кашель. Шэнь Ян и дайфу Линь были правы, болезнь Бин Шушэна и впрямь уже достигла жизненно важных органов1.
Толкнув дверь, она вошла внутрь. Находящийся в комнате человек, услышав звук открываемой двери, резко обернулся, но, увидев, что на пороге стоит Е Ли, его взгляд мгновенно потускнел.
— Ты зачем сюда пришла? Будучи Ванфэй, неужели не знаешь, что, прежде чем входить в чужую комнату, нужно доложить о себе?
Е Ли ничуть не задела его грубость. С улыбкой пройдя вглубь комнаты, она присела на стул неподалеку от его кровати и равнодушно произнесла.
— Только что я разговаривала с Гэчжу Лином и случайно допустила, чтобы Гэчжу Лэн нас услышала. После чего она убежала в одиночестве.
В глубине глаз Бин Шушэна промелькнула тень беспокойства, а затем он яростно выкрикнул в сторону Е Ли.
— О чем вы, в конце концов, говорили?
Е Ли моргнула и с улыбкой ответила.
— Да так, ни о чем особенном. Как раз упомянули, что Гэчжу Лин сказал, будто относится к Гэчжу Лэн, как к родной мэймэй. Есть какие-то проблемы?
Бин Шушэн остолбенел. В кои-то веки он не стал извергать в адрес Е Ли яд, а лишь опустил голову и погрузился в молчание. Видя, что он молчит, Е Ли слегка изогнула губы в улыбке и серьезно добавила.
— Сань-гэчжу, в этой жизни невозможно достичь совершенства в обоих делах сразу. Все зависит от того, что человек выбирает, а что отвергает. Неужели стремление потягаться с моим Ванъе и впрямь важнее того, чтобы провести остаток дней с той, кого искренне любишь? Если бы мой Ванъе совершил нечто столь ужасное, как разорение твоего дома и истребление твоего рода, тогда ладно. Но, насколько мне известно, кроме того столкновения несколько лет назад, между тобой и моим Ванъе не было никаких контактов. Более того, даже твоя семья никак не враждовала с домом Дин-вана. К чему тебе все это? В словах «сделаешь шаг назад, и перед тобой откроются бескрайние море и небо2» иногда действительно есть смысл. Что скажешь?
Бин Шушэн резко вскинул голову и яростно уставился на Е Ли. Выражение его лица то и дело менялось, в нем читались и гнев от того, что Е Ли видела его насквозь, и ненависть к Мо Сюяо, и досада, а также некая необъяснимая горечь и чувство собственной неполноценности.
— Говоришь так складно, но разве не потому, что просто тебе нужен рецепт?
Е Ли согласно кивнула и улыбнулась.
— Я говорю это, разумеется, ради рецепта, ради жизни моего мужа. Неужто я стала бы сватать Сань-гэчжу? Мне больше заняться нечем, что ли? Если рецепт будет у меня и жизнь Ванъе окажется в безопасности, я буду счастлива. А когда твое здоровье поправится, захочешь ли ты добиваться Гэчжу Лэн, это уже твое личное дело. Сказать по правде, если в будущем Эр-гэчжу и впрямь попадет в руки Сань-гэчжу, Бэньванфэй даже будет чувствовать укоры совести.
На взгляд Е Ли, странный по натуре Бин Шушэн и в десять тысяч раз не стоил Лэн Лююэ. Поэтому она использовала Лэн Лююэ лишь как зацепку для разговора, но ни в коем случае не собиралась помогать ему советами, как ее завоевать. Разумеется, такая женщина, как Лэн Лююэ, наверняка обладала твердым характером, и, если Бин Шушэн сам не сможет тронуть ее сердце, чужие советы вряд ли помогут.
— Ты!..
Больше всего на свете Бин Шушэн ненавидел, когда другие говорили, что он не пара Лэн Лююэ. Хотя в глубине души он и сам понимал, что недостоин названой цзецзе, он не мог вынести, когда это произносили вслух.
Е Ли видела, что разговор подходит к концу, и поднялась, собираясь уходить.
— Сань-гэчжу, хорошенько подумай сам. Сохранишь ли ты жизнь и попробуешь, или же поспоришь с моим Ванъе, у кого судьба окажется крепче. Обещаю… до того, как ты испустишь последний вздох, я подыщу для Гэчжу Лэн достойного ланцзюня.
Опершись на изголовье кровати и глядя вслед Е Ли, которая, не колеблясь, удалилась, взмахнув широкими рукавами, Бин Шушэн снова зашелся в сильном кашле.
— Е Ли! Ты слишком жестока…
Е Ли действительно ухватилась за его самое уязвимое место. Он никогда не был из тех цзюньцзы, что «помогают другим совершить прекрасное3», и, если бы ему и впрямь пришлось смотреть, как Лэн Лююэ выходит замуж за другого, это определенно было бы мучительнее самой смерти.
Никто не знал, о чем говорили Лин Техань и Лэн Лююэ, но позднее они один за другим вернулись в особняк Дин-вана, словно ничего и не произошло.
После ужина Е Ли и Сюй Цинчэнь в кои-то веки наслаждались отдыхом, сидя за игрой в шахматы и неспешно беседуя. Бин Шушэн велел шивэй, охранявшему двор, принести кусок ткани, неизвестно из какого материала, старинный и ветхий, сплошь покрытый письменами. Е Ли развернула его, и на ее лице появилась удовлетворенная улыбка. Она передала ткань стоявшему позади Цинь Фэну и велела лично доставить ее во двор к Шэнь Яну и дайфу Линю.
Наконец-то дело, долгое время камнем лежавшее на сердце, разрешилось, и вид у Е Ли стал гораздо спокойнее.
Сюй Цинчэнь, задумчиво перебирая в пальцах шахматную фигуру, спросил.
— Получила рецепт из цветка Било? Теперь рада?
Е Ли улыбнулась.
— Конечно, рада. Неужели Да-гэ не рад?
Сюй Цинчэнь покачал головой и усмехнулся.
— Повзрослевшая дочь в доме не задержится4.
От этих слов Е Ли стало неловко. Она ведь уже больше двух лет, как замужем! Сюй Цинчэнь спокойно сделал ход и с улыбкой произнес.
— Ты намеренно разбередила любовные страсти между назваными братьями и сестрой Лин Теханя, чтобы заставить Бин Шушэна покориться. Сейчас Лин Техань расстроен и еще не осознал случившегося, но, когда придет в себя, берегись, он может доставить тебе неприятностей.
Е Ли нисколько не обеспокоилась. Она сделала ответный ход, забирая несколько белых фигур Сюй Цинчэня, и ответила.
— Разве у Лин Теханя хватит совести доставлять мне неприятности? Гэчжу Лэн уже за тридцать, она потратила на него всю свою юность. Не пора ли ему дать ей хоть какое-то объяснение?
Рука Сюй Цинчэня с зажатой фигурой замерла, он посмотрел на нее с улыбкой.
— Почему мне кажется, что твои слова, это намек на что-то другое?
Под этим проницательным, насмешливым взглядом Е Ли почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но, все же она постаралась сохранить спокойствие.
— Разве я не права? Какую хорошую семью может найти в этом мире девушка, которой перевалило за тридцать? Знает Лин Техань об этом или нет, но то, что он, будучи Да-гэ, позволил своей названой мэймэй перешагнуть тридцатилетний рубеж, так и не выйдя замуж, и даже ни разу об этом не спросил, это никуда не годится. Говоря вежливо, Гэчжу Лин так увлечен боевыми искусствами, что не замечает мирских дел, а говоря грубо, он просто ничтожество, погубившее жизнь девушки!
— Ничтожество? — улыбка на лице Сюй Цинчэня стала еще шире. — Ли-эр мэймэй, если хочешь сказать старшему брату что-то еще, можешь высказать все сразу.
Е Ли прошиб пот, она в душе ругала себя за малодушие. Она и сама не знала, почему так боится Сюй Цинчэня, а не Сюй Цинцзе, который с детства был куда более суровым и неулыбчивым. Впрочем, это была беда не только Е Ли, на самом деле трое младших братьев семьи Сюй тоже больше опасались мягкого и изысканного Сюй Цинчэня.
— Я не про тебя, Да-гэ, так что не спеши занимать место согласно номеру билета5.
Сюй Цинчэнь кивнул и, глядя на редкий виноватый вид Е Ли, беспомощно вздохнул.
— Гунчжу Аньси спрашивала тебя?
Е Ли тоже стало не по себе, личная жизнь Сюй Цинчэня не была делом, в которое ей стоило вмешиваться.
— Гунчжу Аньси ничего не говорила о тебе, но…
Гунчжу Аньси была принцессой целого государства и к тому же Вантайнюй. Народ Наньчжао разительно отличался по культуре от жителей Срединных равнин, и их совершенно не интересовала так называемая императорская печать. Как Е Ли могла не знать, ради чего она столь надолго задержалась в Личэне? Вот только Сюй Цинчэнь, хотя и не избегал гунчжу Аньси, был поглощен делами Северо-запада, и у него физически не могло быть много времени, чтобы сопровождать ее. Каждый раз, когда гунчжу Аньси приходила к Е Ли, ее печальный взгляд и слова, застревавшие в горле, вызывали у той искреннее сочувствие.
— Да-гэ, что ты на самом деле думаешь о Гунчжу Аньси? Эр-гэ скоро женится, полагаю, дядя и тётя уже торопили тебя? — немного подумав, Е Ли все же решила выяснить, что на уме у Сюй Цинчэня.
И дело было не только в гунчжу Аньси, но и в Да-цзюму, Вайцзуфу и Да-цзюцзю, которые давно мечтали о том, чтобы старший брат поскорее обзавелся семьей.
— Гунчжу Аньси уже не в тех летах, чтобы долго ждать. Что бы ни было у тебя на уме, Да-гэ, лучше объясниться с ней честно.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Старший брат понял. Я со всем разберусь.
— Да-гэ, ты…
— Мы с Аньси не подходим друг другу, — Сюй Цинчэнь спокойно улыбнулся. — Она Вантайнюй Наньчжао и однажды унаследует трон Наньчжао.
Е Ли нахмурилась, не в силах понять, есть ли у Сюй Цинчэня к ней чувства.
— А если Гунчжу Аньси будет готова отказаться от трона Наньчжао?
— Мы всего лишь друзья.
——— Примечание автора ———
А-а-а~ Внезапно и с содроганием обнаружила одну вещь: какую же гунян мне подобрать в пару Цинчэнь-гунцзы? А-а-а~ Чтобы отказать человеку, можно не только вручить карту хорошего человека6, но и сказать:
— Мы всего лишь ХХ.
— Я всегда считал тебя ХХ.
____________________________________________
- достигла жизненно важных органов (病入膏肓, bìng rù gāo huāng) — болезнь зашла так далеко, что стала неизлечимой. ↩︎
- сделаешь шаг назад — и перед тобой откроются бескрайние море и небо (退一步海闊天空, tuì yī bù hǎi kuò tiān kōng) — уступив в споре, можно найти неожиданный выход из ситуации и обрести душевное спокойствие. ↩︎
- помогают другим совершить прекрасное (成人之美, chéng rén zhī měi) — содействовать людям в осуществлении их добрых желаний, проявлять великодушие. ↩︎
- повзрослевшая дочь в доме не задержится (女大不中留, nǚ dà bù zhòng liú) — повзрослевшую девушку не удержишь в родительском доме, ее пора выдавать замуж ↩︎
- занимать место согласно номеру билета (對號入座, duì hào rù zuò) — принимать сказанное на свой счет. ↩︎
- вручить карту хорошего человека (发好人卡, fā hǎorén kǎ) — популярное в Китае выражение, означающее вежливый отказ в романтических отношениях, когда инициатору говорят, что он «слишком хороший» для партнера. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
