Мо Сюяо улыбался, не произнося ни слова. Лин Техань уже потерял интерес к боевым искусствам Лэй Чжэньтина. Если бы между ними не было личной вражды, то разве бросился бы он в бой, едва услышав о его прибытии в особняк Динго-вана? Дождавшись, пока зрелище почти закончится, Мо Сюяо рассудил, что нельзя позволять гостю особняка Динго-вана быть забитым до смерти прямо в поместье, и громко рассмеялся.
— Чжэньнань-ван, Гэчжу Лин, вы обменялись ударами и хватит, как насчет того, чтобы остановиться?
Лин Техань бросил взгляд в их сторону и первым отлетел назад, приземлившись на вершину стены. Он стоял там, взирая на Чжэньнань-вана сверху вниз. По сравнению с непринужденностью Лин Теханя, Чжэньнань-ван выглядел на редкость жалко. В уголке его рта виднелся след крови. Он прижал ладонь к груди, которая всё еще ныла после удара Лин Теханя, и его лицо было мрачнее тучи. Повернувшись к Е Ли и Мо Сюяо, наблюдавшим со стороны, он глухо произнес.
— Дин-ван, Дин-ванфэй, что всё это значит?
Е Ли сделала шаг вперед и со слабой улыбкой ответила.
— Чжэньнань-ван, прошу прощения! Гэчжу Лин гостит в нашем особняке в эти дни, надеюсь на ваше великодушие в отношении этой невежливости. Гэчжу Лин, не спуститесь ли вы к нам выпить чаю?
Лин Техань сложил руки в приветствии перед Е Ли и звонко рассмеялся.
— Проходя мимо, я как раз увидел, что Чжэньнань-ван вошел внутрь, и у меня просто руки зачесались испытать его мастерство. Прошу Ванфэй простить меня! У меня еще остались важные дела, поэтому вынужден откланяться.
— Доброго пути, Гэчжу Лин, — кивнула и с улыбкой сказала Е Ли.
Лин Техань кивнул Мо Сюяо и стремительно покинул передний двор.
Пригласив Чжэньнань-вана в главный зал, Е Ли посмотрела на его помрачневшее лицо и спросила.
— Ванъе, нужно ли позвать дайфу осмотреть вас?
Чжэньнань-ван холодно фыркнул и, небрежно вытерев кровь с губ, ответил.
— Благодарю Ванфэй, это лишь пустяковая рана.
Е Ли кивнула, рана действительно не казалась серьезной. Хотя она не знала, почему Лин Техань внезапно вмешался и решил нажить врага в лице Чжэньнань-вана, она не была против такого исхода. Раненный Чжэньнань-ван определенно больше отвечал их интересам, чем невредимый.
Она велела служанкам подать чай и удалиться. Чжэньнань-ван посмотрел на Мо Сюяо и Е Ли и прямо спросил.
— Я слышал, что мой сын гостит в особняке Вана. Могу ли я увидеть его?
Мо Сюяо вскинул бровь. На фоне его белоснежных волос улыбка казалась холодной и безжалостной.
— Гостит? А Ли, ты приглашала Шицзы Чжэньнань-вана в особняк в качестве гостя?
Е Ли покачала головой и мягко улыбнулась.
— Позавчера я выезжала из города, чтобы проинспектировать базу Цилинь, и вернулась только сегодня утром. Как бы я могла пригласить Шицзы Чжэньнань-вана погостить?
Услышав это, сердце Чжэньнань-вана екнуло. Он понял, почему Лэй Тэнфэн, несмотря на такое количество сопровождающих, бесшумно попал в руки Дин-ванфэй. Цилинь, сильнейший отряд под командованием Дин-ванфэй, следов которого никто никогда не видел. Всё, что о них было известно, это их свирепый боевой дух и отсутствие поражений.
Чжэньнань-ван слегка нахмурился, достал полученное приглашение и спросил.
— В таком случае, Ванъе и Ванфэй, что означает это приглашение? По какому важному делу вы пригласили меня в особняк?
Мо Сюяо откинулся на подлокотник и небрежно улыбнулся.
— Ничего особенного. Через несколько дней мы с Ванфэй отправимся в инспекционную поездку по Северо-западу, и нас не будет в Личэне. Поэтому я хотел предупредить вас, чтобы избежать возможных неудобств в приеме гостей.
Чжэньнань-ван опустил глаза и, немного подумав, улыбнулся.
— Вот оно что. На самом деле мы с сыном покинули Силин почти два месяца назад, дел в государстве накопилось много, и я тоже намеревался вскоре откланяться. Но… вчера мой сын ушел и не вернулся, боюсь, мне придется просить Ванъе и Ванфэй приложить побольше усилий для его поисков.
Мо Сюяо великодушно пообещал.
— На этот счет Чжэньнань-ван может быть спокоен. Пока Шицзы находится на землях моего Северо-запада, я найду его для вас, даже если он спрячется в лисью нору.
Сердце Чжэньнань-вана сжалось. Мо Сюяо говорил долго, и казалось, что он соглашается, но на самом деле он ничего не обещал. То, что человек был схвачен Мо Сюяо, понимали обе стороны, но пока Мо Сюяо этого не признает, никто ничего не может сделать. К тому же его обещание найти человека могло означать и десять дней, и пять лет. Особняк Дин-вана мог позволить себе ждать, а Силин и род Чжэньнань-вана, нет. Хотя Тэнфэн не был его единственным сыном, он был единственным по-настоящему выдающимся. Его нельзя было оставить в руках Мо Сюяо ни при каких обстоятельствах.
Подняв голову, Чжэньнань-ван глухо произнес.
— Мой сын еще неразумен, если он чем-то обидел Ванъе и Ванфэй, я приношу извинения за него. Надеюсь, Дин-ван проявит милосердие.
Эти слова были признанием слабости. В глазах Мо Сюяо промелькнул блеск, он небрежно улыбнулся.
— Ваши слова слишком серьезны, Ванъе. Кажется, я припоминаю… А Ли, когда ты вчера выезжала из города, ты встретила много подозрительных личностей, внезапно появившихся на Северо-западе, и приказала их схватить. Верно, А Ли?
Е Ли мягко улыбнулась и кивнула.
— Вчера действительно схватили немало людей. Чжо Цзин?
Чжо Цзин задумался и кивнул.
— Был один, кто называл себя Шицзы Чжэньнань-вана. Однако я не знаком с Шицзы, к тому же Шицзы Чжэньнань-вана должен был находиться на игуане, с чего бы ему разгуливать в окрестностях Хунчжоу? Я решил, что это мошенник, и приказал запереть его вместе с остальными.
Эти откровенные слова в сочетании с холодным и честным лицом Чжо Цзина прозвучали настолько справедливо, будто всё это было чистой правдой.
Все присутствующие были мастерами притворства. Мо Сюяо выпрямился и негромко отчитал подчиненного.
— Дело, касающееся Шицзы Чжэньнань-вана, столь важно, как ты мог основываться на догадках? Немедленно иди и проверь всё. Да поторапливайся.
Чжо Цзин отозвался и тут же удалился. Когда его фигура скрылась за дверью, Мо Сюяо сделал глоток чая и улыбнулся Чжэньнань-вану.
— Не волнуйтесь, Ванъе. Чжо Цзин, человек А Ли, он всегда надежен в делах. На этот раз он проявил временную халатность, уверен, скоро всё прояснится.
Как мог Чжэньнань-ван не видеть, что Мо Сюяо разыгрывает спектакль? Но, раз сын в чужих руках, приходилось соглашаться с тем, что говорят. Он сухо усмехнулся.
— В таком случае, благодарю Дин-вана за хлопоты!
Чжо Цзин действительно вернулся быстро, не прошло и времени, за которое выпивают чашку чая, как он снова появился в дверях зала. Войдя, он поклонился Е Ли и Мо Сюяо, признавая вину.
— Подчиненный не справился со своими обязанностями, прошу Ванфэй и Ванъе простить меня. Я только что проверил темницу. Тот человек… действительно Шицзы Чжэньнань-вана.
Мо Сюяо вскинул брови.
— Раз так, почему ты еще не пригласил Шицзы выйти?
— Это… — Чжо Цзин замялся.
— Говори прямо, — велела Е Ли.
— После того как тех людей схватили, их передали Сань Фэн-гунцзы. Сань Фэн-гунцзы сказал, что больше всего на свете ненавидит осквернителей могил. По его словам, за разграбление могил по закону полагается сто ударов палками и ссылка на границу. За кражу в императорской усыпальнице, смертная казнь. Ванцзы преступает закон так же, как и простолюдин, поэтому… Сань Фэн-гунцзы отказывается выдавать мне преступника. Подчиненный не справился, прошу Ванфэй простить меня.
Глядя на позеленевшего лицом Чжэньнань-вана, Е Ли извиняющее улыбнулась.
— Фэн Сань исполняет приказ Ванъе и участвует в разработке законов Личэна и Северо-запада. Как говорится, у нового чиновника при вступлении в должность горят три костра1, ему трудно быстро перестроиться, прошу Ванъе простить его, — повернувшись к Чжо Цзину, она добавила. — Позови Фэн Саня.
— Не нужно звать, подчиненный Фэн Сань просит аудиенции у Ванъе и Ванфэй.
Не успела Е Ли договорить, как за дверью раздался голос Фэн Чжияо. Сань Фэн-гунцзы был всё так же в красных одеждах, выглядя элегантно и грациозно, словно знатный гунцзы из прославленной семьи. Е Ли спросила.
— Фэн Сань, Шицзы Чжэньнань-вана у тебя?
Фэн Чжияо вздернул бровь и, небрежно взмахнув веером в руке, усмехнулся.
— Докладываю Ванфэй, в руках подчиненного нет никакого Шицзы, есть только расхитители гробниц. Я как раз пришел по этому делу, чтобы доложить Ванъе и Ванфэй. По мнению подчиненного, эти люди проявили дерзость и обворовали императорскую усыпальницу, их вина заслуживает смерти. Я предлагаю казнить их прилюдно и объявить об их преступлении на весь мир!
Лицо Чжэньнань-вана стало мертвенно-бледным. Если Шицзы Чжэньнань-вана действительно казнят по обвинению в расхищении могил, то дом Чжэньнань-вана и Силин опозорятся на весь мир. К тому же Фэн Чжияо говорил столь напыщенно и благородно, что невозможно было возразить. Ведь расхищение могил и в Силине, и в Великом Чу, действительно считалось преступлением. Но, честно говоря, такие обвинения обычно касались простых людей и грабителей. Разве кто-то мог помешать императорской семье раскопать гробницу прежней династии? Однако теперь, когда Лэй Тэнфэн попал в руки Мо Сюяо, это обвинение делало ситуацию безвыходной.
Фэн Чжияо продолжил свою страстную и воодушевленную речь.
— Наш Северо-запад только недавно был основан, и свод законов еще не полон. Именно поэтому следует сурово наказать виновных, чтобы предостеречь остальных от подобных деяний. К тому же разграблять могилы и раскапывать захоронения, это тяжкое преступление, попирающее человеческие нормы и тревожащее души усопших. Хоть это и императорская усыпальница прежней династии, если не вынести суровый приговор, в глазах мира наш Северо-запад предстанет лишенным морали и справедливости. Прошу Ванъе еще раз все обдумать.
Чжэньнань-ван глубоко вздохнул про себя, понимая, что сегодня ему так или иначе придется признать поражение. Он поднялся и, сложив руки в приветственном жесте перед Е Ли и Мо Сюяо, произнес.
— Мой недостойный сын действовал своенравно и безрассудно, совершив столь чудовищное преступление. Прошу Дин-вана и Ванфэй проявить снисхождение. Силин и род Чжэньнань-вана готовы приложить все усилия, чтобы возместить убытки особняку Дин-вана и Северо-западу.
Услышав это, Е Ли и Мо Сюяо переглянулись и понимающе улыбнулись. То, что он готов признать поражение, уже добрый знак.
__________________________________
- У нового чиновника при вступлении в должность горят три костра (新官上任三把火, xīn guān shàng rèn sān bǎ huǒ) — метафора, означающая, что новый руководитель полон энтузиазма и строгости в начале своей работы, стремясь проявить себя и навести порядок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
