Последняя фраза про то, что нельзя есть, пока всё не перепишешь, определённо была добавлена им самим, — Е Ли, досконально знавшая характер своего сына, лишь беспомощно улыбнулась.
Однако, она всё же была немного недовольна тем, что Мо Сюяо заставил сына переписывать так много, Мо Сяобао ещё не исполнилось и пяти лет, он даже кисть держал неуверенно. Более двухсот тысяч знаков даже у обычного человека заняли бы немало времени, не говоря уже о ребёнке, который ещё и иероглифы-то не все выучил. Подумав, Е Ли сказала.
— Тогда заменим это на переписывание «Биографии Динмин-вана» один раз.
Динмин-ван, это первое поколение Дин-вана, Мо Ланьюнь, с посмертным титулом Мин. Увидев, как в глазах Мо Сяобао зажёгся радостный огонёк, Е Ли неторопливо добавила.
— Когда закончишь переписывать, ты должен уметь читать все эти знаки. Как только твой отец вернётся, пойдёшь и прочитаешь перед ним. Понял?
Мо Сяобао похлопал глазами, но, увидев непреклонное выражение в глазах нянцинь, был вынужден уныло согласиться. Сменить восемь текстов по десять раз на один текст один раз, это уже было достаточно хорошо. Послушно прильнув к груди Е Ли, он произнёс.
— Сын понял.
— Послушный ребёнок, — Е Ли с улыбкой погладила сына по маленькой голове.
Мо Сяобао тут же с хихиканьем закивал.
— Я самый послушный, я больше всех люблю нянцинь!
Е Ли наклонилась, поцеловала его в лоб и с улыбкой ответила.
— Нянцинь тоже больше всех любит Чэнь-эра.
Стоявший в стороне и наблюдавший за их общением Цинь Фэн тайком покачал головой. «Маленький шицзы, каждый раз, пользуясь отсутствием Ванъе, ты приходишь к Ванфэй, притворяешься несчастным и подлизываешься, а когда Ванъе возвращается, тебя снова прогоняют, да ещё и наказывают, есть ли в этом хоть какой-то смысл?»
— Ванъе вернулся, — донёсся снаружи голос служанки, приветствующей господина.
Цинь Фэн взглянул на маленького шицзы, всё ещё ластившегося в объятиях Ванфэй, и молниеносно ретировался.
— Ванфэй, позвольте подчинённому удалиться.
Е Ли кивнула.
— Иди.
Мо Сюяо перешагнул порог комнаты и, увидев сидящего на коленях у Е Ли сына с видом послушного ребёнка, невольно нахмурился. Белоснежные одежды в сочетании с такими же серебристо-белыми волосами придавали его облику ещё большую холодность и величие. Лишь когда его взгляд упал на сидящую за письменным столом жену, в этих, обычно равнодушных, глазах появилось немного тепла.
— А Ли, о чём ты говорила?
Е Ли похлопала Мо Сяобао и, подняв голову, с улыбкой ответила.
— Ни о чём особенном, Чэнь-эр только что пришёл поприветствовать меня.
Мо Сяобао с некоторой неохотой выбрался из объятий матери, прошёл вперёд и поклонился отцу.
— Сын приветствует Фу-вана.
Мо Сюяо какое-то время смотрел на него сверху вниз, затем наклонился, поднял его на руки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
— Пришёл поприветствовать мать? Сяобао действительно почтителен к родителям, Фу-ван глубоко утешен.
Оказавшись на руках у отца, Мо Сяобао тут же попытался вырваться, но разве его детских сил могло хватить, чтобы разомкнуть хватку Мо Сюяо? Мо Сюяо крепко держал его, и как ни старался Мо Сяобао изо всех сил, его личико покраснело, но он так и не смог сдвинуть эти руки, подобные стальным тискам.
— Что с Чэнь-эр? — Мо Сюяо заслонил обзор своим телом, поэтому Е Ли не видела, как сын пытается вырваться, и лишь удивилась, почему её мальчик, который всегда так любил бросаться к ней в объятия, теперь сидит на руках у Мо Сюяо с совершенно красным лицом.
Мо Сюяо с притворной нежностью посмотрел на сына и с улыбкой сказал.
— Похоже, Сяобао уже научился стесняться, он и вправду повзрослел.
Е Ли приподняла изящную бровь.
— Неужели?
Мо Сяобао прекрасно понимал, что ему не совладать с силой отца, поэтому ему оставалось лишь притвориться смущённым и уткнуться в его плечо, что только подтвердило слова Мо Сюяо. Мо Сюяо, держа Мо Сяобао, сел рядом с Е Ли. Она поднялась, налила мужу чашку чая, поставила перед ним и спросила.
— Как дела в военном лагере за пределами города?
Мо Сюяо взял чашку, сделал глоток и ответил.
— Всё в порядке, труды последних нескольких лет всё же не пропали даром. Я видел, как Цинь Фэн только что поспешно уходил, ты поручила ему какое-то дело, А Ли?
Е Ли кивнула и пересказала Мо Сюяо то, чем делилась до этого с Цинь Фэном.
Мо Сюяо это явно заинтересовало.
— Тактические военные учения? Твои идеи, А Ли, всегда удивительны. По сравнению с обычными формальными маневрами, которые проводят лишь для галочки, эта задумка действительно гораздо интереснее.
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Этот метод проверяет не только простых солдат, но и командующих военачальников. Разве за последние несколько лет мы специально не отобрали группу молодых командиров для усиленного обучения? Нужно посмотреть, каков результат. Если окажется, что мы набрали людей, умеющих лишь воевать на бумаге, то лучше сразу бросить их на поле боя, чтобы они пробивались в настоящих сражениях.
Мо Сюяо согласно кивнул.
— Это было бы превосходно. Напиши план, А Ли, я взгляну на него позже, и тогда мы отправим людей готовиться. Однако… поскольку это будет сражение двух армий, у них обязательно должны быть главнокомандующие. Есть ли у тебя какие-то мысли на этот счёт? Кто поведёт войска?
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Да, я думала об этом. Что если одной армией будешь командовать ты лично?
Мо Сюяо на мгновение опешил, поставил чашку чая и, глядя на Е Ли, спросил.
— А, кто возглавит вторую сторону?
Е Ли с улыбкой сжала губы.
— А на другой стороне буду я. Цзянцзюнь Чжан и Цзянцзюнь Лю, опытные военачальники, пусть они будут сторонними наблюдателями и судьями. Кроме того, это поможет предотвратить непредвиденные обстоятельства.
Немного подумав, Мо Сюяо согласился с планом Е Ли и с улыбкой произнёс.
— Хорошо. Все говорят, что А Ли, ниспосланный небесами талант, мне и самому хочется посмотреть, как ты будешь вести войска.
Услышав это, Е Ли могла лишь беспомощно и горько улыбнуться. Если говорить о прирождённых гениях, то кто в этом мире сравнится с Мо Сюяо? О ней же, недоучке, и говорить не стоило. Впрочем, она не собиралась устраивать игру в одни ворота, по крайней мере, силы сторон должны быть сбалансированы, ведь только так будет интересно, не правда ли?
Мо Сяобао сидел на руках у отца и, склонив маленькую головку, слушал разговор родителей. Хотя он понимал далеко не всё, он вёл себя тихо и смирно. Он время от времени хлопал своими большими глазками, что в глазах Е Ли выглядело неописуемо мило. Она протянула руки к Мо Сюяо и сказала.
— Отдай мне Чэнь-эра, я подержу его.
Мо Сяобао обрадовался и поспешно потянул свои ручонки к нянцинь, однако Мо Сюяо слегка развернулся, уклоняясь и уводя Мо Сяобао ещё дальше от матери. Повернувшись к Е Ли, он сказал.
— Ему уже пять лет, он не такой уж лёгкий, ты можешь устать. К тому же ребёнку вредно постоянно сидеть на руках. Меня, например, никто не носил на руках уже с двухлетнего возраста.
Е Ли оставалось лишь с сочувствием посмотреть на сына, будучи не в силах ему помочь, в то время как Мо Сяобао мысленно скрежетал зубами. Затем они услышали, как Мо Сюяо небрежно обронил.
— По пути в город я заехал за его пределы, чтобы навестить Сяншэн Цинъюаня. Сяншэн Цинъюань сказал, что Мо Сяобао исполнилось пять лет и ему пора начинать обучение.
Е Ли удивлённо моргнула и с лёгким недоумением спросила.
— Разве мы уже давно не начали давать Чэнь-эру начальное образование?
Хотя их ребёнку ещё не было пяти, он уже практически полностью освоил такие книги для начального обучения детей, как «Байцзясин» и «Цяньцзывэнь». Сама Е Ли в своей прошлой жизни в пятилетнем возрасте всё ещё играла в детском саду с воспитателями и учила алфавит. Мо Сюяо посмотрел на сына со снисходительной, многозначительной улыбкой, от которой Мо Сяобао почувствовал, как по его макушке пробежал леденящий холодок.
— А Ли, ты уродилась девочкой, поэтому в семье Сюй твоё воспитание не было слишком строгим. Но, ты можешь спросить у молодых господ семьи Сюй, кто из них не начинал учить знаки в два-три года, а в четыре-пять лет уже вовсю приступал к настоящей учёбе? Если бы всё было иначе, как бы члены семьи Сюй умудрялись сдавать государственные экзамены и получать чины до двадцати лет? Надо понимать, что для обычного человека получить учёную степень в двадцать четыре или двадцать пять лет, уже величайшая редкость. Сяобао же является Шицзы рода Дин-вана, бремя ответственности, которое ляжет на его плечи в будущем, изначально намного тяжелее, чем у других. Проявляя к нему излишнюю мягкость, мы лишь причиним ему вред.
Е Ли не нашла что ответить. Можно ли считать это местным аналогом стремления «не проиграть на стартовой линии»1? И кто только утверждал, что детям в её прошлой современной жизни приходилось несладко? Настоящие тяготы познавали именно дети семьи Сюй! Стоило Мо Сюяо упомянуть об этом, как Е Ли и сама осознала, из поколения в поколение потомки семьи Сюй сдавали экзамены на чин почти всегда до двадцати лет. А если взять её Да-гэ Сюй Цинчэня, чьё имя появилось в золотом списке успешных кандидатов в четырнадцать лет, то ему наверняка приходилось начинать обучение уже в два или три года. С жалостью взглянув на сына, Е Ли тихо вздохнула.
— Я лишь надеюсь, что у Чэнь-эра будет счастливое и беззаботное детство.
«Детство? Что это вообще такое? Почему у его сына должно быть то, чего не было у него самого?» Пока в душе Мо Сюяо закипал яд зависти, на его лице играла мягкая и тёплая улыбка.
— В нынешние неспокойные времена Сяобао лучше повзрослеть пораньше. Ведь если вдруг наступит день, когда мы не сможем его защитить, будет гораздо хуже, если он окажется совершенно беспомощным и несмышлёным, не так ли? К тому же, неужели ты беспокоишься, когда за его обучение берётся сам Сяньшэн Цинъюань? Пусть Сяньшэн Цинъюань и строг со своими собственными детьми и внуками, Сяобао он любит больше всех. Неужели ты думаешь, что он загоняет ребёнка до полусмерти?
Е Ли подумала, что это и вправду так, если говорить о том, кто во всем Северо-западе больше всех балует Мо Сяобао, то, если Сяньшэн Цинъюань займет второе место, никто не посмеет претендовать на первое. Даже родному правнуку Сяньшэн Цинъюань, четырехлетнему сыну Сюй Цинцзе и Цинь Чжэн по имени Сюй Чжижуй, пришлось бы отойти в сторону.
— Ну хорошо, Чэнь-эр, когда будешь у прадедушки, веди себя послушно, понимаешь? Нянцинь будет навещать тебя через день, договорились?
Мо Сяобао понуро приник к груди Мо Сюяо, в душе яростно презирая подлого отца, неужели ты просто хочешь выставить меня вон? Хм! Когда этот шицзы вырастет, посмотрим, чем ты, старик, сможешь со мной помериться, чтобы отобрать нянцинь! Нянцинь… у-у-у, дождись, когда Чэнь-эр вырастет, Чэнь-эр обязательно отвоюет тебя обратно!
___________________________________
- Проиграть на стартовой линии (输在起跑线上, shū zài qǐ pǎo xiàn shàng) — популярное выражение, означающее отставание в развитии или упущенные возможности на самом раннем этапе жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
