— Прибыл Цинчэнь-гунцзы из Личэна!
Этот простой выкрик заставил многих перемениться в лице. Первым, чье лицо исказилось, был Мо Цзинци. Хотя все знали, что раскол между Северо-западом и Великим Чу давно стал необратимой реальностью, Мо Цзинци упрямо отказывался признавать собственное поражение, из-за которого Дин-ван и армия Мо были вынуждены пойти на разрыв. Вместо этого он твердил, что Мо Сюяо обуян амбициями и совершил предательство, восстав против власти.
Поэтому никого не заботило, что думает простой народ, но в императорском дворе министры были вынуждены потакать прихотям императора и называть Дин-вана мятежником. И хотя при этих словах у них самих по спине пробегал холодок, кто виноват, что они едят хлеб из рук императорской семьи?
Теперь же Сюй Цинчэнь открыто объявил о своем прибытии из Личэна, что стало для Мо Цзинци тяжелой пощечиной. Что еще важнее, не только дом Динго-вана и армия Мо-цзяцзюнь, но и семья Сюй была вынуждена уйти из-за него. И теперь, когда Цинчэнь-гунцзы с таким размахом появился здесь от имени Мо Сюяо, он словно заявлял всему миру, тех людей, которых ты, Мо Цзинци, не осмелился использовать, Мо Сюяо использовать не побоялся. Семья Сюй была предана забвению в Великом Чу, но на Северо-западе немедленно получила в свои руки огромную власть. При таком сравнении сразу становилось ясно, кто выше, а кто ниже. Было бы странно, если бы лицо Мо Цзинци осталось спокойным.
Следом изменились в лице Мо Цзинли, Лэй Тэнфэн и те юные таланты, чьи помыслы были далеки от вина1. В конце концов, сяоцзе Мужун выбирала мужа, и внешность мужчины неизбежно должна была стать преимуществом. Среди присутствующих вряд ли нашлось бы и двое-трое, способных сравниться с Цинчэнь-гунцзы красотой и талантом. Всем остальным оставалось лишь радоваться, что Цинчэнь-гунцзы не владел боевыми искусствами, иначе великому клану Мужун, пожалуй, не пришлось бы проводить состязание, они могли бы сразу выбрать его.
Что касается двух других важных фигур, то Лин Техань не имел никаких конфликтов интересов с Сюй Цинчэнем, к тому же они были в добрых отношениях, поэтому он лишь кивнул Сюй Цинчэню в знак приветствия. А Чжэньнань-ван, хоть Цинчэнь-гунцзы и был прославлен на весь мир, никогда прежде не сталкивался с ним в делах, да и принадлежали они к разным поколениям. Среди молодого поколения Чжэньнань-ван видел своим единственным соперником лишь Мо Сюяо, поэтому не слишком принимал Сюй Цинчэня в расчет.
Сюй Цинчэнь еще в юности обрел способность сохранять невозмутимость перед лицом почета или позора, так разве могла эта незначительная сцена смутить его? Цинчэнь-гунцзы, облаченный в белые одежды, неспешно приближался, а на его губах застыла улыбка, подобная цветам груши на весенней воде2. Увидев это, бесчисленные девы из мира Улинь невольно затаили дыхание, а их щеки залил румянец смущения. Стоявшая рядом с цзячжу Мужун сяоцзе Мужун тоже замерла. Несмотря на свою высокую самооценку и то, что за эти дни она видела немало талантов и героев, она никогда прежде не встречала человека с таким божественным изяществом, как Цинчэнь-гунцзы. В этот миг сяоцзе Мужун позабыла обо всех наставлениях деда и двоюродного деда, ее сердце затрепетало и забилось чаще.
— Прошу прощения у всех присутствующих за свое опоздание, — сложив руки в приветствии, с улыбкой произнес Сюй Цинчэнь.
Чжэньнань-ван громко рассмеялся и сказал.
— Цинчэнь-гунцзы слишком вежлив, прошу, присаживайтесь. Интересно, смогут ли прибыть Дин-ван и Ванфэй?
Сюй Цинчэнь спокойно ответил.
— Благодарю Чжэньнань-вана за беспокойство. Ванъе и Ванфэй обременены мирскими заботами и не могут отлучиться. Поэтому они позволили мне, праздному человеку, прийти сюда ради праздного любопытства. Надеюсь, вы не станете меня отвергать.
Присутствующие поспешили обменяться любезностями. Здесь собрались представители знати разных государств, и все они прекрасно понимали, что этот, божественно прекрасный, мужчина вовсе не «праздный человек». Хотя гражданские чиновники в подчинении Мо Сюяо все еще не имели четко определенных должностей, каждому было ясно, что власть этого Цинчэнь-гунцзы на Северо-западе ни в чем не уступает власти первого министра государства.
— Хм! — пока гости увлеченно обменивались любезностями, на лице хозяина, цзячжу Мужун, отразилось недовольство.
Семьи Мужун и Сюй могли считаться двумя древнейшими из сохранившихся великих кланов. Однако, хотя семья Мужун была богатейшей в Поднебесной, она всегда затаила в сердце обиду на семью Сюй. Причина была проста, семья Сюй из поколения в поколение славилась как династия литераторов, из нее выходили великие конфуцианские ученые и прославленные сановники, чьи имена гремели во всех государствах и почитались тысячами людей. Семья же Мужун, будучи купеческой, не могла даже попасть в императорский двор. Даже обладая богатством, способным состязаться с государственным, им приходилось терпеть всевозможные явные и тайные удары со стороны императорской семьи. Никто не сомневался, что в нынешнем упадке рода Мужун приложил руку императорский дом Силина. И, хотя семьи Сюй и Мужун одинаково страдали от подозрений и нападок правителей, семья Сюй, даже если бы однажды окончательно разорилась, оставила бы о себе добрую память на века. В конце концов, если полностью вычеркнуть вклад клана Сюй в дела двух императорских династий, то исторические хроники пришлось бы переписывать заново.
А, кто вспомнит о семье Мужун после ее гибели? Более того, теперь у семьи Сюй нашелся выдающийся муж племянницы, а также пятеро необычайно способных сыновей. Как только власть Дин-вана окрепнет, семья Сюй явно возродится во второй раз, став еще величественнее, чем прежде. Глядя же на семью Мужун, у которой теперь не осталось ничего, кроме денег, как было не вздохнуть о превратностях судьбы?
Этот легкий хмык заставил сердца присутствующих содрогнуться. Лицо Сюй Цинчэня слегка изменилось. На самом деле он не почувствовал глубокого воздействия, но, заметив реакцию Чжэньнань-вана и Лин Теханя, понял, что этот хмык был не так прост. Повернувшись к сидевшему на главном месте Мужун Сюну, Сюй Цинчэнь сложил руки.
— Мужун-цяньбэй, младший проявил неучтивость. Прошу простить меня!
В этот хмык Мужун Сюн вложил особую внутреннюю энергию, которая действовала лишь на тех, кто сам обладал мастерством, и чем глубже была их внутренняя энергия, тем сильнее был удар. К несчастью, он слишком долго пребывал в затворничестве и даже не допустил мысли, что Сюй Цинчэнь может вовсе не владеть боевыми искусствами. К тому же Сюй Цинчэнь обладал выдающимся достоинством и скрытым благородством, он ничуть не тушевался в присутствии таких мастеров, как Чжэньнань-ван и Лин Техань. Мужун Сюн лишь утвердился в мысли, что Сюй Цинчэнь использует некую особую технику для сокрытия своего уровня мастерства, в мире Цзянху издревле существовали подобные методы. Видя, что Сюй Цинчэнь не изменился в лице и держится непринужденно, он помрачнел еще сильнее.
— Почему не прибыл Дин-ван? — сурово спросил Мужун Сюн, в его голосе звучали властные нотки, что мгновенно вызвало недовольство у многих присутствующих.
Такие люди, как Чжэньнань-ван, обладали «сердцем с семью отверстиями3» и думали в сто, в тысячу раз больше обычного человека. Хотя большинство из них враждовали с Мо Сюяо, по крайней мере, перед его способностями и положением каждый склонял голову. И, этот старик с первого же слова заговорил таким тоном, полным высокомерия и желания помыкать другими. Он не только не ставил ни во что Мо Сюяо, но и не проявлял уважения к ним самим. Лицо Чжэньнань-вана осталось бесстрастным, но его взгляд холодно скользнул по Лин Теханю, Мо Цзинли и остальным. Неужели этот старик думает, что после десятилетий отсутствия, стоит ему выйти из затвора, и весь мир должен будет подчиняться его приказам? Глупец!
Сюй Цинчэнь не рассердился, и даже улыбка на его лице не померкла ни на миг. Он спокойно произнес.
— Дин-ван и Ванфэй обременены делами и не имеют возможности посетить Улинь дахуэй в этом году. Ранее я уже принес извинения от имени Дин-вана Чжэньнань-вану и гэчжу Лину, и оба они не выказали возражений.
Учитывая уровень мастерства и статус Мо Сюяо, лишь Чжэньнань-ван и Лин Техань могли считаться равными ему. Раз уж речь шла об Улинь дахуэй, и эти двое не возражали, то ни у кого больше не было права что-либо говорить. Тем более что участие в собрании было делом добровольным, если Дин-ван не желал приходить, разве мог кто-то его заставить?
Но Мужун Сюн не был удовлетворен таким ответом. Он мрачно произнес.
— Старик отправил Дин-вану приглашение, почему же он не явился?
Сюй Цинчэнь слегка нахмурился. Его взгляд безразлично скользнул по стоявшей рядом с цзячжу Мужун сяоцзе Мужун, но он не стал сразу отвечать на слова Мужун Сюна. Вместо этого он развернулся и сел на свободное место подле Лин Теханя. Лишь когда Мужун Сюн был почти готов сорваться и взорваться от ярости, он неспешно произнес.
— Наш Ванъе сказал, что его не интересует ничего, что выходит за рамки самой Улинь дахуэй.
Над присутствующими воцарилась тишина. Что значит — «ничего, что выходит за рамки самой Улинь дахуэй»? Почти все взгляды в один миг устремились на сяоцзе Мужун. Та прежде восторженно взирала на Цинчэнь-гунцзы, теперь же она покраснела от стыда и гнева, желая лишь одного, провалиться сквозь землю.
— Дерзкий юнец! — взревел Мужун Сюн и нанес удар ладонью по воздуху в сторону места, где сидел Сюй Цинчэнь. Мощный, почти удушающий импульс ци обрушился на Сюй Цинчэня, накрывая его целиком.
— Цинчэнь-гунцзы! — двое шивэй, сопровождавших Сюй Цинчэня, пришли в сильное волнение и одновременно шагнули вперед, один за другим загородив Сюй Цинчэня.
Сидевший рядом с Сюй Цинчэнем Лин Техань в то же мгновение положил руку на плечо Сюй Цинчэня. Тела двух шивэй перед Сюй Цинчэнем покачнулись, но вскоре они твердо встали на ноги. У того, кто был впереди, на губах выступила полоска крови, однако он, словно не чувствуя боли, вытер ее рукой и, при поддержке товарища, снова встал перед Сюй Цинчэнем. Лин Техань бесстрастно убрал руку, но его взгляд оставался настороженно прикованным к Мужун Сюну перед ними, а в острых глазах читалось нетерпеливое желание испытать свои силы4.
Сюй Цинчэнь спокойно сидел за столом, и ни единая прядь его волос не шелохнулась. Казалось, будто того убийственного удара ладонью вовсе не было. Сделав глоток из чашки чая, Цинчэнь-гунцзы изящно поблагодарил.
— Благодарю Мужун-цяньбэй за то, что проявили милосердие, удерживая руку5.
_______________________________
- Помыслы пьяницы не в вине (醉翁之意不在酒, zuì wēng zhī yì bù zài jiǔ) — чэньюй, означающий, что человек преследует скрытые цели или имеет иные намерения, нежели те, о которых заявляет. ↩︎
- Цветы груши на весенней воде (春水梨花, chūn shuǐ lí huā) — образное описание свежей, чистой и безмятежной красоты. ↩︎
- Сердце с семью отверстиями (七窍玲珑心, qī qiào líng lóng xīn) — идиома, означающая человека чрезвычайно проницательного, умного и сообразительного. ↩︎
- Нетерпеливое желание испытать свои силы (跃跃欲试, yuè yuè yù shì) — китайская идиома, описывающая состояние того, кто горит желанием попробовать свои силы или вступить в дело. ↩︎
- Проявить милосердие, удерживая руку (手下留情, shǒu xià liú qíng) — китайская идиома, означающая проявить снисходительность или не использовать всю свою силу против оппонента. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
