Императрица не смогла сдержать горькой усмешки, она покачала головой и со вздохом произнесла.
— Мы проговорили так долго, а оказывается, вот в чем была суть. Император, раз вы так говорите… боюсь, вы никогда по-настоящему не знали Дин-вана? Когда-то я говорила вам, что дом Дин-вана не замышляет дурного, но вы не поверили. Теперь я говорю вам, что дом Дин-вана никогда не откажется от мести, и полагаю, вы снова не поверите? Император думает, что раз Дин-ван не действовал все эти годы, это значит, что он не одержим ненавистью? Месть за убийство отца… небо и земля не могут существовать вместе1. Боюсь, что даже если бы возродился Шэчжэнван прежней династии, никто не смог бы переубедить Дин-вана. То, что он не предпринимал никаких шагов все эти годы, означает лишь то, что он умеет терпеть. И чем дольше он терпит, тем сильнее… он вас ненавидит.
Бросив последний взгляд на Мо Цзинци, Императрица сказала.
— Если Императору больше нечего сказать, я удаляюсь. Ах да, Лю-гуйфэй все еще ждет аудиенции за дверью.
Договорив, она развернулась и ушла, не заботясь о том, что еще хотел сказать Мо Цзинци. В ее спокойных глазах не было ни капли печали, лишь легкое сожаление. Сожаление о том, что за десять с лишним лет супружества он в конечном счете все равно хотел лишь использовать ее.
Позади нее Мо Цзинци взглянул на уходящую ярко-желтую фигуру, не выказывавшую ни малейшей привязанности, и выражение его глаз стало невероятно сложным. Спустя мгновение он не выдержал, сердце пронзила острая боль, и он выплюнул кровь.
Увидев снаружи вышедшую Императрицу, все поспешили вперед. Императрица спокойно произнесла.
— Императору нездоровится. Дэ-фэй и Сянь-фэй, поблагодарите за милость у дверей и возвращайтесь к себе.
Дэ-фэй и Сянь-фэй не видели императора порой годами и давно привыкли к этому, поэтому не почувствовали особого разочарования. Послушавшись Императрицу, они несколько раз отвесили земные поклоны перед дверью, выражая коленопреклоненную благодарность, и ушли вместе с ней. Лишь Лю-гуйфэй долго смотрела на закрытые двери покоев, а затем резко взмахнула рукавом и удалилась.
Вести из дворца быстро разлетались и за его пределы. Мо Сюяо и Е Ли как раз обсуждали, стоит ли им навестить Да-чжан гунчжу, когда вошел Чжо Цзин.
— Что случилось? —приподняв бровь, спросила Е Ли.
Чжо Цзин почтительно ответил.
— Только что получены новости. Мо Цзинци освободил Императрицу, которая находилась под домашним арестом, а затем пожаловал Чжоу-пинь титул Дэ-фэй, а Чжэн-чжаоюань — титул Сянь-фэй.
Услышав это, Мо Сюяо вскинул брови и, вальяжно откинувшись на спинку стула, произнес.
— Похоже, Мо Цзинци скоро придет конец.
Е Ли и Чжо Цзин невольно посмотрели на него, и Е Ли спросила.
— С чего ты это взял?
Мо Сюяо улыбнулся.
— Мо Цзинци хочет распорядиться делами на случай своей смерти, значит, ему и правда скоро конец.
Чжо Цзин не понимал.
— Но, разве Мо Цзинци уже не провозгласил сына Лю-гуйфэй Тайцзы? Какое отношение распоряжения на случай смерти имеют к Императрице и двум фэй, Чжоу и Чжэн?
Мо Сюяо хлопнул в ладоши и рассмеялся.
— Этот человек, Мо Цзинци, крайне подозрителен и мстителен даже за самый малый вред. Как он мог не замечать борьбы между Мо Цзинли и семьей Лю в эти дни? К тому же сегодня Лю-гуйфэй устроила такое представление… Мо Цзинци ни за что не передаст трон Тайцзы. Не желая отдавать его ни Тайцзы, ни Мо Цзинли, он, естественно, должен найти другого преемника.
Чжо Цзин внезапно все понял и сказал.
— Лю-хуанцзы, рожденный Чжэн-чжаоюань.
Мо Сюяо кивнул и с улыбкой добавил.
— Есть и еще одна причина. Мо Цзинци наверняка уже знает, что Бэньван сейчас в столице. Он также знает, что Бэньван в весьма близких отношениях с Императрицей и Лао-гогуном Хуа. Ради Лао-гогуна Хуа и Императрица Бэньван, возможно, и отпустил бы прошлые обиды или даже помог бы ему разрешить нынешние трудности.
Е Ли спросила.
— И ты поможешь?
— Он слишком красиво мечтает. Или он действительно думает, что Бэньван, не знающий мирских забот добросердечный Бодхисаттва?
Поднявшись, Мо Сюяо улыбнулся.
— Бэньван тоже должен отправиться во дворец и встретиться с ним. А то, вдруг опоздаю и не застану его.
Е Ли тоже встала и сказала.
— Пойдем вместе.
В особняк Ли-вана тоже пришло это известие. Выслушав доклад подчиненного, Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Мой императорский брат действительно не знает покоя. Даже за такое короткое время он умудрился столько всего наворотить.
Гунчжу Цися прислонилась к Мо Цзинли и спросила.
— Какие планы у Ванъе?
Мо Цзинли прищурился и ледяным тоном ответил.
— Сходим во дворец. Бэньван должен повидаться с А-нян.
Тайхоу с суровым видом подошла к спальным покоям. Стража у дверей, разумеется, не осмелилась ее задерживать и поспешно отступила в сторону, почтительно приглашая Тайхоу войти.
Войдя, Тайхоу увидела спящего в забытьи на кровати Мо Цзинци. На одеяле у него на груди алело пятно крови. Она поспешила к нему и позвала.
— Сын… сын, что с тобой?
Спустя мгновение Мо Цзинци медленно открыл глаза и, глядя на Тайхоу, слабо улыбнулся.
— А-нян, вы наконец пришли.
Неизвестно почему, но на сердце у Тайхоу вдруг стало неспокойно, она отвела взгляд, не смея смотреть ему в глаза. Мо Цзинци не обратил на это внимания и лишь кротко улыбнулся, никогда прежде он не был таким мягким и спокойным, что втайне ужаснуло Тайхоу. Увидев кровь на его груди, Тайхоу вскочила и в гневе закричала.
— Куда подевались эти никчемные рабы, прислуживающие здесь? Почему одеяло на Император до сих пор не сменили?
— Не нужно, А-нян. Это я захотел побыть в тишине и велел им уйти, — спокойно прервал слова Тайхоу Мо Цзинци.
Тайхоу на мгновение смутилась, снова села и с болью в голосе произнесла.
— Сын, где у тебя болит? Скорее скажи мне…
Мо Цзинци устало произнёс.
— Ничего. Ваш сын ждал вашего прихода, А-нян. У вашего сына есть дела, которые он хотел бы вам поручить. Прошу вас, А-нян, исполните это последнее желание вашего сына.
Все же они были матерью и сыном. Услышав такие слова, Тайхоу не смогла сдержаться, и по ее лицу потекли старческие слезы. Она крепко сжала руку Мо Цзинци и твердила.
— Сын, скажи мне все, что хочешь, я обязательно все исполню. Мой бедный, горемычный сын…
Мо Цзинци произнес.
— После того как ваш сын отойдет в мир иной, на престол взойдет малолетний государь, и в делах двора неизбежно возникнут раздоры. Цзинли сейчас обладает огромной властью, слова его императорского брата он больше не слушает. А когда я уйду, в моих словах и вовсе не будет проку. Прошу лишь А-нян, ради того, что новый император ваш внук, присмотреть за ним…
Не успел он договорить, как Тайхоу перестала плакать и, перебив его, сказала.
— Что за вздор? Ты действительно собираешься передать трон сыну этой дряни по фамилии Лю? Ты хоть знаешь, что она натворила? Только Мо Сюяо вернулся в столицу, как она тут же побежала совершать подношения предкам рода Дин-вана. Разве подношения предкам это то, что наложница в гареме может решать самостоятельно? Чьим предкам она поклонялась? Еще и на улице приглашала Дин-вана выпить чаю и повспоминать былое, она просто опозорила весь императорский род. Если Император действительно передаст трон ее сыну, ты задумывался, как такая женщина поступит в будущем? Разве станет она помогать новому императору? Боюсь, она уже давно переметнулась к Мо Сюяо. Император… ты совершаешь глупость…
— А-нян… — Мо Цзинци иронично усмехнулся, перевел дыхание и, прервав Тайхоу, спросил. — И, что же А-нян предлагает?
Тайхоу немного поколебалась и лишь затем произнесла.
— Сын, такова судьба… Цзинли тоже хороший ребенок. Сейчас он к тому же Шэчжэнван, и ты знаешь ситуацию в Силине. Если дело дойдет до этого, разве не разрушит это чувства между дядей и племянником? В конце концов, дело кончится бедой внутри семьи2. Раз так, не лучше ли… не лучше ли будет передать трон Цзинли, он наверняка позаботится о своих племянниках, а я костьми лягу, но защищу внуков.
— А-нян! — резко выкрикнул Мо Цзинци, его глаза яростно расширились. — А-нян! Вы вообще знаете, что я дошел до такого состояния именно из-за Мо Цзинли?
— Сын… — Тайхоу нахмурилась и посмотрела на Мо Цзинци.
Разумеется, она знала. Она тоже ненавидела младшего сына за жестокость и беспощадность. Но, дело уже сделано. Она и так теряет одного сына, неужели она должна потерять и другого? Такой выбор сделан на благо всех. Если действительно вынудить Цзинли поднять войска, как тогда новоиспеченный малолетний государь сможет противостоять ему?
— Ха-ха… — глядя на хмурящуюся Тайхоу, Мо Цзинци внезапно громко рассмеялся.
Однако этот смех больше походил на заунывный стон боли. Отсмеявшись, Мо Цзинци поднял голову и, указывая на Тайхоу, произнес.
— А-нян… вы и правда моя добрая А-нян… Ха-ха…
Видя сына в таком состоянии, Тайхоу тоже вытерла слезы.
— Сын, не вини А-нян, А-нян тоже делает это по необходимости.
— Какую выгоду он тебе предложил? — внезапно спросил Мо Цзинци.
Тайхоу опешила, и выражение её лица мгновенно стало тяжёлым. Под проницательным, подобно свету свечи3, взглядом Мо Цзинци всё случившееся только что ещё больше стало походить на уродливый спектакль. Мо Цзинци кивнул.
— Я всё понял, хе-хе… То, что не достанется мне, никто из вас и не вздумает получить! Убирайся!
— Мой императорский сын, ты…
— Вон!
______________________________________________
- Небо и земля не могут существовать вместе (不共戴天, bù gòng dài tiān) — идиома, означающая непримиримую вражду, когда враги не могут жить под одним небом. ↩︎
- Беда внутри семьи (禍起蕭牆, huò qǐ xiāo qiáng) — идиома, означающая внутренние распри или катастрофу, начавшуюся внутри дома или государства. ↩︎
- Проницательный, словно свет свечи (洞烛, dòng zhú) — образное выражение, означающее способность видеть вещи предельно ясно, словно освещая их светильником. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
