В конце пятого месяца того года не прошло и двух месяцев с тех пор, как новый император Великого Чу взошел на престол, и большая часть власти при дворе находилась в руках Шэчжэнвана. Однако, подводные течения в правительстве не утихали, замыслы Ли-вана были слишком очевидны, а честные чиновники, поддерживающие законную преемственность, постепенно собирались вместе, создавая скрытый противовес Шэчжэнвану.
На Северной границе, у заставы Цзыцзин, сражения так же продолжались. Еще дальше на севере, перед наступлением раннего лета, армия Бэйжуна уже начала проявлять активность. Двадцатого числа пятого месяца армия Силин вновь начала наступление на Юго-западной границе, и жители тех земель, лишь несколько лет назад пережившие войну, вновь оказались в пучине огня.
Северо-запад, Личэн.
На горе, неподалеку от города, скрытая в густых лесах, Академия Лишань оставалась безмятежным и изящным местом, словно не от мира сего. Е Ли шла через тихую бамбуковую рощу в сторону, откуда доносились чистые звуки циня. На открытом пространстве посреди рощи прямо на земле сидел седовласый сяньшэн Цинъюань, на его коленях лежал инструмент из павлонии, а из-под пальцев, мягко перебирающих струны, рождалась печальная мелодия. Немного поодаль сидел такой же убеленный сединами Су Чжэ, который, слушая музыку, неторопливо готовил чай.
— Ли-эр пришла? — сяньшэн Цинъюань прервал игру и, обернувшись, мягко улыбнулся Е Ли.
— Вайцзуфу, Лао Су, — тихо проговорила Е Ли, подходя ближе.
Она помогла сяньшэну Цинъюаню подняться и усадила его на каменную скамью рядом с Су Чжэ.
Су Чжэ с улыбкой налил обоим по чашке чая и спросил.
— Почему Ванфэй пришла в такое время? Навестить Сяо-шицзы?
— Раз Сяобао находится под наставничеством вайцзуфу и Су лао-сяньшэна, я совершенно спокойна. Эти дети не слишком шумят? — с улыбкой ответила Е Ли.
Сейчас в Академии Лишань жили не только студенты, но и трое маленьких детей. Мо Сяобао должен был здесь учиться, а Лэн Цзюньхань, хоть и был еще мал, повсюду следовал за ним. Цинь Чжэн, видя это, тоже отправила сюда своего сына Сюй Чжижуя, чтобы троим детям было веселее вместе.
— Сяо-шицзы будет даже поумнее ванъе в те годы, много ли сил нужно, чтобы за ним приглядывать? — рассмеялся Су Чжэ.
При упоминании Мо Сяобао в его глазах вспыхнула нежность.
Ему очень нравился смышленый Мо Сяобао, а мальчик относился к Су-гунгуну с тем же почтением, что и к прадеду. Это заставляло бездетного Лао Су любить его всей душой, порой даже больше, чем сяньшэн Цинъюань. Стоит признать, что несмотря на малый возраст, Мо Сяобао умел льстить так, что многим взрослым было далеко до него.
Сяньшэн Цинъюань посмотрел на Е Ли, и его взгляд был теплым и ласковым.
— Ли-эр, ты пришла, потому что собираешься в далекий путь?
Е Ли с некоторым удивлением посмотрела на вайцзуфу.
— Вайцзуфу живет в Академии Лишань, но, оказывается, не из тех, кто обеими ушами не слышит того, что происходит за окном1. Вы даже о мировых делах знаете всё досконально.
Су Чжэ, качая головой, рассмеялся.
— Сяньшэн Цинъюань не только обладает блестящим талантом, он сведущ в астрономии, географии, движении звезд, медицине и гадании. Сегодня утром он сказал мне, что звезда странствий2 Ванъе и Ванфэй сменила положение, и, боюсь, в ближайшее время их ждет дальний путь. И вот, Ванфэй здесь.
— Неужели и так можно?
Е Ли слышала о гадании по звездам, но сама в этом совершенно не разбиралась. Поскольку в ее душе еще жили следы прошлой жизни, она относилась к подобному с долей сомнения.
— И, что же еще видит вайцзуфу?
Сяньшэн Цинъюань погладил белоснежную бороду и, качая головой, вздохнул.
— Поднебесную… ждет великий хаос. Такой смуты не видывали уже несколько столетий.
При этих словах не только Е Ли, но и Су Чжэ помрачнел.
— Неужели это действительно необратимо? — с сожалением спросил Су Чжэ.
Сяньшэн Цинъюань покачал головой.
— Эта смута зародилась еще несколько лет назад, теперь уже ничего не исправить. Ли-эр, в нынешнем поколении семьи Сюй вы с Да-гэ, самые выдающиеся. Особенно ты… Когда начинают гнаться за оленем в Поднебесной3, потерь и смертей не избежать, но народ ни в чем не виноват. Ни в коем случае не позволяй пламени гнева обрушиться на безвинных людей. Вы с Дин-ваном должны помнить об этом.
Е Ли кивнула и тихо ответила.
— Будьте спокойны, вайцзуфу, Сюяо не такой человек.
Е Ли понимала, на что намекал сяньшэн Цинъюань. В эту эпоху не существовало понятия прав человека, простолюдины ценились не дороже травы, а история каждой династии была полна записей о массовых убийствах в захваченных городах. Даже если правители пытались это скрыть, потомки все равно могли разглядеть кровавые следы. Но Е Ли знала, что не поступит так, ни человеческая природа, ни прошлое военного человека не позволили бы ей совершить подобное. И она верила, что Мо Сюяо тоже на это не пойдет.
Глядя на серьезную и спокойную женщину перед собой, сяньшэн Цинъюань едва заметно вздохнул, и в его мудрых глазах промелькнула тень беспокойства.
— Ну что ж, мы все состарились. Будущее теперь за вами, молодыми. Будьте осторожны в пути.
— Не беспокойтесь, вайцзуфу, — с улыбкой ответила Е Ли. — Только после нашего отъезда в Личэне останется лишь Да-гэ. Прошу вас, поговорите с Да-цзюцзю и Эр-цзюцзю, боюсь, брат один не справится со всеми делами.
Ее Эр-цзюцзю, Сюй Хунъянь, уже давно обосновался в Академии Лишань, чтобы преподавать. Да-цзюцзю хоть и оставался в Личэне, в последнее время увлекся сельским хозяйством и за последний год несколько раз наведывался к ее Сы-гэ и У-ди. Хотя это и было крайне важным делом, занимать им Сюй Хунъюя казалось расточительством его талантов.
Сяньшэн Цинъюань, поглаживая бороду, усмехнулся.
— Раньше они бездельничали, потому что дел особо не было. Теперь же, когда работа появилась, они сами вернутся. Зачем мне что-то говорить?
Е Ли моргнула и внезапно все поняла.
— Благодарю вайцзуфу за наставление. Теперь Ли-эр ясно.
Сяньшэн Цинъюань кивнул и улыбнулся.
— Вайцзуфу знает, что ты очень занята, так что нечего тебе сидеть рядом с нами, стариками. Иди.
Е Ли поднялась, попрощалась с сяньшэном Цинъянем и Су Чжэ и ушла.
Глядя вслед удаляющейся изящной фигуре, Су Чжэ покачал головой и спросил.
— Дин-ванфэй действительно отправится в поход вместе с Дин-ваном? Сяньшэн Цинъюань может быть спокоен?
Тот вздохнул.
— Дети выросли… А ведь, кажется, совсем недавно Ли-эр была маленькой девочкой, даже младше Чэнь-эра…
Су Чжэ тоже видел Е Ли в детстве, когда семья Сюй еще жила в столице Чу, а мать девочки была жива. Кто бы мог подумать, что та прелестная крошка вырастет в Дин-ванфэй, способную и государством управлять, и мир принести?
Сяньшэн Цинъюань нахмурился.
— Я вижу, что враждебная энергия4 в сердце Дин-вана еще не рассеялась. Боюсь, в будущем он совершит слишком много кровавых грехов, что может нанести урон небесной гармонии5. Если Ли-эр будет рядом, она сможет сдерживать его, так будет лучше.
— Как же так? — Су Чжэ нахмурился.
За последние годы он видел Мо Сюяо лишь несколько раз. Несмотря на седые волосы, характер ванъе казался гораздо спокойнее, чем в юности. В повседневной жизни в его душе не было заметно никакой враждебности.
Сяньшэн Цинъюань покачал головой.
— Мы все знаем, какой нрав был у Дин-вана в юности. Нынешнее же его спокойствие… как раз и внушает тревогу. Если бы он сохранил прежний характер, как, по-твоему, он поступил бы с Мо Цзинци?
Су Чжэ на мгновение задумался, и лицо его слегка изменилось.
— Око за око, зуб за зуб, и, боюсь, в десятикратном размере. Но ведь прошло столько лет, возможно, характер Дин-вана просто отшлифовался со временем?
Сяньшэн Цинъюань спокойно улыбнулся.
— Нрав людей из семьи Мо у всех одинаков, разве его так легко изменить? Прежний Шэчжэнван считался самым добродушным из всех поколений правителей дома Дин-вана. Но, вспомни его последний удар перед смертью, разве покойный император смог его вынести?
Су Чжэ лишился дара речи. Шэчжэнван, о котором говорил Сяньшэн Цинюнь, это, разумеется, отец Мо Сюяо, Мо Люфан. Даже спустя несколько десятилетий Су Чжэ все еще помнил того элегантного, блестящего, несравненного мужчину в парчовых одеждах. Хотя, подобно всем поколениям Дин-ванов, он был искусен и в письме, и в воинском деле, Мо Люфан воплотил в себе истинное благородство до предела. В нынешнем мире лишь Цинчэнь-гунцзы мог бы сравниться с ним, но облик и аура Цинчэнь-гунцзы были слишком возвышенными и отрешенными, он больше походил на небожителя. Мо Люфан же был по-настоящему изысканным и благородным мужем в мире красной пыли, благородным гунцзы из прославленного рода, его таланты и облик заслуживали того, чтобы оставить доброе имя на сотни поколений6.
Но, именно такого человека предал император, которому тот преданно помогал, и ответного удара, нанесенного им перед смертью, оказалось достаточно, чтобы ощутили сполна его. Сяньхуан, пребывавший в расцвете сил, прожил всего три года и отошел к западу, а все его великие устремления достались лишь холодной императорской усыпальнице. Он оставил после себя десятилетнего юного императора Мо Цзинци, что также дало дому Дин-вана несколько лет передышки. Иначе, если бы братья Мо Сювэнь и Мо Сюяо, бывшие в ту пору столь же молодыми, попали в руки уже достаточно искушенного и сурового Сяньхуана, то еще неизвестно, существовал бы ныне род Дин-вана.
— Вот оно как… — задумчиво произнес Су Чжэ.
Сяньшэн Цинюнь глухим голосом произнес.
— Дин-ван все эти годы сдерживал себя, или, лучше сказать, в его сердце постоянно шла шахматная партия. Поэтому он мог подавлять ненависть к Мо Цзинци и императорскому дому Великого Чу. Даже ненависть к Бэйжуну и Силину. Даже если в последние годы он казался совершенно безрассудным, на самом деле он все еще терпел. Ему нужно было время, чтобы подготовить почву, и теперь… эта партия явно подошла к завершающей стадии. А поле битвы… зачастую это место, где легче всего проявляется истинная суть человеческого сердца. Стоит сдерживаемому годами терпению вырваться наружу… и в этом мире никто, кроме Ли-эр, не сможет его остановить.
В те времена к делам дома Дин-вана приложил руку не только Мо Цзинци, Бэйжун и Силин тоже, в той или иной мере, участвовали в этом. Более того, армия семьи Мо приняла мучительную смерть прямо под копытами железной конницы Бэйжуна. Все эти годы, каждый раз вспоминая то хладнокровие, с которым Мо Сюяо принимал послов Бэйжуна, сяньшэн Цинъюань чувствовал, как от страха дрожат желчный пузырь и сердце7.
— Вот оно что, — со вздохом сказал Су Чжэ, и на его лице отразилось еще большее чувство вины. — Если бы Цзуйдие не украла тогда карту расположения войск армии Мо, события тех лет, возможно, вовсе не произошли бы.
Как бы он ни горевал о своей единственной внучке, но по сравнению с десятками тысяч невинно погибших душ воинов армии Мо, Су Чжэ чувствовал, что у него нет даже права на скорбь. Кто пожалеет тех воинов, что сражались за страну, но погибли бесславно и непонятно за что? Все это произошло лишь потому, что он обучал, не имея метода8.
Заметив выражение лица Су Чжэ, сяньшэн Цинъюань понял, о чем тот думает. Он поднял руку, похлопал его по ладони и сказал.
— Те дела… все в прошлом, к чему терзать себя раздумьями?
_____________________________________________
- “обеими ушами не слышать того, что происходит за окном” (两耳不闻窗外事, liǎng ěr bù wén chuāng wài shì) — полностью отгородиться от мирской суеты и политики, сосредоточившись на учебе. ↩︎
- “звезда странствий сменила положение” (驿星移位, yì xīng yí wèi) — предсказание о скором отъезде или долгом путешествии. ↩︎
- “гнаться за оленем в Поднебесной” (逐鹿天下, zhú lù tiān xià) — бороться за императорский престол или верховную власть. ↩︎
- “враждебная энергия” (戾气, lìqì) — в традиционных верованиях: накопленная в душе жестокость, злоба или темная аура, толкающая человека на насилие. ↩︎
- “наносить урон небесной гармонии” (有伤天和, yǒu shāng tiān hé) — совершать деяния, противоречащие законам природы и Неба, что влечет за собой кармические последствия. ↩︎
- Оставить доброе имя на сотни поколений (流芳百世, liú fāng bǎi shì) — обрести вечную славу, сохранить о себе добрую память в веках. ↩︎
- От страха дрожат желчный пузырь и сердце (胆战心惊, dǎn zhàn xīn jīng) — находиться в состоянии крайнего ужаса, трепетать от страха. ↩︎
- Обучать, не имея метода (教导无方, jiào dǎo wú fāng) — не обладать способностью должным образом воспитывать или наставлять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
