Проводив Мо Цзиньюя, Мо Сюяо пребывал в явно добром расположении духа. Он притянул Е Ли к себе, обнял её и, удовлетворенно вздохнув, с улыбкой спросил.
— А-Ли, как ты думаешь, о чем только мечтают эти старики? Они прекрасно знают, что я никогда не соглашусь, и все равно упорно подсылают людей для уговоров?
Е Ли прислонилась к его груди и мягко улыбнулась.
— С чего ты взял, что они знают о твоем отказе? Мне же кажется, они полагают, будто вероятность твоего согласия весьма велика.
В конце концов, убеждение, что род Дин-вана предан Великому Чу сотни лет, пустило в сердцах людей глубокие корни, а основание его было прочно1. И хотя ранее Мо Сюяо открыто объявил о разрыве отношений с Великим Чу, после того как Мо Цзинци выпустил «указ о покаянии», в глазах многих старых сановников все произошедшее стало выглядеть досадным недоразумением. Теперь, когда правда вышла наружу, род Дин-вана в их представлении естественным образом вновь стал тем самым домом Дин-вана, что охраняет Великое Чу.
Однако, они не задумывались о том, что Мо Цзинци мог извиниться перед лицом всего мира, но никто не обязывал дом Дин-вана и армию Мо принимать эти извинения и выбирать прощение. С этой точки зрения Мо Цзинли, возможно, смотрел на вещи более трезво. По крайней мере, Мо Цзинли точно не пришел бы просить Мо Сюяо, то ли потому, что знал о неизбежном отказе, то ли ради собственного достоинства.
Мо Сюяо хмыкнул и холодно улыбнулся.
— Ну и пусть. На сей раз я заставлю их окончательно оставить эти надежды.
Е Ли подняла голову.
— Посланник Силина?
— Пусть подождет еще немного, — Мо Сюяо это явно не заботило. — Он тоже наш старый знакомый.
— Лэй Тэнфэн? — Е Ли стоило лишь немного подумать, чтобы понять личность гостя.
Для переговоров с Мо Сюяо Чжэньнань-ван не мог прислать какую-нибудь мелкую сошку. И хотя сейчас в Силине власть принадлежала особняку Чжэньнань-вана, Лэй Чжэньтин с сыном все еще сильно опасались членов императорской семьи Силина. Поэтому единственным человеком, кому они могли доверять, и кто обладал необходимыми способностями, был Лэй Тэнфэн.
— И, что же ты планируешь ответить Лэй Тэнфэну? — с любопытством спросила Е Ли.
Мо Сюяо удивленно вскинул брови и усмехнулся.
— С чего бы этому Вану вообще ему отвечать?
Е Ли моргнула.
— Неужели Дин-вану совсем не хочется узнать, какие условия предложил Чжэньнань-ван?
На губах Мо Сюяо заиграла легкая улыбка, а в глазах на мгновение вспыхнул холодный блеск.
— Какие бы условия он ни предложил… Лэй Чжэньтин все равно пожалеет.
Выпив по половине чашки чая и еще немного побеседовав, они велели пригласить Лэй Тэнфэна.
Лэй Тэнфэн прибыл раньше Мо Цзиньюя, и, хотя тот подоспел почти сразу следом за ним, Мо Сюяо предпочел сначала принять Мо Цзиньюя. Это заставило Лэй Тэнфэна усомниться в успехе переговоров, в котором он прежде был отчасти уверен. Хуже того, после ухода Мо Цзиньюя Мо Сюяо не принял его немедленно, а заставил прождать еще около получаса. Подобное обращение еще больше лишило его уверенности, но годы закалки не прошли даром. Лэй Тэнфэн никогда не был человеком импульсивным, поэтому, когда Чжо Цзин явился пригласить его, он сохранял невозмутимое и спокойное выражение лица, продолжая сидеть и пить чай.
— Нижайший приветствует Дин-вана и Ванфэй. После нашей прошлогодней разлуки в Силине вы оба выглядите еще более величественно, чем прежде.
Глядя на двоих людей, сидевших на главных местах плечом к плечу, Лэй Тэнфэн невольно вздохнул в душе. Одной лишь преданности Дин-вана своей Ванфэй на протяжении всех этих лет было достаточно, чтобы вызвать в людях зависть. Разумеется, имей кто-нибудь такую супругу, как Дин-ванфэй, он наверняка тоже пожелал бы хранить ей верность всем сердцем. Хотя у самого Лэй Тэнфэна в поместье было бесчисленное множество наложниц, вид этой пары, которая, казалось, вечно идет рука об руку, поддерживая друг друга, пробудил в его душе искру неосознанного восхищения.
Е Ли с улыбкой произнесла.
— Шицзы Чжэньнань-вана, прошу, присаживайтесь. Похоже, с нашей прошлой встречи вы тоже ничуть не утратили своего блеска. Кстати, я еще не поздравила вас с пожалованием титула цзюньвана. Впредь мне следует называть вас Жуй-цзюньваном?
Лэй Тэнфэн внутренне вздрогнул. Его возведение в титул цзюньвана произошло уже после того, как Силин двинул войска, и это событие не афишировалось широко. Он не ожидал, что Е Ли уже об этом знает. Каналами связи Дин-ванфэй и впрямь не стоило пренебрегать. Несмотря на изумление, лицо Лэй Тэнфэна осталось спокойным, и он скромно улыбнулся.
— Этот ван смущен вашими словами, Ванфэй, вы преувеличиваете мои заслуги.
— В таком случае… интересно, зачем Жуй-ван проделал столь долгий путь? — спросила Е Ли.
Лэй Тэнфэн бросил взгляд на седовласого мужчину, который сидел рядом и с улыбкой посмотрел на Е Ли. Очевидно, Мо Сюяо не собирался открывать рта, словно полностью перепоручил это дело ванфэй. Лэй Тэнфэн и раньше знал, что положение Дин-ванфэй в доме Дин-вана можно назвать исключительным среди всех Ванфэй прошлых династий, но он все равно поразился тому, что Мо Сюяо доверил ей решение столь важного вопроса.
Встретившись с мягким и спокойным взглядом Е Ли, Лэй Тэнфэн отбросил лишние мысли и серьезно произнес.
— Особняк Дин-вана прекрасно осведомлен обо всем, полагаю, Дин-ван и Ванфэй уже знают о том, что Силин направил войска против Великого Чу?
Е Ли кивнула, продолжая улыбаться и хранить молчание.
Лэй Тэнфэн вздохнул про себя и продолжил.
— Нынешнее положение дел в Поднебесной наверняка ясно Дин-вану и Ванфэй, и Бэньван не смеет махать топором перед воротами Лу Баня2. Сейчас на севере Великого Чу Северные варвары с севера, на западе, Силин, и даже на востоке время от времени бесчинствуют морские разбойники. Как бы ни были обширны земли Великого Чу и как бы ни был велик его народ, если у армии нет полководцев, то она вряд ли сможет противостоять окружению трех государств. По приказу своего отца-вана Бэньван прибыл просить совета у Дин-вана дянься. Относительно этой войны… хотелось бы знать, каковы намерения Дин-вана?
Мо Сюяо повернул голову и равнодушно посмотрел на него. От этого взгляда Лэй Тэнфэн почувствовал себя круглым дураком. Он, конечно, понимал, что Мо Сюяо ни за что не откроет ему планы армии Мо, но, столкнувшись с этими двумя людьми, которых не пронимают ни масло, ни соль, он должен был с чего-то начать разговор. В общении с ними прямота, несомненно, была лучшим способом.
Е Ли сделала вид, что не заметила неловкости Лэй Тэнфэна, и с улыбкой спросила.
— Интересно, что же имеет в виду Чжэньнань-ван? Если дом Дин-вана вмешается в эту войну, что тогда? А если не вмешается, то что тогда?
Лэй Тэнфэн ответил.
— Особняк Дин-вана уже разорвал все узы с Великим Чу, и мой отец верит, что Дин-ван дянься человек, чье одно слово весит как девять треножников3. Если бы армия семьи Мо пожелала совместно с тремя государствами разделить Великое Чу, это было бы просто замечательно, каждый полагался бы на собственные умения. Но если Дин-ван предпочтет сдерживать войска и не двигаться, то после захвата Великого Чу Силин готов преподнести в дар два округа, расположенных вблизи Северо-запада.
— Чжэньнань-ван весьма щедр, — с улыбкой похвалила Е Ли.
Сейчас на Северо-западе было всего четыре округа и тринадцать городов. Предложение Чжэньнань-вана охватывало территорию, равную половине нынешнего Северо-запада, при этом от армии Мо не требовалось посылать ни единого солдата. С точки зрения обычной торговли, это была исключительно выгодная сделка, не сулящая убытков.
Лэй Тэнфэн улыбнулся.
— Это можно считать проявлением искренности моего отца и всего Силина. Пока армия семьи Мо не помогает Великому Чу, все обсуждаемо. Кроме того, Силин и Северо-запад могут подписать соглашение о мирном сосуществовании на вечные времена. Что думает об этом Ванфэй?
Е Ли на мгновение задумалась, нахмурив брови, а затем светло улыбнулась.
— Условия, предложенные Жуй-ваном, и впрямь соблазнительны… Однако боюсь, что сию минуту я не смогу принять решение.
Е Ли с беспомощным видом указала Лэй Тэнфэну на Мо Сюяо, который, положив голову ей на плечо, казалось, уснул. Если Дин-ван дянься не желал утруждать себя делами, никто ничего не мог поделать.
Лэй Тэнфэну оставалось лишь горько усмехнуться. Он прекрасно понимал, дело не в том, что Е Ли не может решиться, а в том, что предложенных им закладов все еще недостаточно. Стиснув зубы, Лэй Тэнфэн произнес.
— Насколько я помню, многие полезные ископаемые на Северо-западе закупаются в других странах, и особенно много в Силине. Если Дин-ван дянься согласится не вмешиваться в это дело, то все задолженности по оплате товаров за текущий год будут полностью аннулированы.
Заметив, как спящий Мо Сюяо слегка повернул лицо и вскинул бровь, но так и не открыл глаз, Лэй Тэнфэн едва не позеленел. Он процедил сквозь зубы.
— На стыке границ Силина, Северо-запада и земель Бэйжуна есть рудник, принадлежащий Силину. Отныне он переходит в собственность дома Дин-вана.
Дело было не в том, что Лэй Тэнфэну было жаль того рудника. В конце концов, раз его включили в первоначально предложенные условия, значит, с ним вполне можно было расстаться. К тому же этот рудник располагался на границе северо-запада Силина и земель Бэйжуна, и из-за постоянных набегов бэйжунцев наладить там спокойную добычу было невозможно. Годовая выработка руды там не составляла и малой доли от общего объема Силина. Если Силин захватит Великое Чу, пусть даже не целиком, то благодаря своим земным выгодам4 ему вовсе не придется соперничать с Бэйжуном и Северным краем за северные территории. Стоило лишь овладеть югом, как богатейшие земли всего Великого Чу перейдут во владение Силина. Ради такой колоссальной выгоды они были готовы пойти на любые траты, не пожалев не то что одного, даже трех или пяти рудников.
Однако условия, предложенные им сейчас, уже были пределом того, что он мог дать. Ведь Мо Сюяо, ровным счетом ничего не делая, мог получить столько преимуществ. Если условий станет больше, Лэй Тэнфэн уже не сможет решать сам.
В глазах Е Ли промелькнул едва заметный огонек, и она с улыбкой произнесла.
— Жуй-ван и впрямь весьма щедр. Если так… нам с Ванъе действительно стоит все хорошенько обдумать.
— Прошу Ванфэй простить меня, — с некоторой тревогой проговорил Лэй Тэнфэн. — У меня совсем нет времени надолго задерживаться на Северо-западе.
Е Ли рассмеялась.
— Пусть Жуй-ван не беспокоится. Мы дадим ответ не позднее завтрашнего утра. Жуй-ван проделал долгий путь и наверняка утомился, стоит отдохнуть одну ночь перед тем, как снова отправиться в путь, не так ли?
Лэй Тэнфэн немного помедлил, но все же кивнул. Он всю дорогу пришпоривал быстрого коня5, боясь, что Великое Чу их опередит, и действительно выбился из сил.
— В таком случае, благодарю Ванфэй.
Е Ли кивнула с улыбкой и подозвала Чжо Цзина, ожидавшего за дверью.
— Проводи Жуй-вана в посольство отдыхать.
Услышав это, Лэй Тэнфэн тоже втайне вздохнул с облегчением. Если бы Е Ли предложила ему остаться на отдых в особняке Дин-вана, он бы, напротив, встревожился. Снова поблагодарив Е Ли, Лэй Тэнфэн последовал за Чжо Цзином.
В зале воцарилась тишина. Е Ли, откинувшись на спинку кресла, посмотрела на Мо Сюяо, который по-прежнему лежал, положив голову ей на плечо с прикрытыми глазами, и тихо проговорила.
— Похоже, на этот раз Лэй Чжэньтин твердо решил захватить Великое Чу.
— Лэй Чжэньтину уже скоро шестьдесят, — безучастно отозвался Мо Сюяо.
Е Ли это слегка озадачило. Хотя Лэй Чжэньтину уже перевалило за пятьдесят, до шестидесяти ведь было еще далеко? Однако, это не помешало ей понять смысл слов Мо Сюяо. Лэй Чжэньтин постарел. Хоть его воинское мастерство и было выдающимся в мире, никто не мог гарантировать, что он доживет до возраста Мужун Сюна. К тому же, даже если он и доживет, Мо Сюяо по сравнению с ним был слишком молод. Особенно после того, как он принял противоядие, приготовленное из цветов Било у Мо Сюяо не только исчез яд в теле и затянулись старые раны, он почти перестал меняться внешне. Прошли годы, и сейчас тридцатилетний Мо Сюяо по-прежнему выглядел как юноша двадцати шести или двадцати семи лет.
__________________________________
- Корни глубоки, а основание прочно (根深蒂固, gēn shēn dì gù) — о чем-то глубоко укоренившемся, незыблемом. ↩︎
- Махать топором перед воротами Лу Баня (班门弄斧, bān mén nòng fǔ) — бахвалиться мастерством перед великим мастером; умничать перед более сведущим человеком. ↩︎
- Одно слово весит как девять треножников (一言九鼎, yī yán jiǔ dǐng) — обладать весомым словом, которое имеет огромную силу и значение. ↩︎
- Земные выгоды (地利, dìlì) — стратегические преимущества, обусловленные благоприятным географическим положением. ↩︎
- Пришпоривать быстрого коня (快马加鞭, kuàimǎ jiābiān) — прилагать все силы, чтобы как можно скорее достичь цели (скакать во весь опор). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
