— Как… как такое может быть? — заикаясь, проговорил Сюй Цинфэн.
Она же явно была его кузиной, подругой его эр-сао, сяоцзе Хуа из особняка Хуа-гогуна. Почему она превратилась в какую-то Ян-гунян? А самое главное, почему она оказалась там именно в тот момент и услышала его слова!
Глядя на, полное досады, лицо Сюй Цинфэна, Е Ли и Цинь Чжэн тайком обменялись взглядами. Цинь Чжэн с улыбкой спросила.
— Сань-диди, ты её знаешь?
— Ну… — Сюй Цинфэн выглядел довольно смущенным. — Раньше в столице… довелось случайно видеться пару раз?
Е Ли с улыбкой сказала.
— Вот оно как. Это не беда. Тяньсян не из тех, кто склонен к мелочности. Позже я схожу и извинюсь перед ней за Сань-гэгэ. Однако… Эр-цзюму, раз у Сань-гэгэ нет такого намерения, то давайте оставим это дело. Хоть Ян-гунян сейчас и гостит в особняке Дин-вана, её семья и Сюяо, старые друзья, мы не можем обидеть девушку.
Как могла Эр-фужэнь Сюй не заметить странного поведения Сюй Цинфэна, будучи его матерью? Она прищурилась и с сияющей улыбкой сказала Е Ли.
— Ли-эр, это дело было опрометчивым. Я тоже видела, что твоему Сань-гэгэ скоро отправляться в дальний путь, и от спешки потеряла рассудок. Поговори хорошенько с Ян-гунян, а завтра я сама приду извиниться. Этот непочтительный сын… ладно, мне лень о нём заботиться.
— Мать… — Сюй Цинфэн с беспокойством посмотрел на дверь, где уже скрылась фигура девушки, а затем перевел взгляд на свою праздную мать, и его лицо невольно покраснело от волнения.
Эр-фужэнь Сюй спокойно вытерла пот со лба платком и, повернувшись к Да-фужэнь Сюй, сказала.
— Да-цзе, мне становится тошно, стоит только взглянуть на этого непочтительного сына, пойдемте домой.
Да-фужэнь Сюй посмотрела на Сюй Цинфэна, прикрыла рот рукой, скрывая улыбку, и кивнула.
— Хорошо, позже выйдем из города навестить Лао-тайе, Юйчэня и Жуй-эра. За городом прохладно, это куда лучше, чем задыхаться от духоты дома.
Эр-фужэнь Сюй с улыбкой согласилась.
— Да-цзе права. Пойдемте. Чжэн-эр, ты можешь вернуться позже, заодно принеси извинения сяоцзе Ян от моего имени.
Цинь Чжэн слегка улыбнулась и присела в поклоне.
— Чжэн-эр всё понимает. Желаю Да-бому и матери доброго пути.
Проводив двух фужэнь, Цинь Чжэн и Е Ли переглянулись и с улыбками посмотрели на стоявшего в стороне приунывшего Сюй Цинфэна. Е Ли моргнула и с усмешкой подошла к нему.
— Сань-гэгэ, ну рассказывай, как ты познакомился с Жо Хуа?
— Жо Хуа? — Сюй Цинфэн был в растерянности.
Е Ли приподняла бровь, и Сюй Цинфэн только тогда пришел в себя. На его обычно открытом лице редкостно отразились смущение и робость, отчего Е Ли и Цинь Чжэн втайне посмеивались.
— Э… мы и правда виделись в столице пару раз. К тому же, разве я не заходил в особняк Дин-вана пару дней назад сразу после возвращения? Фэн Сань попросил меня помочь передать кое-какие вещи Сяньшэну Шэню. И тогда я увидел её… она была у Сяньшэна Шэня вместе с Увэй… — Сюй Цинфэн с горечью посмотрел на Е Ли. — Ли-эр, я правда не специально. Я… я не знал, что она и есть Ян-гунян. Если бы я знал…
Е Ли с лукавой улыбкой спросила его.
— И, что бы сделал Сань-гэгэ, если бы знал?
Сюй Цинфэн на мгновение задумался, опустив голову, но затем удрученно покачал ею.
— Забудь, ничего. В общем… извинитесь за меня перед Хуа… Ян-гунян. Я правда не нарочно.
Цинь Чжэн с сомнением посмотрела на Е Ли, не понимая, чем вызвана такая внезапная перемена в Сюй Цинфэне. Е Ли с улыбкой произнесла.
— Разве извинения не должны приноситься лично, чтобы в них была видна искренность?
Сюй Цинфэн покачал головой.
— Лучше не надо. Ян-гунян, девица из внутренних покоев, мой внезапный визит навредит её репутации. Я пойду, Ли-эр, Эр-сао.
Видя, что Сюй Цинфэн собирается уходить, Е Ли прищурилась, схватила его за рукав и тихо сказала.
— Сань-гэгэ, ты боишься, что во время похода с тобой что-нибудь случится и ты подведешь девушку, но не боишься ли ты, что когда вернешься живым, у той девы уже будет муж, как у Ло Фу? — Сюй Цинфэн с изумлением уставился на Е Ли, а та с улыбкой продолжила. — Любую проблему можно решить, иди и объяснись с Тяньсян. Люди в нашем особняке Дин-вана не так уж любят перемалывать корни языков, иди же…
Мужественное лицо Сюй Цинфэна мгновенно вспыхнуло густым румянцем. Он отступил на несколько шагов, глядя на Е Ли.
— Ли-эр…
Е Ли, увлекая за собой Цинь Чжэн, помахала ему рукой.
— Иди скорее, нам с Чжэн-эр еще нужно поговорить, нет времени улаживать твои дела. Если сегодня к ней никто не придет с извинениями, бедная девушка с горя может и…
Сюй Цинфэн побледнел, развернулся и поспешно ушел.
Оставшиеся позади женщины переглянулись и разразились неудержимым смехом.
— Ли-эр, ты так разыгрываешь Сань-диди… — отсмеявшись, Цинь Чжэн вытерла слезы и покачала головой.
Е Ли беспомощно пожала плечами.
— Да где же я его разыгрываю? Сань-гэгэ только с виду кажется бойким, а на деле, боюсь, он еще простодушнее Эр-гэгэ. Если бы я так не сказала, он бы наверняка отправился в путь, затаив эти чувства в сердце. А когда бы вернулся и узнал, что Тяньсян выдали замуж, разве не выплакал бы все глаза от горя?
— Оказавшись внутри ситуации, Сань-диди потерял голову. Когда он придет в себя…
— И, что же он посмеет мне сделать? — Е Ли со смехом вскинула голову.
Сань-гэгэ ни за что не одолеть её в бою! К тому же, если у них всё сложится, разве он не будет ей благодарен?
В гостевом дворе Особняка Дин-вана, в просторном и тихом саду, Хуа Тяньсян в одиночестве сидела на краю клумбы и дулась. Она не стала зацикливаться на словах Сюй Цинфэна и не поняла их превратно, в конце концов, она знала о благородстве гунцзы семьи Сюй. Иначе она не согласилась бы, когда тётя передала ей предложение Эр-фужэнь Сюй. По ситуации было видно, что Сюй Цинфэна вынудила к этим неосторожным словам собственная мать.
Хотя она понимала, что у Сюй Цинфэна нет предубеждений против неё лично, любой девушке было бы неприятно такое пренебрежение, и не злиться совсем она не могла. По крайней мере, в тот момент она, не колеблясь, швырнула в него толстую книгу, что была у неё в руках. Жаль только, что она не попала Сюй Цинфэну прямо по лицу!
«Этот Сюй! Только попадись ты мне в руки!»
Сюй Цинфэн бесшумно спрыгнул со стены в сад и как раз увидел прекрасную, стройную девушку, которая яростно обрывала лепестки цветка. Он невольно втянул голову в плечи. Он не был глупцом и нисколько не сомневался, что в этот момент девушка в своих мыслях сворачивает шею именно ему.
— Кхм-кхм… — он слегка кашлянул.
Сюй Цинфэн с некоторым смущением увидел, как Хуа Тяньсян обернулась. Сначала она замерла от неожиданности, но затем её прекрасное лицо посуровело, и она развернулась, чтобы уйти.
— Тот… Сяоцзе Хуа, Ян-гунян! — поспешно окликнул её Сюй Цинфэн.
Хуа Тяньсян обернулась и холодно посмотрела на него.
— Сюй сань-гунцзы, какие будут наставления?
Сюй Цинфэн, чувствуя себя крайне неловко, сделал шаг вперед.
— Те слова… я не то имел в виду. Прошу гунян простить меня!
На прекрасном лице Хуа Тяньсян промелькнула холодная, надменная усмешка.
— Гунцзы слишком серьезен. Разве эта ничтожная дева, безвкусная и вульгарная выскочка, невесть откуда взявшаяся, посмеет винить Сюй сань-гунцзы?
— Ян-гунян… — глядя на холодную красавицу перед собой, Сюй Цинфэн почувствовал себя совершенно беспомощным.
Он волновался куда сильнее, чем перед выходом на настоящее поле битвы. В душе он горько сожалел, что не обладает красноречием своего Да-гэ или Сы и У диди. Ему следовало бы, самое меньшее, иметь такое же невозмутимое лицо, как у Эр-гэгэ, что не меняет цвета, даже если гора Тайшань рушится перед взором. Он даже не знал, не покраснел ли он в этот миг.
Хуа Тяньсян холодно смотрела на смущенного мужчину перед собой. Она невольно дернула уголком рта и закатила глаза к небу. Почему всё выглядит так, будто это она его обижает?
— Если у Сюй-гунцзы больше нет дел, прошу вас уйти.
Подождав немного и не дождавшись от него никаких слов, Хуа Тяньсян потеряла терпение. Если так пойдет и дальше, они могут провести здесь весь вечер, а он так и не выдавит из себя ни фразы.
Увидев, что Хуа Тяньсян собирается уходить, Сюй Цинфэн в порыве беспокойства протянул руку, желая удержать её.
— Ты…
— А? — опомнившись и осознав, что обошёлся с этой гунян грубо, Сюй Цинфэн-гунцзы разволновался ещё сильнее и едва сдержал желание позорно бежать с поля боя.
Однако в голове невольно всплыло недавнее тихое предупреждение бяомэй: «У Лофу есть муж… У Лофу есть муж…». В миг перед глазами возникла картина, стоящую перед ним женщину ведёт за руку к алтарю какой-нибудь мужчина, чьего лица не разглядеть. Сюй Цинфэн-гунцзы поспешно тряхнул головой, отгоняя это видение. Он и Хуа Тяньсян действительно виделись пару раз, когда были в Чуцзине, но тогда Сюй Цинфэн-гунцзы не придал этому значения. Лишь два дня назад, вернувшись в город и пытаясь скрыться от а-нян, он под предлогом доставки вещей для Фэн Чжияо отправился в особняк Дин-вана, где и столкнулся с Хуа Тяньсян, которая болтала с гунчжу Чанлэ у Шэнь Яна. С первого же взгляда она показалась ему сошедшей с небес небожительницей.
В тот момент Сюй Цинфэн-гунцзы не обратил на это внимания, пока, вернувшись домой, не попал в руки к а-нян, которая принялась рассуждать о его женитьбе. Изначально эти разговоры вызывали у него лишь головную боль, но теперь перед внутренним взором то и дело мелькал тот прекрасный лик. Сюй Цинфэн-гунцзы не был глупцом и, естественно, понимал, что гунян ему приглянулась, но не смел раздумывать об этом много, так как вскоре должен был отправиться в поход. Он и не чаял, что, ещё ничего не начав, уже успеет нанести ей обиду.
Хуа Тяньсян со странным выражением лица смотрела на стоящего перед ней мужчину, не находя слов.
— Гунян Хуа… то есть гунян Ян… я правда не нарочно. Я не знал, что это ты. Моя а-нян вечно твердит мне об этом деле, вот я и сорвался, наговорив лишнего. На самом деле я хотел сказать ей, что у меня уже… уже есть та, кто мила моему сердцу, — договорив до этого места, Сюй Цинфэн-гунцзы опустил голову, а кончики его ушей заметно покраснели.
Хуа Тяньсян невольно помрачнела и равнодушно произнесла.
— Раз это всего лишь недоразумение, то и объясняться более не стоит. Я не виню Сюй-гунцзы. Возвращайтесь. Прощайте!
Глядя на уходящую Хуа Тяньсян, Сюй Цинфэн-гунцзы невольно застыл. Сказал ли он… что-то не то?
Неподалёку от него, за лунными воротами, Е Ли и Цинь Чжэн не удержались и закатили глаза. Сань-гунцзы обычно не бывал таким глупым. Е Ли стиснула зубы, сняла с волос жемчужное украшение и швырнула его. Цветок с глухим стуком приземлился прямо на голову Сюй Цинфэна. Сюй Цинфэн-гунцзы потёр макушку и, обернувшись, увидел два выглядывающих лица. Он не знал, смеяться ему или плакать.
— Ли-эр, Эр-сао, что вы здесь делаете?
— Дурень… признавайся же в чувствах, — прошептала Е Ли.
— Э-э? — Сюй сань-гунцзы покраснел и украдкой взглянул в сторону скрывшейся за цветами Хуа Тяньсян, заметив лишь мелькнувший край подола.
Е Ли с досадой, что «железо не становится сталью», сказала.
— Если ты не объяснишься ясно, как она поймёт, что ты имеешь в виду?
Цинь Чжэн, прикрыв рот рукой, со смехом добавила.
— Сань-ди, Тяньсян, боюсь, решила, что тебе нравится какая-то другая гунян.
— Я… я вовсе не…
— Раз не так, то поспеши за ней!
—
[1] У Ло Фу есть муж (罗敷有夫, luó fū yǒu fū) — классическая аллюзия на красавицу из древней баллады, означающая, что женщина уже замужем или помолвлена.
[2] Заурядные румяна и вульгарная пудра (庸脂俗粉, yōng zhī sú fěn) — уничижительное описание посредственной женщины, лишенной истинного благородства.
[3] Гора Тайшань рушится перед взором, но лицо не меняет цвета (泰山崩于前而色不变, tài shān bēng yú qián ér sè bù biàn) — образное описание высшей степени самообладания и невозмутимости.
[1] У Лофу есть муж (罗敷有夫, luó fū yǒu fū) — идиома, означающая, что женщина уже замужем или занята. Происходит из древней ханьской баллады «Туты на меже».
[2] Поразиться, сочтя за небожительницу (惊为天人, jīng wéi tiān rén) — быть глубоко впечатлённым чьей-либо неземной красотой.
[3] Железо не становится сталью (恨铁不成钢, hèn tiě bù chéng gāng) — испытывать досаду из-за того, что кто-то не оправдывает ожиданий или не проявляет должного рвения.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
