За стенами города Личэн, под громоподобный рокот боевых барабанов, перед многотысячной армией гордо застыли две, идущие плечом к плечу, фигуры в белых одеждах. Бескрайние ряды армии Мо, напоминавшие черную тучу, замерли в безмолвии, на ветру шумно развевались черные стяги. Все взоры, полные доверия и почтения, были устремлены на стоящую впереди пару, мужчину и женщину в белом.
За Е Ли следовали полководцы, которым предстояло выступить в этот поход: Чжан Цилань, Люй Цзинсянь, Фэн Чжияо, Мо Хуа, Чжо Цзин…
После жертвоприношения небу вином в торжественной тишине за городскими стенами разлился тонкий аромат хмеля. Осушив чашу вместе с провожающими и воинами армии Мо, Мо Сюяо звучно объявил.
— Выступаем! — его чистый, пронзительный голос, подкрепленный внутренней энергией нэйли, разнесся над всем полем.
— Слушаемся! — в один голос проревели сотни тысяч людей.
Мо Сюяо и Е Ли обменялись улыбками, подошли к своим боевым коням и вскочили в седла. Они первыми направили скакунов к тянущемуся вдаль тракту, за ними последовали командиры армии Мо, а следом начали движение и рядовые воины. Постепенно они вытянулись в длинного черного дракона, уходящего все дальше и дальше.
Лишь когда последний отряд воинов армии Мо миновал городские ворота, люди, собравшиеся за стенами для проводов, начали расходиться. Сюй Хунъюй и Сюй Цинчэнь поддерживали сяньшэна Цинъюаня с двух сторон.
— Фуцинь, нам тоже пора возвращаться, — произнес Сюй Хунъюй.
Сяньшэн Цинъюань кивнул и, взглянув на сыновей и старшего внука, вздохнул.
— Синий дракон взмывает в небо1… Боюсь, впредь в городе Личэн будет немало забот. Дин-ван доверил вам Северо-запад, так что приложите все силы.
Сюй Хунъюй почтительно ответил.
— Фуцинь, будьте спокойны. Северо-запад, это жизненная артерия дома Дин-вана и армии Мо, ваш сын ни в коем случае не посмеет проявить небрежность.
Сяньшэн Цинъюань с отрадой посмотрел на детей и внуков и с улыбкой добавил.
— В будущем не только в Поднебесной, но и на Северо-западе будет много бурь, берегите себя.
— Благодарю за наставление, фуцинь! Ваш сын все понимает.
Мо Сяобао тянул за руки Лэн Цзюньханя и Сюй Чжижуя, преданно глядя на взрослых. Хотя он был достаточно сообразителен, некоторые разговоры все же оставались для него непонятными. Однако он знал, что тайгун дает наставления его двоюродному деду и дяде.
— Тайгун, Юйчэнь тоже поможет.
Сяньшэн Цинъюань с улыбкой погладил Мо Сяобао по голове.
— Ох, ты… если будешь послушным, это и будет твоей помощью.
Мо Сяобао обиженно сморщил носик, он уже давно не ребенок!
Сюй Цинчэнь наклонился и, подхватив Мо Сяобао на руки, рассмеялся.
— Хорошо присматривай за Сюй Чжижуем и Лэн Цзюньханем, этим ты окажешь цзюцзю великую услугу.
Мо Сяобао удовлетворенно прижался к груди Да-цзюцзю, просьбу цзюцзю-небожителя нужно исполнить во что бы то ни стало. Посмотрев на двух стоящих рядом маленьких баоцзы, Мо Сяобао вдруг почувствовал, как в нем раздувается чувство ответственности. Эти два маленьких боба ничего не смыслят, им явно нужен кто-то, кто будет о них заботиться. Что ж, шицзы, так и быть, возьмет на себя труд присмотреть за ними. Подняв голову и глядя на уходящего вдаль черного дракона, Мо Сяобао потерся лицом о плечо Сюй Цинчэня, чувствуя, как в носу защипало. Сяобао очень хочет к а-нян.
Территория Северо-запада невелика, и при скорости марша армии Мо уже через несколько дней они достигли границы с Силином. Войска не стали медлить ни секунды и, не дав стражам границы опомниться, всего за два дня захватили пограничный город Силина. С самого основания государства это был первый раз, когда врата данного города распахнулись перед врагом. В это время, бог войны Силина, Лэй Чжэньтин все еще находился в пределах Великого Чу, устремив свой полный амбиций взор на богатый юг страны.
Получив военное донесение, Лэй Чжэньтин от потрясения разбил фарфоровую чашку в руках, стремительно вскочил и в ярости прорычал.
— Мо Сюяо!
Командиры, прежде полные уверенности в победе, в замешательстве переглянулись, не понимая, что произошло. Один из них, набравшись храбрости, встал и спросил.
— Ванъе? Армия Мо выступила на помощь Великому Чу? Но даже если так, нам незачем их бояться.
Хотя доблесть армии Мо была известна всей Поднебесной, на этот раз им противостоял не один Силин, а также Северные земли и Бэйжун. Пусть они мало что знали о мощи Северных земель, но раз те смогли за несколько месяцев подойти к столице Чу на расстояние в несколько сотен ли, значит, они тоже не просты. Что же касается Бэйжуна, то свирепость и воинственность кочевников из-за Великой стены была общеизвестна. Сможет ли дом Дин-вана повлиять на ситуацию и одолеть троих врагов сразу, исход этой битвы еще не ясен.
— Верно, Ванъе, не гневайтесь. Мы вовсе не обязательно должны бояться Мо Сюяо! — очевидно, так думали многие, и военачальники один за другим начали воинственно потирать руки.
Казалось, они напрочь забыли о том, как несколько лет назад были разбиты так, что опадающие цветы уносило течением2.
Лэй Чжэньтин разразился холодным смехом.
— Помощь Великому Чу? Хм! Мо Сюяо действительно ввел войска, но не для того, чтобы помочь Великому Чу, а, чтобы напасть на Силин!
— Что? — все пришли в ужас.
Когда первая вспышка ярости угасла, Лэй Чжэньтин обрел самообладание. Хмурым голосом он произнес.
— Мо Сюяо и Е Ли лично ведут сотни тысяч воинов в наступление на Силин. Пограничный город уже пал, а многотысячная стража застигнута врасплох и позорно бежала в дикие земли3! Бездари! Сотни тысяч людей не смогли продержаться и двух дней!
Нельзя сказать, что Лэй Чжэньтин совсем не ждал удара от Мо Сюяо, даже в мирное время он пристально следил за армией Мо. Поэтому, даже бросив все силы страны на завоевание Великого Чу, он не забыл оставить на северо-западной границе сотни тысяч солдат. Кто же мог подумать, что под натиском Мо Сюяо это войско не продержится и двух дней!
— Мо Сюяо ведь ясно обещал не вмешиваться? Нарушить слово столь открыто, верх низости!
Лэй Чжэньтин холодно усмехнулся.
— Низость? Соглашения имеют силу лишь до тех пор, пока их желают соблюдать. В ином случае это не более чем клочок бумаги. Более того… Мо Сюяо обещал не вмешиваться в войну между Восточным Чу и Силином.
Он действительно не вмешался в конфликт двух стран, он напрямую отправился громить Силин.
— Ванъе, ваш подчиненный готов вести войска назад, чтобы поддержать границу! — вызвался кто-то.
Лэй Чжэньтин на мгновение закрыл глаза и тяжело проговорил.
— Мо Сюяо ввел в Силин лишь четыреста тысяч человек. Еще несколько сотен тысяч воинов стоят на самой границе Силина.
Все замерли от неожиданности.
— Мо Сюяо хочет помешать нам вернуться и оказать помощь?
— Именно так. Командует войсками на границе Силина Чжан Цилань из армии Мо. Хотя он еще не стар, он ветеран армии Мо. Если мы двинемся назад всеми силами, он, конечно, нас не удержит, но задержать на какое-то время сможет. А главное, стоит нам начать отступление, как воины Восточного Чу наверняка воспользуются случаем и бросятся в погоню. Тогда мы окажемся зажаты, и противник будет и в живот, и в спину4.
Лэй Чжэньтин говорил спокойно, но его лицо, казавшееся за мгновение постаревшим на несколько лет, было мрачным и безжизненным. Он не сказал главного, даже если им удастся успешно вернуться и остановить армию Мо, все достижения двух месяцев в Восточном Чу пойдут прахом. Солдаты Восточного Чу хоть и не отличались доблестью, но они не были безжизненными глиняными истуканами. За эти два месяца потери воинов Силина были немалыми. Если вернуться ни с чем, да еще и поставить Силин под удар, его власти как шэчжэнвана, какой бы великой она ни была, придет конец.
Только сейчас Лэй Чжэньтин понял, что Мо Сюяо вдоволь над ним поиздевался. Он даже начал подозревать, что все эти годы Мо Сюяо скрывал свое сияние и пребывал в тени5 лишь для того, чтобы дождаться момента, когда Лэй Чжэньтин потеряет терпение и нападет на Великое Чу. Ведь сам Мо Сюяо ни при каких обстоятельствах не мог пойти войной против Великого Чу.
— Мо Сюяо! Хорош Мо Сюяо… — проскрежетал зубами Лэй Чжэньтин.
— Ванъе, неужели мы вот так просто… — с негодованием воскликнул один из командиров.
«Вот так просто» что? Позволить врагу беспрепятственно громить Силин и продолжать наступление на Великое Чу? Это было невозможно. Но неужели придется бросить завоеванные земли Великого Чу и повернуть назад? Как они могли с этим смириться?
Кто-то произнес с сомнением.
— Шицзы охраняет императорский город, быть может, он сумеет сдержать натиск армии Мо. Если мы выделим часть сил и отправим их назад на подмогу… — к концу фразы голос говорившего затих, он и сам понимал тщетность этих слов.
Хотя их численность намного превосходила армию Мо, если разделить войско пополам и отправить его назад, то сначала придется прорываться сквозь заслон из четырехсот тысяч воинов армии Мо. И только потом они смогут столкнуться с элитой Мо Сюяо. О том, сколько людей уцелеет к тому моменту, не стоило и говорить, но даже если они доберутся, то какую пользу принесут в сражении против великой армии Мо Сюяо? Это вызывало серьезные опасения.
В комнате надолго воцарилось молчание, прежде чем раздался голос Лэй Чжэньтина.
— Фуцзян, я оставляю тебе триста тысяч человек. Продолжай наступление на Восточное Чу, но не действуй опрометчиво.
Сидящий по правую руку заместитель командующего, который также был доверенным лицом Лэй Чжэньтина, мужчина средних лет, встал и звучно ответил.
— Слушаюсь! Прошу Ванъе не беспокоиться.
Лэй Чжэньтин кивнул и добавил.
— С остальными силами я на максимально возможной скорости выступлю в обратный путь, в Силин. Надеюсь, мы еще успеем…
Присутствующие хотели было утешить его, сказав, что не стоит так сильно тревожиться, ведь Мо Сюяо вряд ли сумеет захватить столицу Силина всего за десять с небольшим дней. Однако, видя изнуренный вид своего ванъе, они так и не смогли произнести слова утешения. Лэй Чжэньтин махнул рукой.
— Можете идти.
— Мы удаляемся, — военачальники почтительно вышли.
В опустевшей комнате Лэй Чжэньтин остался один в тусклом свете лампы. Спустя долгое время он резким взмахом руки сбросил со стола все свитки и чашки.
— Мо Сюяо!
Худшие опасения Лэй Чжэньтина подтвердились, армия Мо в точности повторила то, что произошло несколько лет назад, когда Силин напал на Великое Чу. Продвигаясь вперед так легко, словно раскалывая бамбук6, всего за полмесяца четыреста тысяч воинов армии Мо захватили четыре города Силина и продвинулись вглубь страны до самого города Бяньчэн. В Силине этот город уступал по значимости лишь столице, а по процветанию даже превосходил город Аньчэн, где прежде обосновался великий потомственный клан Мужун. Город Бяньчэн был ключевым пунктом на пути из стран Западного края (Сиюй) в город Личэн и далее в Срединные равнины. Оживленность и богатство этого места не нуждались в описании. Что еще важнее, хотя Силин занимал огромную территорию, большая ее часть была непригодна для выращивания зерна. Половина тех немногих угодий, где производили продовольствие, находилась в окрестностях города Бяньчэн. Кроме того, здесь, на горе Луншань к востоку от города, располагалась Академия Луншань, входившая в число трех величайших академий мира наряду с Академией Лишань.
Такое важное место, разумеется, отличалось от прочих. К тому моменту, когда армия Мо достигла цели, Лэй Тэнфэн, ранее находившийся в столице, также прибыл в город Бяньчэн во главе трехсоттысячного войска. Так две армии впервые сошлись в настоящем противостоянии у города Бяньчэн, все предыдущие стычки были лишь односторонним разгромом со стороны армии Мо. Лэй Тэнфэн и его люди были вконец измотаны стремительным броском к городу Бяньчэн. Но и воины армии Мо, которые более двадцати дней вели непрерывные ожесточенные бои и переходы, устали не меньше. Поэтому Мо Сюяо приказал разбить лагерь за стенами города Бяньчэн, чтобы немного отдохнуть перед началом штурма.
_______________________________________
- Синий дракон взмывает в небо (苍龙腾空, cānglóng téngkōng) — образное выражение, означающее начало великих свершений или проявление скрытой мощи. ↩︎
- Опадающие цветы уносятся течением (落花流水, luò huā liú shuǐ) — образное описание полного поражения; быть разбитым в пух и прах. ↩︎
- Бежать в дикие земли (落荒而逃, luò huāng ér táo) — позорно бежать с поля боя в панике. ↩︎
- Противник и в живот, и в спину (腹背受敌, fù bèi shòu dí) — оказаться зажатым между двух огней. ↩︎
- Скрывать свое сияние и пребывать в тени (韬光养晦, tāo guāng yǎng huì) — до поры скрывать свои таланты или намерения, выжидая подходящего момента. ↩︎
- Словно раскалывая бамбук (势如破竹, shì rú pò zhú) — идиома, означающая стремительное наступление, подобно ножу, легко раскалывающему бамбуковый ствол вдоль волокон. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
