Тот скрытый снаряд был обычным дротиком «ивовый лист». Весь дротик вошел в грудь Чжу Линя, лишь снаружи виднелось острие, мерцающее призрачным синим блеском. Лицо Фэн Чжияо слегка изменилось, он произнес.
— На дротике яд.
Линь Хань взглянул на упавшего на землю Чжу Линя и негромко сказал.
— Даже если бы он его не отбил, дротик все равно не задел бы Ванфэй.
Кинжал в руке Е Ли мог сбить летящий снаряд, но Чжу Линь оттолкнул его в сторону.
На земле, залитой кровью, лежал Чжу Линь. Его верхняя часть тела покоилась на трупе солдата, погибшего уже давно. Его взгляд, лишенный света, был устремлен на Е Ли, он пошевелил губами, но так ничего и не смог сказать. Е Ли посмотрела на него сверху вниз и тихо спросила.
— К чему все это было?
Статный юноша с трудом растянул губы в улыбке и вымолвил.
— Я проиграл… Моя жизнь, оказывается, была такой…
Е Ли спокойно ответила.
— Победа и поражение, обычное дело для полководца1. Только оставаясь в живых, можно отыграться, умерев же, теряешь все.
Чжу Линь оцепенел на миг, но вскоре снова покачал головой и, улыбнувшись ей, произнес.
— Какой смысл говорить об этом сейчас? Я никогда не думал… не думал, что потерплю такое поражение… так же как никогда не предполагал, что ты окажешься… окажешься Динго-ванфэй…
Е Ли промолчала. Чжу Линь слабо улыбнулся.
— Тебе не нужно… не нужно извиняться. Я тоже устал… так устал…
Яд на дротике «ивовый лист» явно был не из простых. Спустя короткое время из уголков губ Чжу Линя потекла черная кровь, и он медленно закрыл глаза.
Е Ли смотрела на расстилавшееся перед ней поле, усеянное телами, глядя на юношу, чье лунно-белое одеяние уже было покрыто пятнами крови, а глаза мирно сомкнуты. Внезапно она ощутила пробирающий до костей холод и невольно обхватила себя руками.
— Ванфэй, он изначально не хотел жить, в этом нет вашей вины, — вполголоса сказал Линь Хань.
Даже если бы Чжу Линь не преградил путь дротику, с Ванфэй ничего бы не случилось. Они стояли далеко и видели это ясно, и находившийся совсем рядом Чжу Линь, разумеется, тоже все понимал. С того момента, как он обнажил меч, вызывая на бой, в его сердце уже жило стремление к смерти. Столь гордый юноша, вкусивший такое сокрушительное поражение в первой же битве в своей жизни, не видел причин продолжать жить.
— Я знаю, — кивнула Е Ли. — Очистите поле боя, возвращаемся на подмогу Цзянцзюню Чжану!
— Слушаюсь, Ванфэй, — отозвался Фэн Чжияо.
В маленьком городке за несколько десятков ли отсюда Чжу Янь, который не мог уснуть глубокой ночью, стоял на городской стене и смотрел вдаль. Внезапный необъяснимый трепет в сердце заставил его вздрогнуть. Он замер, глядя на юго-запад, его губы дрогнули, и две струи горьких слез медленно покатились по испещренному морщинами лицу.
— Линь-эр…
Защитники Силина в маленьком городке внезапно начали атаку во время четвертой стражи. Хотя армия Мо пребывала в бдительности и готовности, четвертая стража, время, когда большинство воинов спит самым крепким сном. Внезапное нападение все же вызвало небольшое смятение в рядах воинов Мо. Однако, они были закаленными в сотнях сражений элитными бойцами и быстро пришли в себя, вступив в кровавую схватку с армией Силина, под командованием Чжу Яня.
— Что происходит? С чего бы Чжу Яню внезапно идти в атаку? — хмуро спросил Чжан Цилань, не отрывая взгляда от поля боя.
Он провел в седле полжизни и без труда видел, что боевой дух этих защитников Силина разительно отличался от того, что был прежде. Это явно было чувство людей, решивших расстаться с жизнью и желавших забрать армию Мо с собой на тот свет. Подняв взгляд на застывшую вдали на городской стене старую фигуру, Чжан Цилань нутром чуял, что произошло нечто, о чем он не знал. Учитывая опыт и способности Чжу Яня в ведении войны, он никак не мог принять столь опрометчивое решение о наступлении.
Стоявший рядом Цинь Фэн, напротив, сохранял обычное выражение лица и спокойно произнес.
— Вероятно, Ванфэй и остальные добились успеха. Однако… мы еще не получали вестей, как же об этом узнал Чжу Янь?
— Успеха? — Чжан Цилань обернулся и схватил Цинь Фэна за ворот. — Ты мне так и не сказал, куда именно отправилась Ванфэй!
Цинь Фэн неспешно стряхнул его руку со своего ворота и ответил.
— Ванфэй отправилась на поиски места стоянки более чем стотысячной армии Чжу Линя. К тому же… там должны быть огромные запасы провианта и прочего. Таким образом, нам в ближайшее время не придется беспокоиться о снабжении и военных нуждах.
— Что? — Чжан Цилань был потрясен. — Ванфэй отправилась…
Цинь Фэн усмехнулся.
— Иначе, Цзянцзюнь думал, зачем бы мы эти несколько дней охраняем этот никчемный захудалый уездный городишко? Если бы они затаились в глухих горах и не желали выходить, мы бы не смогли ничего с ними поделать, даже послав триста или четыреста тысяч воинов. А теперь, разве они не вышли сами? Как только они показались, мы воспользовались случаем и захватили то место. Стотысячное войско, вернувшееся вчера вечером, вероятно, тоже уничтожено. Иначе Чжу Янь не впал бы в такое безумие.
Чжан Цилань сделал несколько глубоких вдохов, он чувствовал, что от этой внезапной новости едва не лишился половины жизни. Но, это… в конечном счете была добрая весть, не так ли? Даже если Чжу Янь обезумел, в этой кромешной тьме он вовсе не обязательно должен его бояться, силы сторон были примерно равны, и еще трудно было сказать, кто победит, а кто проиграет.
В разгар хаотичного сражения двух армий издалека донесся громовой топот копыт. Воины армии Мо-цзяцзюнь, которым этот звук был знаком, один за другим начали выказывать радость.
— Это Хэйюньци! Прибыли Хэйюньци!
С юго-запада, подобно яростному урагану, ворвался отряд черной конницы. Стремительно влетев на поле боя, они быстро изменили ситуацию, где силы прежде были равны, в сторону полного превосходства. Вслед за черной конницей на скакунах неслись Е Ли и Фэн Чжияо, один за другим они быстро влились в ряды армии Мо.
Увидев издалека возвращение Е Ли, Чжан Цилань поспешил навстречу со своими людьми.
— Ванфэй!
Е Ли окинула взглядом поле боя впереди и, разумеется, заметила одинокую старую фигуру на городской башне. Помедлив мгновение, она произнесла.
— Цзянцзюнь Чжан, оставьте церемонии. Как обстоят дела в битве?
Чжан Цилань с улыбкой ответил.
— Ванфэй может быть спокойна. Теперь, когда присоединились Хэйюньци, мы до рассвета непременно сотрем с лица земли защитников Силина.
Увидев Е Ли своими глазами, Чжан Цилань, наконец окончательно успокоился. Несколько дней назад Ванфэй вместе с Цинь Фэном и остальными прибыла к нему, сказав, что по приказу Ванъе окажет помощь в обороне города. Но, с тех пор, как Ванфэй прибыла, он ее больше не видел. Только сейчас он узнал, куда именно она направлялась. Его сердце до сих пор трепетало от страха. Если бы с Ванфэй что-то случилось, как бы они объяснились перед Ванъе?
— Поздравляю Ванфэй, вы, не потратив силы, способной сдуть пыль2, сокрушили более чем стотысячную армию Цзин, — улыбнулся Чжан Цилань.
Е Ли лишь слабо улыбнулась и покачала головой.
— Если бы здесь не командовал Цзянцзюнь, все не прошло бы так гладко.
Кровавая схватка продолжалась до самого рассвета, пока защитники Силина, окончательно не выдержав натиска, не начали отступать в город. Ворота и стены маленького городка почти не могли служить защитой, армии Мо-цзяцзюнь и Хэйюньци понадобилось меньше часа, чтобы выбить ворота и снова ворваться в этот крошечный уездный город. На самом деле в городке осталось не так много защитников Силина, лишь на улицах и в переулках время от времени слышались отголоски затихающих сражений. Группа Е Ли вошла в город, и воин, вошедший первым, явился с докладом.
— Цзянцзюнь Чжу Янь все еще на городской башне.
Присутствующие переглянулись, и Е Ли негромко сказала.
— Пойдем посмотрим.
Остальные, не имея возражений, последовали за Е Ли и поднялись на башню. В углу городской стены, сложив руки за спиной, стоял Чжу Янь в старом, поношенном боевом облачении и смотрел вдаль в сторону города Синьян. Он словно и не услышал, как поднялись Е Ли и остальные. Е Ли не торопила его, лишь спокойно разглядывала спину старика.
Спустя неизвестно сколько времени Чжу Янь медленно обернулся, оглядел присутствующих и, наконец, остановил взгляд на Е Ли в белых одеждах. Он спросил гулким голосом.
— Эта… гунян, Ян-гунян? Или все же Динго-ванфэй?
Е Ли сложила руки в жесте приветствия и, вежливо улыбнувшись, ответила.
— Младшая Е Ли приветствует Лао-цзянцзюня Чжу.
Чжу Янь кивнул и усмехнулся.
— И впрямь Динго-ванфэй? Так молода… И вправду, юный талант. Дому Динго-вана повезло…
Е Ли негромко произнесла.
— Лао-цзянцзюнь слишком добр в своих похвалах.
Чжу Янь смотрел на нее, и в его глазах читался трудночитаемый, странный смысл. Помедлив мгновение, он спросил.
— Мой непутевый внук… не знаю, как Ванфэй поступила с ним?
Е Ли слегка вздохнула и тихо произнесла.
— Чжу-гунцзы уже… пал в бою. Прошу, Лао-цзянцзюнь, сдержите свою скорбь3.
Тело Чжу Яня мелко вздрогнуло, и рука, сжимавшая длинное копье, невольно задрожала. В конце концов он лишь тяжело вздохнул, глядя в небо.
— Пал в бою… Что ж… Это я погубил его, а ведь он мог бы…
Его единственный внук с малых лет был смышленым и мудрым, его талант переливался через край. Если бы не он, если бы не армия Цзин, тот мог бы жить свободно и вольно, обладая и славой, и выгодой. Лишь из-за него, ради его желаний и устремлений, Чжу Линь в двенадцать-тринадцать лет укрылся в глухих горах, не видясь с посторонними. Даже пав на поле брани, он навсегда останется безвестным, и никто никогда не узнает его имени, и он никогда не получит подобающего ему статуса и славы.
— Цзянцзюнь… — вздохнула Е Ли. — Чжу-гунцзы уже пал в бою, прошу вас, Лао-цзянцзюнь, сдержите свою скорбь. Душа Чжу-гунцзы на небесах наверняка не желает, чтобы вы изводили себя из-за него.
Чжу Янь покачал головой.
— Дин-ванфэй, не нужно увещевать этого старика. Мне уже почти семьдесят лет, я уже достаточно пожил на этом свете. Раз сегодня дело дошло до такого поражения, мне больше нечего сказать.
Фэн Чжияо слегка нахмурился и громко произнес.
— Лао-цзянцзюнь Чжу, к чему это? Армия Мо-цзяцзюнь, не те люди, что стремятся истребить всех до последнего.
Чжу Янь взглянул на Фэн Чжияо и невольно развеселился. Он усмехнулся.
— Слова этого Цзянцзюня означают, уж не хочет ли армия Мо склонить меня к сдаче? От этого старика армии Мо уже не будет никакого толку. Более того… я полжизни сражался за Силин, и было бы смехотворно, если бы под конец дней я не сумел сохранить чистоту своих седин4.
Е Ли опустила веки и бесстрастно произнесла.
— Цзянцзюнь ошибается. Ваши благородные помыслы и честность высоки, и армия Мо-цзяцзюнь не посмеет склонять вас к сдаче. Сейчас исход сражения между нами уже решен, а вы, Лао-цзянцзюнь, и так уже давно сложили доспехи и вернулись к полям. Прошу вас, уходите, дом Дин-вана точно не станет чинить вам препятствий.
Чжу Янь пристально посмотрел на Е Ли и спросил.
— Разве ты не боишься, что после ухода этот старик вновь поднимет пыль и вернется, чтобы выступить против армии Мо?
Е Ли покачала головой.
— Ваша младшая верит вам, Лао-цзянцзюнь.
На крепостной стене надолго воцарилось молчание. Наконец, Чжу Янь громко расхохотался и, покачав головой, сказал.
— Благодарю Ванфэй за доброту. Жаль только… Чжу Янь при жизни был великим Цзянцзюнем Цзиньтянь государства Силин, и после смерти останется великим Цзянцзюнем Цзиньтянь государства Силин! Сегодня Чжу Янь потерпел поражение, у него нет лица, чтобы предстать перед отцами и братьями Силина и покойным императором. Эта жизнь мне более не нужна!
— Лао-цзянцзюнь…
Чжу Янь спокойно смотрел на женщину в белых одеждах, и в его глазах читалось легкое сожаление и бессилие.
— Только вот… как жаль… — внука он вырастил сам, как же ему было не понимать его?
Еще когда Линь-эр упомянул при нем о женщине по имени Ян Сянъя, он понял, что в глазах внука она была особенной. И теперь он, наконец увидел женщину, на которую его внук смотрел иными глазами, вот только жаль… Творец играет судьбами людей5…
— Лао-цзянцзюнь Чжу! — под потрясенными взглядами толпы старик, разменявший восьмой десяток, внезапно прыгнул и сорвался вниз с крепостной стены.
Е Ли сделала шаг вперед, ее рукав слегка качнулся, но в конце концов она замерла. Все бросились вперед и, стоя на стене, посмотрели вниз. Прямо у городских ворот неподвижно лежал старик, из-под него медленно вытекала кровь, окрашивая в багрянец землю и его седые волосы.
Е Ли молча взирала на старика под крепостной стеной, в котором уже угасла жизнь, ее взгляд потускнел.
— Ванфэй… — с беспокойством позвал Фэн Чжияо.
Е Ли бесстрастно обернулась и сказала.
— Подготовьте тело и похороните со всеми почестями.
— Слушаюсь!
___________________________________________
- Победа и поражение — обычное дело для полководца (胜败乃兵家常事, shèng bài nǎi bīng jiā cháng shì) — неудачи случаются даже с самыми искусными военными, не стоит принимать их близко к сердцу. ↩︎
- Не потратив силы, способной сдуть пыль (不费吹灰之力, bù fèi chuī huī zhī lì) — сделать что-либо с необычайной легкостью. ↩︎
- сдержите свою скорбь (节哀, jié’āi) — традиционная фраза соболезнования, буквально означающая «ограничьте свою печаль». ↩︎
- чистота седин (晚节, wǎnjié) — сохранение чести, принципов и достоинства в старости. ↩︎
- Творец играет судьбами людей (造化弄人, zàohuà nòngrén) — идиома, означающая, что судьба или природа распоряжаются человеческими жизнями по своей прихоти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Удивляюсь на Мо Сюяо, так любит жену и отпускает её на такие шпионские вылазки. Понятно что Цилинь её охраняют, но всё таки…